Лина Май – Место, где я не сломалась. Книга 1 (страница 2)

И тогда я впервые задумалась: а почему одни воспоминания остаются с нами навсегда, а другие исчезают? Почему иногда ребёнок помнит кусочек света на стене, но не помнит целые годы?

Я помню детский сад. Не всё, конечно, не всё. Но отдельные кадры сохранились так ярко, будто кто-то специально поставил их на полку.

Лето. Веранда. Мальчик Коля. Белобрысый, маленький. И большая коричневая родинка над губой.

Мы играли в семью, Коля был моим «сыночком».

Интересно. Я даже сейчас улыбаюсь этой мысли. Маленькая девочка, которая сама ещё была ребёнком, уже играла в маму. Уже примеряла на себя роль того, кто заботится.

Через много лет я встретила Колю взрослым. Поздоровалась. А он посмотрел на меня так, будто видел впервые.

Конечно, он меня даже не вспомнил. Много лет назад он просто играл с девочкой в детском саду. А для меня это был кусочек целого мира.

Я помню музыкальную школу. Да, музыкалку я тоже закончила.

Старое деревянное здание в селе, районном центре. Особый запах старых помещений, который невозможно объяснить словами. В классе для хора стены были обшиты каким-то материалом в очень мелкую дырочку. Я смотрела на них, долго. И если немного скосить глаза, стены начинали двигаться и плыть. Это было забавно.

Маленькое открытие маленького человека. Я не знала тогда никаких сложных слов. Не знала про восприятие, воображение, особенности зрения. Я просто смотрела на дырочки и получала удовольствие.

Начальную школу я тоже помню больше как место, чем как учёбу.

Старое двухэтажное здание. Кажется, оно было построено ещё в XIX веке, явно в царские годы.

Вся школа отапливалась несколькими большими печами, классы и коридоры. И лестницы, они были такими узкими и неудобными, скрипели постоянно, как в старых фильмах.

Сейчас я думаю: может быть, я всегда запоминала именно пространство? Может быть, места были для меня безопаснее людей?

Но вот еще факт – я хорошо помню себя малышкой, и взрослой. А средняя я? Где? Нет воспоминаний, вернее это сложно сказать, что воспоминания. Так, вспышки, события.

Как Я выглядела? Какая у МЕНЯ была улыбка? Что Я чувствовала? Как Я дружила? Что МНЕ нравилось? Где была Я?

Провал.

Будто кто-то взял ластик и стёр кусок жизни. Часто знакомые в моём настоящем говорят что-то типа «Ты откуда вообще?». Спрашивают так, потому что в разговорах всплывают вещи и ситуации, которые для меня были нормальными. Но для общества моих плюс\минус одногодок – нет. К примеру, я не смотрела многие «нормальные» для поколения фильмы, которые смотрели почти все мои знакомые. Рембо, 9 ½ недель, Молчание ягнят. То есть фильмы-шедевры. Громкие, невероятно популярные, такие, что лезли из всех щелей в мир, которые воспитывали целые поколения. А где была Я? Не знаю…

Разве так должно быть? Разве человек не должен помнить своё взросление? Свои мысли? Свои мечты? Своё лицо в зеркале?

Я пытаюсь восстановить ту девочку. Но это всё будто фотография без человека.

Кадр есть. А главного героя нет.

Сейчас я думаю о памяти иначе. Раньше меня пугало, что я многое забыла. Теперь я просто принимаю это. Может быть, моя память сохранила именно то, что было важно. Стены. Запахи. Лица. То, что помогало мне держаться. А себя я ещё должна была найти.

Потому что, наверное, самое большое путешествие моей жизни началось не тогда, когда я уехала из дома. Оно началось намного раньше. В тот момент, когда маленькая девочка впервые попыталась понять: «А кто я?»

Глава 2. Пряник.

Детская память странная. Она может забыть целые годы. Но иногда оставляет одну секунду, какой-то звук или слово. Один взгляд. И ты несёшь это через всю жизнь.

Я хорошо училась. Очень хорошо. Это относилось и к школе, и к училищу, к любимому университету, одному из сильнейших в стране. Мне нравилось узнавать новое. Нравилось, когда у меня получалось, когда учитель хвалил. Когда я понимала, что сделала что-то правильно.

Наверное, в те моменты я чувствовала себя немного важной, немного заметной. Будто у меня тоже было что-то такое, чем можно гордиться.

Я помню один момент из школы.

Сейчас он кажется маленьким, почти смешным. Но тогда для меня это был целый мир.

Я сделала что-то хорошее по учёбе. И знала: дома мне дадут пряник. Наша семья всегда жила тяжело, жизнь в деревне лёгкой не бывает. Трое детей дома – это тоже не каждый день весело. Продукты по талонам я прекрасно запомнила. Мама в какие-то моменты, пока окончательно не ушла в бутылку, пыталась нас баловать. Но все сладости были под замком. Вы же знаете этих детей, им только дай доступ к вкусностям, вмиг сметут. Тогдашняя моя страна умирала, тоже надо учитывать.

Для кого-то пряник — это просто пряник. Кусочек сладости, обычная вещь.

Но для меня это было больше. Это было ожидание, предвкушение. Маленькая награда. Маленькое подтверждение: «Я - молодец».

Тот огромный старый сундук закрывался на навесной замок, сладости выдавались порционно. Не потому что это было каким-то особым правилом. Просто так было.

Детство вообще состоит из вещей, которые для тебя являются нормой.

Ты не сравниваешь, не анализируешь. Ты просто живёшь внутри своей реальности.

И вот я поделилась своей радостью, своим ожиданием, с одноклассниками, на высоком крыльце школы, когда все уже расходились домой.

Наверное, слишком искренне. Наверное, слишком по-детски. Я сказала, что мне дадут пряник.

И одна девочка засмеялась. Громко, даже слишком.

— Ой, ну сделай ещё что-нибудь, тебе же за это пряник дадут!

Она смеялась. А я стояла. И не понимала. Почему смешно? Почему моя радость вдруг стала чем-то нелепым? Почему то, что для меня было хорошим, для другого человека оказалось поводом для насмешки?

Я заплакала тогда. Но не из-за пряника, даже не из-за этой девочки.

Я заплакала из-за стыда. Из-за страшного детского открытия: моя реальность может быть смешной для других людей.

Наверное, именно тогда я впервые почувствовала разницу между людьми. У кого-то дома были вещи, которые считались обычными. У кого-то были другие разговоры, другие привычки. Другой мир.

А у меня был мой. И впервые мне стало стыдно за него.

Сейчас я вспоминаю это и не чувствую той боли. Остался только факт.

Одна сцена. Одна девочка. Один пряник.

Но я понимаю теперь то, чего не могла понять тогда: та маленькая девочка не была смешной. Она была счастливой. Она умела радоваться. Она умела ждать. Она умела ценить маленькое.

И, может быть, самое удивительное: через много лет я поняла, что эта способность никуда не исчезла. Я всё ещё радуюсь мелочам.

Красивой чашке. Тихому утру. Вкусному кофе с молоком. Своему рыжему коту рядом.

Может быть, девочка с пряником всё-таки осталась во мне. Только теперь никто не может посмеяться над её радостью. Потому что теперь я сама могу сказать ей: «Радуйся. Тебе можно».

Глава 3. Девочка, которую не научили

Есть вещи, которые взрослые считают очевидными. Настолько очевидными, что даже не думают о том, что кто-то может этого не знать.

Как чистить зубы. Как ухаживать за собой, поддерживать гигиену. Как правильно одеваться. Как зашить то, что порвалось, постирать то, что испачкалось. Как разговаривать с людьми.

Как просить помощи.

Для большинства детей это приходит само собой. Потому что рядом есть взрослый, который однажды говорит: «Смотри, делается вот так».

А что происходит с ребёнком, которому не сказали?

Он не думает: «Меня не научили».

Он думает: «Со мной что-то не так».

Я помню один момент в школе. Момент из периода, стёртого ластиком. Еще один кадр.

Мы сидели за одной партой с мальчишкой-хулиганом.

И вдруг он сказал: — Фуууу, какие у тебя уши грязные! Чистить не учили?

Сейчас, взрослой, я понимаю: ребёнок просто сказал то, что заметил.

Но тогда это было как удар. Потому что я действительно не знала. Я не знала, что уши нужно чистить. Это может звучать странно, даже смешно.

Но это была моя реальность. Меня этому никто не научил.

Вроде всё просто. Утро: встаём, чистим зубы, уши, собираемся в школу. Простые действия. Вечер: умыться, почистить зубы, лечь спать.