Лина Певзнер – Нити Тьмы. Книга II. Тарнодан (страница 11)

Нет, Ника не верила, что её друг когда-либо мог бы опуститься до уровня бывшего парня, но допуская, что их отношения могли стать больше, чем дружескими, понятия не имела, куда это могло бы их завести. Дэрн тоже поначалу казался добрым и заботливым…

Ника помрачнела. Мечты останутся мечтами, тихо выплаканными ночью в подушку. Сейчас она просто не имела права плохо думать о человеке, спасшем ей жизнь и помогавшем во всех тяжёлых жизненных ситуациях. Ещё и повода для таких мыслей он ни разу ей не давал. Ника от всей души желала Касу счастья и отчётливо понимала, что сама этого дать никак не сможет по причине своей недолговечности. На этом всё.

Девушка размышляла об этом по бесконечному кругу, стоя, опершись боком о колонну у входа в учебный корпус университета и дожидаясь, когда все одногруппники соберутся и они, наконец, поедут. Ника давно заметила, что и здесь, и в Академии, студенты предпочитали её сторониться.

Дэрн – так в особенности, притом не наигранно или строя из себя обиженную жертву – парень натурально её боялся, хотя сейчас она уже не считала свой давний перфоманс устрашающим.

Удивительно, но за эти полтора месяца эмоции отжили своё и перегорели, сменившись совсем другими. Ника больше не злилась на Дэрна и, тем более, не боялась его. Она приняла то, что это было в её жизни, кардинально на эту жизнь повлияло, но – было. Больше нет и никогда подобного не будет.

Профессор поднял над головой руку, привлекая к себе внимание, и повёл студентов к Торенгарту. Самым любознательным на протяжении пути он рассказывал всяческие инженерные нюансы, и Ника подошла ближе, вслушиваясь и отвлекаясь от своих мыслей:

– …червоточины в пределах путей Торенгарта могут появляться только на определённых перегонах меж самых первых построенных станций, ещё не прошедших реконструкцию. Поднятые вверх тормашками поезда – это, скорее, дополнительная мера безопасности. Под большинством станций и перегонов находятся полости, заполненные керансисом. Именно поэтому железнодорожное полотно, располагайся оно на поверхности земли, всё равно не стало бы поверхностью открытия. А вот если червоточина образуется в этой полости, то нелюди из неё попадают прямиком в керансис, которого довольно много и вполне достаточно, чтобы удержать существо любого размера. В полостях расположены датчики движения, и при их сработке информация передаётся ближайшему дозору, который дежурит в этом секторе. Отсюда ещё одна необходимость такой конструкции поездов – они тяжёлые, и для их следования пласт между полостью и железнодорожным полотном мог быть достаточно мощным, чтобы стать поверхностью для появления червоточин. Тогда смысл в самой полости исчезал бы. Также есть ещё нюанс конструкции Торенгарта – до скалистых прочных грунтов тут всего ничего, оттого строить в распор, опирая остов на них, куда эффективнее.

– Почему об этом нигде нет информации? – поинтересовался кто-то из студентов.

– Керансис – дорогая штука и заливают его туда тоннами. На деньги налогоплательщиков, разумеется, – охотно пояснил Хес. – Мы с вами понимаем необходимость этого, но у многих могут возникнуть лишние вопросы. Так что, лучше никому не говорите, что я вам это рассказал. Особенно – главнокомандующей, – профессор воровато покосился на Нику и улыбнулся.

– Я точно не буду, – заговорщически улыбнувшись в ответ, сказала девушка.

– Вам уже удавалось встречаться лично? – он заинтересованно поднял брови. – Как впечатления?

– Да, ни раз, – Ника коротко кивнула. – Ну, какие могут быть впечатления, когда вызывают к руководству? Страшно, разумеется. Впрочем, как мне показалось, она весьма снисходительна, умна и справедлива… и всех вокруг видит насквозь.

Они подошли к воротам в заборе, ограждающем какую-то строительную площадку. Каса ещё не было, и Хес деликатно поинтересовался у Ники, где её друг. Девушка ощущала его присутствие на расстоянии доброй сотни метров, сначала еле заметно, а по мере приближения всё больше и больше. Притом, что с прочими чарами у неё такого и близко не было, но Ника списывала это на его силу и свою привязанность.

– Из-за этого угла сейчас приедет, – она буднично указала пальцем на дорогу.

Словно повинуясь её словам, послышалось тарахтение мотора, а затем из указанного места появился Кас на мотоцикле. Поставив его у обочины, он снял шлем и поздоровался. Краем глаза Ника заметила, что у профессора Хеса отвисла челюсть от изумления. Вне всякого сомнения, почтенный старец читал все новости и их главного завсегдатая знал в лицо.

– Господин Велант, рад знакомству, – он восхищённо пожал чару руку. – Когда Ника сказала, что приедет её друг, я и подумать не мог, что это – вы.

Кас смутился, пожимая руку в ответ и укоризненно улыбнувшись при этом Нике. Девушка сделала вид, что ничего не заметила, отведя глаза в сторону и нахмурившись. Её взгляд попал на Дэрна, и она изумилась: парень явно знал Каса.

Именно знал, лично, не из новостей. На Хейне при виде чара не было лица. Он побледнел и старательно давил животный ужас, одолевающий его. Ника перевела подозревающий взгляд на Каса. Тот на Дэрна внимания не обращал, смотря на неё привычно и добродушно.

Пока профессор заводил группу на территорию строительного объекта, Ника тихонько поглядывала на них двоих и ей показалось, что в какой-то момент, кинув взгляд на Дэрна, Кас усмехнулся. Хищно и зло. Это было мимолётно, но она его таким никогда раньше не видела. Что-то было не так. Выяснять, что именно, сейчас было очень несвоевременно, поэтому девушка решила поговорить наедине с обоими, начав с Дэрна.

На территории располагался котлован глубиной метров пять-шесть, на дне которого просматривались вбитые в грунт широкие сваи. Строительная техника завершала работу – профессор специально выбрал именно это время для экскурсии, чтобы не мешать рабочим. Ведя группу вдоль котлована, где уже никого не было, он рассказывал:

– Времени у нас не так много, поэтому о деталях поведаю на занятиях. Инженерная геология – важная и неотъемлемая часть строительства. Кто знает, быть может, кто-то из вас станет членом той самой секретной комиссии, что определяет безопасные места для разного типа зданий и сооружений. Уверен, работа комиссии долгая и кропотливая, но она того стоит – за последние тридцать с небольшим лет не разрушилось ни одного строения. На выходе её работы строительные компании получают карту с конкретными зонами, где и что можно строить. Как вы могли заметить, в Тенерисе никогда ничего не достраивается, кварталы создаются сразу по установленному проекту, оттого районы и считаются десятками. Пятидесятый, шестидесятый, девяностый… и так далее. Мы с вами находимся на строительстве двести семидесятого района, дом двести восемьдесят седьмой. По планам, в нём будет шестьдесят один этаж. Высота зданий, как вы могли догадаться, варьируется как раз от свойств тех или иных грунтов, на которых их построят. Здесь под тонким слоем осадочных грунтов так же находятся скальные, на которые и опираются сваи.

Он показал на дно котлована и, переведя дух, продолжил свой рассказ:

– В целом, без особенностей нашего мира, фундамент-плиту можно было бы положить прямо на сваи и уже строить выше, но… тогда сам фундамент стал бы поверхностью появления червоточин. Мало того, что жителей дома в таком случае мог поджидать на парковке смертельно опасный сюрприз, так ещё и часть стены могла бы обвалиться в Лиерархен, образуйся червоточина под ней. Дабы подобного не случилось, поверхность опускают немного ниже, и получается не одна плита, а две. Между ними располагается зазор метра в полтора, куда укладывается конструкция в виде мощной железо-бетонной решётки с толщиной стенок сантиметров в сорок. Таким образом, при образовании червоточины на нижней плите, из неё не выберется какая-то крупная нелюдь, так как при всей их силе поднять многотонную конструкцию, чтобы попасть в наш мир, они не в силах. Более мелкие создания даже если и смогут, окажутся в полностью изолированном пространстве и погибнут, если не сумеют вернуться обратно в свой мир.

– Не сумеют, – отозвался Кас, задумчиво глядя в котлован. – У миров разная сопротивляемость магии, а червоточины – не физическое явление, а магическое. Как следствие, попасть из Лиерархена в Тарнодан гораздо легче, чем наоборот, а серки и оттуда в наш мир частенько попадают, зацепившись за оренкрата или ещё кого-то помассивнее их самих. Так что, если выберутся, то вариант будет лишь один. Что будет, если червоточина образуется под сваей или прямо поперёк неё?

– Спасибо за уточнение, господин Велант, – глаза профессора блеснули восторженным огнём, и он поспешил ответить на заданный вопрос: – Свай количественно больше, чем необходимо для стабильности конструкции, поэтому потеря даже нескольких к катастрофе не приведёт. Помимо этого, по периметру, где червоточины опаснее всего, расположены дополнительные крепления, которые срабатывают от сигнала датчика и при минимальной потере устойчивости встают в распор. Если приглядеться, вы можете их тут увидеть, хотя внешне они почти не отличаются в закрытом виде от других свай. Все здания и сооружения в Тенерисе обвешены всяческими датчиками, в том числе, и контролирующими усадку. Если она составит критические восемь миллиметров и более, здание эвакуируют, а если это произойдёт ещё и ночью, на это у Хампта есть особый регламент. Если я не ошибаюсь.