Лина Николаева – Пока боги спят (страница 62)

Медленно Шир подошёл к Фаю и навис над ним. С клыков капала кровь и смешивалась с кровью Фая. Монстр приблизил морду и клацнул зубами, положил когтистую лапу на грудь. Но вот он отступил, и снова перед ним стояла Амая. Она заговорила голосом Шира:

- Больше ты никогда не заговоришь с Амаей.

- Но, - послышался её голосок. Шир тут же оборвал:

- Никогда. Ты подверг её опасности. Это твоя вина. Ты не можешь защитить ни её, ни себя. Тебе не место рядом с ней. Запомни: я выгрызу твои сердце, лёгкие и желудок, если только ты ещё раз вздумаешь позвать её.

- Шир! – вскричал Фай и тут же охнул от боли. – Я бы смог! Да я бы ценой своей жизни защитил! Ты не можешь так, не надо, мы больше не выйдем из дома, обещаю.

- Довольно, рыжий. Я приду к тебе, если это понадобится, но Амаю ты больше не услышишь. Книга с тобой?

Фай кивнул.

- Верни нас назад.

Перед глазами мелькали цветные вспышки. С трудом нащупал книгу.

- Позови кого-нибудь на помощь, сам ты не доберёшься, - в голосе Шира слышалось презрение. – Ты нам нужен, даже такой слабый. Не умирай пока.

Фай вернул Шира и Амаю домой. Поднялся, дрожа, и, одной рукой держась за стены, другой – за живот, побрёл домой. «Ни себя, ни её», - слова Шира стучали в голове. «Я бы смог», - упрямо шептал он из последних сил и сам себе не верил. «Амая не увидит ярмарки в ночь двух лун», - вспомнил он, и стало до боли обидно.

А жизнь ведь так коротка. Не стать ли смелее?

И вдруг темнота. Фай не помнил, как вернулся домой. Вот уже он лежал на кровати, над ним стоял Резор и залечивал его раны. Маг что-то спросил, Фай не понял вопроса, забормотал о случившемся. Снова темнота. И вдруг шёпот Резора: так не должно быть. Он – маг и сам себе хозяин. Герои книги – его слуги. Не стоит слушать Шира. И не стоит бояться. Нужно поверить в себя, и весь мир встанет на колени, если захотеть.

Глава 27. Остаёмся

Кириан

Кириан решительно шагал по улицам города. Следом плелись сонные Шорох и Вереск. Только светало, редкие прохожие, издалека завидев необычную компанию, обходили стороной. Кириан спешил как можно скорее покинуть город. Он чувствовал на себе чужие взгляды и тревожно оглядывался по сторонам. Рядом никого не было, но чутьё, выработанное за время учёбы, уверенно шептало, что за ними наблюдали. Точнее выслеживали, словно дичь на охоте.

Это чувство появилось, стоило выйти из комнаты в коридор постоялого двора. Кириан внимательно поглядел налево, направо – никого, но ощущение чужого взгляда не пропадало.

В зале на скамейках или под столами храпело несколько эйлов. Повсюду валялись стаканы, остатки еды. Кириан подкрался к одному из спящих, аккуратно снял с пояса тесак и тут же отскочил к выходу. Вереск попыталась что-то спросить, но Кириан не дал ей сказать. Он знал: удача долго сопутствовала им на дорогах, но пора понадеяться на себя.

Кириан выбирал центральные улицы: так безопаснее. Вдруг из переулка вынырнуло трое эйлов. Один из них крикнул:

- Что, уже уходите? Натворили дел и сбегаете?

Словно из-под земли, сзади появились ещё трое. Шорох тут же встал спиной к Кириану.

- Это же те, из цирка! – зашептала Лори. Кириан вгляделся в лица и узнал их: Тин, Минтр, ещё двое, которых схватили пойманные существа, и двое незнакомцев.

- Пока не натворили, - Кириан ухмыльнулся. – Все живы – и это было ошибкой, верно? Где ваш главный, этот толстяк? Боится за свой жирок, прячется за чужими спинами?

То ли Тин, то ли Минтр презрительно сощурился и замахал указательным пальцем:

- Вы, все трое, скоро окажетесь в клетках. Ещё пожалеете, что показались в Рейке. Я позабочусь об этом.

Кириан склонил голову на бок и улыбнулся:

- Ой ли? О себе лучше позаботься.

«Не надо!» - Шорох мысленно обратился к Кириану: - «Это же подручные, пусть идут с миром».

«Они решали судьбу за других, значит, я решу их судьбу за них. И я решил».

Внутри разлилось тепло. Дракону не терпелось вырваться. Кириан уже потянулся к запястью, чтобы привычным жестом вызвать боль и отрезвить разум, но передумал. Сейчас самое время.

Тин и Минтр дружно бросились на него. У каждого по одинаковому короткому мечу. Из тени вынырнул ещё один эйл, снял со спины арбалет, упал на колено. Кириан толкнул Вереск в сторону, нырнул к земле, оттолкнулся и обрушился на одного из эйлов. Тот неумело парировал, лезвие тесака легко вошло в плоть. Кириан хохотнул: как знакомо, как привычно!

Второй шагнул вперёд, выбросил вперёд клинок, вложив в него весь свой вес. Кириан отбил удар, нырнул в бок, присел и, вытолкнувшись, погрузил тесак в спину.

Рядом Шорох обеими руками схватил эйла, головой ударил его об стену. Тот тут же затих и больше не вставал, только голубая кровь разливалась под ним.

Раздался глухой звук: в стену рядом влетел арбалетный болт. Кириан быстро отскочил назад. Послышался свист, он дёрнулся в сторону, но было поздно: лезвие рассекло кожу на локте. Боли не было, ярость захлестнула и придала сил. С рычанием Кириан прыгнул на нападавшего, и тесак впился в горло. Послышался противный чавкающий звук.

На миг Кириан оказался рядом с Шорохом. Тот толкнул его и выступил вперёд. Арбалетная стрела вонзилась в бедро. Нари остановился на миг и тут же с рёвом бросился к арбалетчику. Эйл схватил кинжал, но Шорох за секунду оказался рядом, схватил и легко, точно кукле, свернул ему шею. И сразу опустился на землю. Всё смолкло, только стон Шороха нарушил тишину. Он слабо пошевелил рукой, указывая в сторону убитых:

- Я не должен был.

Из неприметной ниши в стене выбралась Вереск и бросилась к нари.

Кириан оглядел улицу. Горожане по-прежнему, завидев их, обходили стороной. Он сделал глубокий вдох. Внутри воцарился штиль: ни одна лишняя эмоция не давала о себе знать. Всё, что долго копилось, нашло выход в бою.

Кириан подскочил к нари и помог подняться. Пёс навалился на раненую руку, но Кириан смолчал.

- Надо идти, - сквозь зубы процедил он. – Если нас увидят, это конец.

- Но куда? Почему они… - залепетала Лори.

- К гадалке. Только ей можно доверять, - Шорох говорил с трудом. Он закончил и опустил голову на грудь.

- У нас нет выбора, - Кириан стиснул зубы, чтобы сдержать стон, и медленно потащил себя и Шороха назад. Теперь он выбирал только тёмные переулки: так безопаснее.

Чайо

И вновь дни отличались друг от друга только погодой. Чайо плохо спала и вставала рано утром. Гуляла по замку или в его окрестностях. Два раза в день училась вместе с лисятами. Несколько раз лично встречалась с Ренной – какой же смелой и уверенной она была всё-таки! И даже со Стервятником – сидела на краешке стула и неуверенно отвечала на его вопросы. Всюду за ней неотступно следовал Нордей. То они шли вместе, разговаривали, точно хорошие друзья, то он молчаливой тенью бродил поблизости и отвечал невпопад, холодно.

Каждый день Чайо встречала Чармура. Порой ей казалось, он преследует её. Если Нордей был рядом, афенор только бросал злобные взгляды, если нет, то задирал, оскорблял, толкал. Впрочем, порой он равнодушно проходил мимо, а пару раз даже в брошенном взгляде она замечала грусть и жалость. Что же это? Иногда Чайо была уверена: ему хочется обидеть её посильнее, задеть, а порой сомневалась: ну зачем взрослому афенору, сыну денара, такая девчонка?

Чайо проснулась рано, как обычно. Намми быстро выучила привычки хозяйки и была тут как тут. Эйлийка причесала и уложила волосы, помогла одеться. Чайо не могла без утренней прогулки и поспешила вырваться из комнаты.

Нордея поблизости не было. Утром девушка любила побыть наедине с собой и упросила отпускать её одну. Он пытался спорить, но под конец сдался.

Чайо шла по коридору, как вдруг услышала неподалёку шаги. Тут же прижалась к стене, пытаясь слиться с ней. Шаги Чармура она научилась отличать от других: тяжёлые, будто заколачивающие, так ступал сильный грозный зверь. Быстрый взгляд по сторонам. Спрятаться негде. А ведь утром Чармур обычно не в духе. Он не упустит возможности.

Стена была холодной и шероховатой. Чайо затравленным зверьком глядела в конец коридора. Шаги приближались.

«Ну что это? – послышался недовольный голос Шайта. – Ты будешь бояться его?»

И правда. Она – феникс. Пусть только попробует что сказать. Чайо сделала шаг вперёд и стиснула зубы.

Но даже отец бил так, что в глазах темнело, а Серис был гораздо сильнее его. Чайо снова вжалась в стену.

Показалась высокая фигура афенора. Их глаза встретились. Взгляд Чармура был печален, сердце ёкнуло от жалости. Но он горел такой мрачной решимостью, Чайо испуганно прижала руки к лицу и быстро отвела взгляд.

- Знаешь что, птичка? – издалека крикнул Чармур. – Моя сестра была фениксом, как ты. Однажды после пятнадцатилетия Чара проснулась и обнаружила, что всё её тело покрыли языки пламени, - Чармур говорил быстро, сбивчиво, точно в бреду. Он поравнялся с ней, и Чайо увидела, как лихорадочно блестели его глаза. – Она сильно изменилась с тех пор. Стала, точно настоящий огонёк. Отец был так рад. Он пророчил Чаре славное будущее, нашёл лучших учителей, чтобы она овладела магией. Искал способ сделать её настоящим фениксом. Ей было на это плевать. Она ускользала из дома, путешествовала, возвращалась и снова уходила. Чара так часто попадала в передряги, что казалось, ей это нравится. Отец всегда отправлял меня за ней, и мне приходилось едва не до края света доходить, лишь бы вытащить сестру из беды. Она словно специально искала неприятностей. Вчера я узнал, что всё, её убили. Сколько тебе, пятнадцать?