Лина Николаева – Пока боги спят (страница 58)

Чайо заворожённо слушала Триона. Вот бы увидеть всё это!

- Денар, как вы оказались на севере?

- Отец велел изучить мне земли, лежащие севернее, и найти ответы на его вопросы. За пару лет я объехал и север, и юг, и восток с западом. Отцу мои ответы не понравились, но сам я нашёл, что хотел.

- Могу я спросить, - неуверенно начала Чайо. – Почему вы идёте против людей? Я долго жила среди них, они ведь сами не знают, что происходит в мире!

- Я не иду против людей! – в голосе Триона зазвучала обида. Он серьёзно посмотрел на Чайо, и она, смутившись, отвела взгляд. – Я иду против тех, кто стоит за этим порядком. Они трусливы и никогда не смогут выйти вперёд. Если бы я мог, это была бы только моя битва и их. Но так не будет. Лягут сотни, тысячи, прежде чем я доберусь до настоящих преступников. Если бы я только мог отказаться от этих жертв!

- Вас, - начала Чайо и тут же замолчала. – Нас так мало. Получится ли?

Трион самодовольно ухмыльнулся:

- В детстве я не меньше десятка раз прочитал легенду о воине, чьим девизом были слова: «Из искры возгорится пламя». Наверное, наивно, но эти слова ведут меня за собой. Нас действительно мало – здесь. Год за годом я ездил по землям инфернийцев, говорил со столькими народами – всех не перечесть. Они устали так жить. Как только настанет время, ни одна тысяча воинов придёт сюда. Это не пустые слова, не глупая надежда. Столько союзов, договоров, подкупов и лести – знала бы ты! Я не говорю о том, в чём не уверен. И сейчас твёрдо могу заявить: наши шансы на победу не меньше, чем у людей. Они ведь сами вырыли себе могилу: незнание их погубит.

- Денар, правда ли, что вы хотите равноправия всех народов?

Трион посмотрел на Чайо, и ей почудилось во взгляде что-то отеческое: не как смотрел её отец, более тёпло, понимающе и с добродушной усмешкой.

- Да. Я не понимаю, почему цвет крови делает один народ лучше другого. Никто не выбирал, где и в какой семье ему родиться. Говорят, боги спят, и наши судьбы – в наших руках. Но ни у кого нет права распоряжаться чужой жизнью. Я хочу, чтобы каждый сам определял себя. Многие думают, наша главная проблема – люди. Но разве до их прихода было лучше? В Ленгерне в тавернах пели балладу: «Королевство из слёз». Разве она о счастливой стране? Уже нет ни того Ленгерна, ни короля, но балладу поют до сих пор. Не в людях наша проблема, а в нас – нас самих. Вот что нужно менять.

- Если я только могу что-нибудь сделать! – воскликнула Чайо.

- Тебе нужно стать фениксом. Внутри них заключена огромная сила. Я знаю, ты не захочешь использовать её во вред другим. Я сам не хочу этого. Но могут настать тёмные времена.

- Если бы я знала как! И могла сделать что-нибудь уже сейчас!

- Ты уже делаешь, - губы Триона тронула грустная улыбка.

Чайо ждала, Трион объяснит свои слова, но он молчал.

- Правда, что денар юго-западного удела хочет напасть на людей?

- В этом я должен разобраться. Амос Серис живёт своими порядками. Если он что-то решил, то никто его не остановит. Только лишь смерть. Хотя этот старик так живуч. Сколько битв он прошёл без единого ранения. Говорят, он живёт дольше, чем может быть периодов у афенора.

- А нар Чармур, вы ему верите?

Трион нахмурился:

- Я с радостью отвечу на твои вопросы, но только если они не заходят слишком далеко. Мои доверенные – моё дело. Ладно, скажу одно: врага лучше держать при себе. К тому же, если враг хочет того же – по крайней мере пока.

- Извините, денар, - Чайо понурила голову.

Трион поправил застёжку, удерживающую плащ: серебряная саламандра с красными рубиновыми глазками. На миг внутри поднялось волнение: что-то тревожное было в этой саламандре. Чайо уже видела её, но не могла вспомнить, где и когда.

- Не извиняйся. Ты всего лишь любопытный ребёнок, только вступивший в наш мир, и тянуться к правде – твой долг. Я сам был таким. Я не родился афенором и многое узнал гораздо позже, чем стоило.

Чайо затаила дыхание и во все глаза уставилась на Триона. Неужели магия? Не может быть! Она слышала, магия способна менять сущность, но думала, это сказки или дела минувших лет.

- На севере я смог найти себя и стал афенором. Родной мир вдруг превратился в чужой, этот – ещё не стал своим. Тогда я решил, что оба они будут моими.

Чайо открыла рот, чтобы задать тот десяток вопросов, который возник в голове, но Трион не дал ей заговорить.

- Кажется, мы выбрали слишком длинную дорогу. Мой отряд заждался, надо поспешить.

Он развернул лошадь, и они вернулись к замку. К Чайо вновь вернулось чувство, что что-то не так. Сейго виновато прятал глаза. К Триону перед отъездом подошло несколько эйлов с вопросами, и он так терпеливо отвечал на их вопросы, не забыл упомянуть важность каждого – как будто нарочно, чтобы Чайо услышала. Нордей показывал заботу и звал прогуляться вокруг замка. Даже Стервятник попытался что-то рассказать о фениксах, об их силе и способностях. Чайо чувствовала себя, точно в глупо разыгрываемом спектакле. В суматохе прощания она ускользнула из замка и направилась к реке Феникса.

- Ты многое возомнила о себе, - громко заявила Чайо, когда вокруг никого не осталось. Ну кто она, кому может быть нужна, да и зачем? Заговор? Смешно!

- Чувствам надо доверять, - послышался голос Теи.

- Что тогда происходит?

- В прошлом есть ответы на все вопросы. Пытайся вспомнить.

Чайо уныло кивнула. Она уже привыкла к голосам Теи и Шайта, но не всегда была им рада: порой вместо помощи они только подкидывали ещё большие загадки.

Девушка дошла до обрыва, походила по краю. Легла на траву, положила руки под голову. С горизонта наступала тёмная пелена, и только сверху её венчала маленькая шапочка белоснежных облаков. Интересно, как высоко летали фениксы? Могли ли они долететь до облаков? Наверное, там, наверху, ужасный холод и сильные ветра.

А какие облака на ощупь? Чайо улыбнулась. Стало легко и свободно. Даже если заговор, со временем всё разрешится.

И знать бы ещё, что нужно, чтобы стать фениксом. Вопрос шёл за вопросом, мысли становились всё более медленными, ленивыми. Глаза то и дело слипались. Чайо задремала.

Её словно окотило холодной водой, и она поняла, что летит – нет, падает – высоко с небес, через облака, всё ближе к земле. Пытается взмахнуть крыльями, взлететь, но сил нет. Тот, кто поджидает наверху, уже отобрал их все.

Внизу течёт река – спокойно, безмятежно. Свет отражается от её поверхности и слепит глаза. Подняв столб брызг, Чайо входит в воду. Боль рвёт грудь, и она становится так свободна, как никогда не была прежде. Вода превращается в кипящий котёл, и сознание меркнет.

Вода выкипает, оголяя каменистое дно. Посреди бушует огонь, но вот он стихает, оставляя после себя гору пепла. Раздаётся тонкий писк. Сыпется пепел, из-под него показывается крошечная огненно-красная головка птенца.

Рядом с рекой, хлопая кожистыми крыльями, приземляется белый дракон. Он скалится, шипастый хвост дёргает из стороны в сторону. Птенец пищит от страха. Сознание ещё путается, но одна мысль звучит чётко: дракон – враг. Птенец едва выбирается из пепла, неумело машет крыльями, и его тут же захлестывает обжигающая волна. Только на этот раз вместе покоя огонь приносит боль.

Чайо на миг проснулась, вся в холодном поту, её била дрожь, и тут же снова погрузилась в сон – или видение наяву?

Всё вокруг было залито светом. К ней приближалась высокая смуглая девушка с чёрными, точно смоль, волосами.

- Я – Арамир, - голос у неё был звонкий, решительный, сильный. – Первая и последняя. Отомсти за меня.

Мир перевернулся с ног на голову, вокруг скользили тени, слышались голоса – невнятные, перебивающие друг друга. Перед глазами ударила вспышка, и Чайо почувствовала озноб и свежесть – она вновь оказалась на склоне, одолеваемом холодными ветрами. От резкой боли она схватилась за голову. Точно строки из книги, в сознании мелькали целые фразы – то, что она узнала ещё в первой жизни и пронесла через века.

Магия позволяла многое. Фениксы, сгорев в огне, тут же возрождались вновь. Кое-кто узнал способ изменить порядок. Если успеть забрать магию, которую высвобождал огонь, прежде чем она вернётся к фениксу, тот уже не станет прежним. Душу не уничтожить, но можно изменить. Фениксы возрождались вновь, но, лишённые магии, без прежних сил. Пустышки – обычные люди, да и только.

Арамир была молода — первая жизнь феникса и последняя. Она возродилась после смерти, и её магию тут же отняли. Однако мир изменился, и душа вернулась вновь. Вот только теперь магия была не внутри, а извне, опутывала, точно кокон. Жить без сил или заплатить болью — такой выбор дал фениксам новый мир. А всё он! Внутри огнём горело желание отомстить. И не важно, сколько жизней для этого понадобится.

Чайо с трудом поднялась, держась за голову. Железный обруч сдавил виски, дыхание перехватило, воздух вокруг стал плотным, и движения давались с трудом. Чайо, едва видя, куда ступает, побрела к замку. Стоило переступить ворота, как мелькнула ещё одна вспышка, и она упала, сдавшись боли.

Ветер свистел в ушах, земля всё приближалась. Удар, боль, и Чайо проснулась. В висках стучало, точно упорный невидимка раз за разом бил молоточком. Она просидела так полчаса, но не нашла в себе сил подняться. Хотелось раствориться в кровати, и не выходить из комнаты день, два и даже целую неделю.