Лина Николаева – Пока боги спят (страница 76)

Сводчатый потолок пещеры местами достигал метров пятнадцати. Диаметр зала был, по меньшей мере, раза в три больше. Свод и стены покрывали натёки самых разных цветов: от белоснежного до глубокого-синего. Вереск восхищённо ахнула. Вдалеке слышался шум падающей воды. Из пещеры вглубь уходил колодец, заполненный водой.

Кириан переглянулся с Лори и Шорохом. На лицах виднелись восторг вместе с испугом. Они одновременно кивнули друг другу и пошли вперёд. В свете факелов стены переливались всеми цветами радуги. Из зала уводило сразу несколько коридоров. Кириан выбрал тот, который был у колодца, самый широкий: дракон пройдёт внутрь, значит туда.

Мелкие камушки усыпали пол, они то и дело попадали в обувь. Кириан позавидовал Шороху: его грубые лапы, не знающие обуви, едва замечали камень.

Сколько же тоннелей и залов было в пещере!

- Мы не заблудимся? – забеспокоилась Лори, точно прочитав мысли Кириана.

- В окрестностях Норта много пещер, мне приходилось выбираться из них, - самоуверенно ответил он.

Они дошли до последнего зала. Стены покрывал белый камень, и он казался светлее других. В полу было несколько ям с водой. Свод подпирали колонны, Кириан дотронулся до одной из них и нащупал резцы, точно когтем прочертили линию.

Шорох поднял что-то с пола, повертел в руках и протянул Кириану. Это был кусок скорлупы, тонкий, но твёрдый и прочный, как камень. Приглядевшись, он увидел, что его покрывали мелкие чешуйки.

Повсюду, сколько хватало света, виднелись рисунки. Кириан коснулся одного из них, провёл пальцем по контуру, но тот так и остался рисунком. Дракон на скале и несколько людей рядом с ним. О ком эта история?

Кириан разочарованно вздохнул. Он надеялся, что изображения подскажут ему. Это будет настоящая история, которую он сможет прочитать, как раскрытую книгу.

- Я должен это сделать, - быстро сказал он.

- Что? – недоуменно спросила Лори и придвинулась к Кириану.

- Нет, - Шорох громко зарычал, и эхо разнеслось по пещере, столь громкое, что пришлось зажать уши.

- Я должен, - Кириан достал из рюкзака драконью душу.

- Не смей, - Шорох угрожающе оскалился. – Это опасно! Мы сможем узнать правду без такого риска.

- Уверен? – Кириан горько усмехнулся. – Прошла не одна тысяча лет, сколько было таких же любопытных? Неужели никто прежде не думал: как исчезли драконы, почему среди хранителей их нет? Спрашивали, не раз, не два. Искали ответы. Да только ни у кого не было того, что есть у нас. Мы должны рискнуть. Я должен.

Вереск подошла к Шороху и встала напротив него.

- Давай попробуем. Весь наш замысел – риск. Такого шанса уже не будет. Мы должны его использовать. Я верю в Кириана.

Нари мысленно ответил Лори так, чтобы это не слышал Кириан. Вереск взяла его за руку и улыбнулась. Шорох махнул рукой и пробурчал:

- Делай, что хочешь. Это ты рискуешь своей жизнью, а не я.

- Шорох! – с укором воскликнула Вереск.

- Это же опасно! Я не могу дать Кириану так рисковать. Чужой душе, если она сильнее, достаточно мига, чтобы подчинить своей воле. Ты веришь, что сможешь устоять? Не делай этого.

- Вообще-то смогу. Она сильна, но я и сам – дракон, - сказал Кириан и прижал к себе чужую душу. Огонёк жадно коснулся груди и запустил языки пламени внутрь. Боль рванула грудь, Кириан упал на колени. Лори испуганно вскрикнула. Он старался держать душу рядом, но не дать ей проникнуть внутрь.

Кириан, скрипя зубами от боли, поднялся и пошёл по краю пещеры, осторожно касаясь драконьих рисунков одного за другим.

Перед глазами возник город. Высокие башни из блестящего чёрного камня тянулись к самим небесам. Огромные хрустальные шары сверкали в солнечном свете. По реке плыли десятки кораблей с белоснежными парусами, раздутыми от сильного ветра. Через реку был перекинут мост, который охраняли огромные каменные звери. В небе парили драконы. Они были так велики, что могли заслонить солнце. Какое же славное время!

Дракон в небе сражался с фениксом. Феникс был гораздо меньше, но когти его – острые кинжалы – так легко ранили, и огромные чешуйки летели на землю. Огненное дыхание дракона только придавало сил красной птице, но вот она, последний раз вскрикнув, упала на землю и тут же превратилась в столб пламени. Дракон почувствовал сгусток магии, отделившийся от феникса. Если не успеть, она вернётся к нему, и тот возродится из пепла, или завистники-люди заключат магию в свои стеклянные шары, чтобы самим управлять силой. Дракон сложил крылья и бросился вниз. Он должен быть первым.

Маленький дракон ещё не открыл глаза. Он почувствовал струю воздуха и, запинаясь, побрёл по следу. Стало тепло и свежо. С трудом открыл правый глаз, левый. Расправил крылья, пытаясь противостоять порывам ветра, помотал головой, чтобы избежать капель дождя. Мокрое двуногое существо, облачённое в тёмную кожу, припало к земле, что-то крикнуло, медленно подошло к дракону. Осторожно протянуло куски мяса. Малыш чувствовал, что двуногие опасны, но этому решил верить. До поры до времени.

Воздух принёс незнакомый запах. Белый дракон сложил крылья, поменял воздушный поток, опустился ниже облаков и увидел одиноко идущего человека. Вдруг того охватило пламя, он закричал от боли. Прошла минута, другая. Огонь стих, превратившись в пепел, одежда сгорела, и тело человека изменилось: он помолодел, стал стройным и подтянутым. Поднялся и так сжал руки, что на ладонях проступили капли крови. Капли оранжево-красные, точно языки огня, а не алые, человеческие. Дракон поднялся ввысь. Мир менялся, и он не знал, что делать, но не сомневался: всё это – из-за него.

Высокая темноволосая девушка протянула руку и коснулась морды дракона. Оба они знали: она – последний человек, он – последний дракон. Вот только она скоро станет частью нового мира, а для него уже не будет места. Ведь сам и виноват.

Раздался звон. Он не прекращался, всё нарастал и нарастал. В воздухе появлялись трещины, точно это было прозрачное стекло, и через них утекала золотая пыль. Дракон в ужасе ревел, метался, не знал, что и делать. Магия и прежде ускользала сквозь крошечные щелки, но сейчас она уходила бурным потоком, и Инфер рушился. Моря и реки выходили из берегов и скрывали целые государства. Но вот края трещин снова сошлись, вода вернулась в берега. И вроде бы мир казался прежним, но это было не так. В нём больше не было места ни для великих, ни для людей.

Всё не то! Кириан склонился, сжал душу сильнее. И тут же почувствовал удар по рукам. Душа выпала, на миг перед глазами померкло. Шорох, трясясь от гнева, навис над Кирианом.

- Ты переходишь всё границы! Нельзя так рисковать.

- Да что я сделал не так? – вскричал Кириан.

- Ты изменился, - Лори смотрела с испугом, и Кириан тут же сник. – Твоё лицо стало… Чужим. Даже походка изменилась. Хватит. Не надо больше, Шорох прав.

Кириан бережно поднял душу и всмотрелся внутрь. Она мерцала ровным белым пламенем. Чем дольше он вглядывался, тем спокойнее ему становилось. Кириан окинул взглядом рисунки. Что же, он ошибся. Нельзя подсмотреть чужую жизнь от и до, понять её, если не сделать большего.

- Люди действительно были в Инфере прежде, - задумчиво проговорил Кириан. – До того, как появились афеноры и эйлы. И драконы, и другие великие звери. Я видел древний город, последнего человека, последнего дракона и, - на миг задумался. – Что-то связанное с магией. Что-то случилось, и она стала уходить из этого мира. Я не знаю.

- Мы найдём ответы, - пообещала Лори и взяла драконью душу из его рук. – Мы уже близко к небесному храму.

Кириан радостно вскрикнул:

- И ты молчала! Мы так долго пробыли в Рейке.

- Ты не давал мне дотронуться до души, как я могла узнать?

- Идём, - Кириан позвал за собой, последний раз окинул взглядом зал с рисунками, нежно дотронулся до изображения дракона, и стал спешно подниматься наверх. На поверхности он уступил Вереск, и она повела их на север.

Фай

Стоило Фаю выйти из комнаты, Найла и Резор тут же начинали шептаться. Пока рана на животе заживала, эта парочка редко разговаривала, да и то, в основном переругивалась. Однако с каждым днём Фаю становилось всё лучше, и вот уже он снова посещал университет, рыскал по библиотекам, порой приходил к ребятам из группы А. Перед возвращением Фай замирал у двери. Он слышал, как Резор и Найла возбуждённо переговаривались, но не понимал о чём: магия защитила комнату от посторонних ушей.

В их отношениях не было ни симпатии, ни любви, но они походили друг на друга, и это сближало их. Оба были эгоистами и хотели стать самыми-самыми. Только она тянулась к знаниям, а он – к силе. Так казалось Фаю, но он не осмеливался поговорить ни с магом, ни с книжницей.

Фай сидел в углу комнаты с книгой в руках. Он был рад одиночеству. В редкие минуты тишины удавалось вообразить, что всё по-прежнему. Когда Шир, Ткач и Резор ещё не перевернули его привычный мирок. Когда он мечтал о приключениях и мог себе позволить бунтовать против профессоров, смело выбалтывать всё, что на уме. Когда на него не взвалили такой груз.

Как только на странице появлялся рисунок, Фай переворачивал её и приступал к следующему. По-хорошему, нужно бы заняться учёбой. Резор требовал всё больше и больше. Парис продолжал присылать книги и придирчиво спрашивал о прочитанном. А Фай что? Фай нарисовал дракона, и это было всё, чем он мог похвастаться.