Лина Певзнер – Ультиматум тени. Дилогия (страница 11)

– Ну, а ты чего? Есть подвижки в поисках? – поинтересовался друг, тоже воровато косясь на окно. Рэм не бедствовал, но кто же будет отказываться, если угощают?

– Нет, – коротко ответил Арч, доставая из кармана сигареты и протягивая одну Рэму. – В этот раз… не факт, что я смогу отыскать того, кто им нужен.

– Ты каждый раз так говоришь, – фыркнул Рэм. – Вот только всегда находишь то, чего от тебя хотят. Хватит драму устраивать. Ещё не нашёлся тот, кто по этим твоим интернетам смог бы от тебя сбежать.

– Может, и нашёлся, – затянувшись, хмыкнул Арч. – Все следы пребывания растворяются. Рассыпаются, как песок. Я бегу за тенью, которую невозможно догнать.

– Никого не напоминает? – широко улыбнулся Рэм.

– Если бы я смог убежать – убежал бы, дружище, – Арч резко поднялся, направляясь к окну, за которым послышалось шуршание дрона-доставщика.

Рэм был единственным человеком, которому Арч мог признаться в собственной несостоятельности. Да и вообще единственным, кому он в этом мире мог условно доверять.

В школьные годы из-за проблем в семье Арч был замкнутым и необщительным, что сверстники воспринимали за слабость и часто пытались глумиться над ним. К тому же, худощавый мальчишка не выглядел тем, кто мог бы дать сдачи, поэтому травля возрастала с каждым годом.

Мать часто приходила в школу, пытаясь выяснить, откуда у сына столько синяков, ходила к директору, даже угрожала написать заявление в полицию, но делала этим только хуже. Взрослые не умели решать такие проблемы, а каждый её визит в школу замечали хулиганы, и их экзекуции становились только жёстче и оправдывались тем, что каждый стукач заслуживает расправы.

На деле Арч ни разу никому ничего не говорил, но скрывать побои порой было невозможно. Скорее всего, однажды он бы непременно загремел в больницу, если бы не воля случая. А точнее, учителя математики. Он любил рассаживать учеников так, как хотел сам, и в одном из полугодий посадил рядом с Арчем Рэма.

Уже тогда Рэм был внушительных размеров и занимался на секции каких-то единоборств, название которых Арчу не говорило ровным счётом ничего. Впоследствии он узнал, что его будущий друг тот ещё лоботряс, тренировки часто прогуливающий ради чего-то гораздо более интересного.

Семья у Рэма была полная и самая обычная, но он предпочитал кичиться, что его «вырастили улицы», и отчасти это было именно так. «Красивые танцы на матах» – как он сам называл единоборства, которыми занимался по решению родителей – по мнению Рэма, никогда не смогли бы ничего противопоставить тому, кто привык драться по-настоящему. Тому, кто не боялся упасть на асфальт, не боялся боли или быть избитым. Тому, для кого солоноватый привкус крови на губах лишь добавлял боевого ража, а не заставлял улепётывать в неизвестном направлении.

Учёба Рэма никогда не интересовала, но он кое-как учился, скорее не желая лишний раз сидеть под домашним арестом, чем осознавая, что это нужно ему самому. И вот тут-то ему и подвернулся Арч, который был силён в математике и вполне мог решить две контрольных за занятие.

Поначалу Рэм пользовался этим и воспринимал, как должное, считая соседа по парте затюканным терпилой. Вот только, после очередных побоев, Арч не смог прийти в школу, а в этот день тоже была контрольная. Тогда-то Рэм и оценил, насколько может не хватать того, к чему привык и воспринимал, как должное.

Схлопотав в этот день двойку и оставшись на неделю под домашним арестом, заметив в последствии, как хулиганы приставали к Арчу, он подошёл к ним, поднял соседа по парте за шкирку и, задвинув его себе за спину, грозно велел:

– Дрища больше не трогать.

Слушать его не стали, за что и поплатились разбитыми носами и синяками. Кулак у Рэма был тяжёлый, а раскидывать шакалов он научился ещё с пелёнок. Сколько бы их ни было. По крайней мере, по его собственным словам. С первой порки, как обычно, никто ничего не понял, поэтому пришлось повторить урок несколько раз.

Тогда, трусливо поджав хвосты, жаловаться побежали уже недавние угнетатели. Рэма поразило, что терпила и «дрищ» слабины не дал, вступившись за него, когда накинулись взрослые. Арч оказался силён не только в математике, но и в умении убеждать, что было странно для такого замкнутого и необщительного человека, как он.

Имея аналитический склад ума, новоиспечённый друг разложил всё по полочкам, умело разъяснив ситуацию и кто в ней был виноват. Учителя тогда согласились, что Арч прав.

Возможность избавиться от его неугомонной мамы и избежать судебных исков в случае чего упускать не стали. Вместо того, чтобы наказывать, Рэма похвалили за самоотверженность в помощи другу и поругали лишь за то, что тот стал решать всё сам и слишком кардинальными методами.

После этого случая Рэм на своего соседа по парте посмотрел другими глазами, зауважал и стал общаться уже по-дружески, а не только по-деловому, как сам называл их общение до этого. Узнав грустную историю жизни Арча получше, он и вовсе не давал спуска никому, кто пытался задеть друга хотя бы на словах, поэтому желающих рисковать вскоре не осталось вовсе.

Повзрослев, Арч хотел отплатить другу за добро, но Рэм принципиально отказывался и говорил, что его в жизни всё устраивало. Врал, разумеется, но и настаивать Арч не стал, так как понимал – его неугомонный товарищ прежде всего ценит своё собственное уважение к самому же себе, а брать у кого-то деньги считает неуместным, если заранее не оговаривал цену за услугу. Их дружбу Рэм услугой не считал, а потому единственное, что принимал от Арча на безвозмездной основе – только угощение.

– Тебе надели браслеты для слежки? – наевшись вдоволь, воровато улыбнулся Рэм.

– Не, – хмыкнул Арч, – они же не совсем тупые. Знают, что сниму в два счёта и свалю. Я бы вообще отсюда уехал, но сам знаешь, все эти камеры, посты на выезде… я как рыба в бочке. Вроде жить можно, но выбраться – нельзя.

– Я вот могу, да больно надо ль уезжать? – философски заключил Рэм. – Свободу не ценишь, пока не потеряешь. Да и кто сейчас свободен, братишка? – он усмехнулся. – Проветриться тебе нужно.

– Угу, чтобы мои дамочки опять возбудились и искали меня по всему городу? – закатил глаза Арч.

– Ой-ой, а ты как будто против, – рассмеялся Рэм, довольно почёсывая редкую бороду. – Мне бы такое внимание.

– Да перестань, – недовольно фыркнул Арч, – они за мной таскаются не потому, что я им нравлюсь, а потому что я – важный инструмент для их хозяев. Только и всего.

– Я бы поспорил, но не буду, – продолжал потешаться Рэм. – Чего только находят в тебе? Одни кожа да кости. Ладно. Не полыхай. Лучше скажи, как насчёт прогулки, скажем, к стене?

– А когда? – сразу же подобрался Арч, и в его взгляде загорелись азартные огоньки.

– Сегодня, – медленно проговорил Рэм, уже наслаждаясь своей победой.

– Ты провокатор и искуситель, – деланно посетовал Арч. – Знаешь же, что я не удержусь. Вот только… меня выпрут скоро оттуда за то, что хвост на себе тащу. Не думаю, что ребята будут рады легавым или мафии.

– Ребята без тебя гонять не смогут, кроме как в жалкой песочнице, – не согласился Рэм, – так что тебе там всегда рады будут. Попробуй как-нибудь сбросить хвост. Толку мариноваться в твоей бочке, если есть возможность развеяться. Работа никуда не денется.

– Факт. Я всё равно ни хрена не могу. И это злит, – Арч лукаво улыбнулся, доставая сигареты. – Мия меня в одиночку посадит за самоволку. Ну или этот, начальник её. Хм. А ладно, живём один раз. Оно определённо того стоит.

Глава 10

Как надоедливая Геланц умудрялась его выслеживать каждый раз, даже когда было бессильно всевидящее око ИИ, Арч ломал голову который год. Возможно, именно поэтому противная девчонка оставалась его своеобразным несменяемым куратором – на это нужен был особый талант.

Судя по нарытым на неё материалам, таких талантов у Мии было довольно много. Обычно Арча настолько фанатичные люди раздражали, но он прекрасно понимал, что госпожа лейтенант просто слишком ответственная, юная и наивная. А главное, что было большой проблемой конкретно на его голову – неусыпный трудоголик. Ничего, время утихомирит и погасит всех… стоит лишь немного подождать.

Улыбнувшись уголком рта, Арч сел за гнорск. Чтобы не привлекать к себе внимание, на сходку они с Рэмом привычно пойдут разными путями – как ни маскируйся, массивная фигура друга слишком уж заметная, а без Арча никто за ним следить не будет.

Пальцы промчались по сенсорным кнопкам, а контур экрана стал очерчиваться синей линией – шла обработка запроса. Рэм принёс кружку с чем-то горячим, поставил её на стол рядом с Арчем и протянул ему руку для рукопожатия.

– Буду ждать тебя на границе с двадцать седьмым, – наставительно сказал друг. – Смотри, дурила везучий, не нарвись на кого-то раньше.

– Рождённый бегать получать не будет, – хмыкнул Арч, пожимая его руку на прощанье. – Я без коммуникатора. Давай в этот раз у 29-86.

– Идёт, – Рэм направился к двери, насмешливо бормоча себе под нос: – Как бы ты ни шифровался, твои мадамы тебя всё равно отыщут.

– Это мы ещё посмотрим, – фыркнул Арч, когда дверь за другом закрылась.

Признаться, он и сам в это не верил, но находил такую шпионскую игру забавной. Однажды у него получится переиграть обеих, и тогда… как обычно, ничего не произойдёт, потому что поводок-то у их хозяев. Как бы он не выворачивался, не вгрызался в него клыками, не бился головой об асфальт – ничего не выйдет. Вот только это не повод не пытаться, будь то хоть тысячный раз.