Лина Мак – Сын мужа. Скажи мне «да» (страница 6)
Арс
Я не знаю, зачем мне всё это. Но стоит посмотреть в глаза этой Лизы, как я готов убивать.
В универе вроде всё нормально, только Дава, который и так сам не свой в последние недели из-за своей Снежинки, теперь задаёт вопросы мне.
— Что с тобой? — спросил позавчера.
— Ничего, — соврал я.
А что я должен ему ответить, если сам не понимаю себя!
Раньше я считал, что дом, утыканный камерами даже в сортире — это полный треш. Сейчас же только радуюсь этому.
Получить к ним доступ не составило труда. Особенно если учесть, что один очень талантливый парнишка — Крот, программист-хакер, которому я когда-то помог с одной проблемой, — сделал всё так, что меня никто и не засечёт в системе дома.
Это большой плюс для меня, как я теперь понял. Могу часами смотреть на Лизу и ждать, когда невинная овечка превратится в суку, которая сожрёт всех.
Но она не превращается. Неделя прошла, а она всё такая же. Испуганная, но не сломленная.
Собрать о ней информацию не составило труда, и я даже удивился, что Лиза не пошла по стопам матери, с её-то данными.
Окончила пед, работала в детском саду, жила в старом доме умершей бабки, где ремонт последний раз делался до её рождения. С матерью особо не общалась. Даже деньги не поступали ей на счёт, кроме её зарплаты и переводов от мамаш, за детьми которых она присматривала в выходные.
Никаких парней, женихов или папиков. Всё так чисто, что даже противно. В наше-то время иметь такую биографию весьма странно.
А вот её мамаша всегда знала, где она может пригодиться. И квартира со всеми удобствами, и лучшие курорты, и разные мужики, и бордель, точнее, эскорт-агентство.
Вот только сейчас всё изменилось. Лиза у моего отца в роли подстилки... нет, не подстилки. Донора.
А её мать...
Мне теперь и самому интересно, где же она? Всё тот же знакомый программист пробил для меня, что мамаша Лизы последнее время тесно общалась с одним из конкурентов бати — Гришей Ломакой, тем ещё уродом. И я, как сын, должен был бы сказать всё батю. Но нет.
Я прекрасно знаю, что псы бати уже землю роют в её поисках. Слишком много бабок увела эта дура. И ведь даже не сообразила, что подставила не только девок, которых спустили с небес на самое дно, но и дочь родную.
А может, всё так и задумывалось?
Может, Марина Лешина просто пожертвовала дочерью ради собственной свободы?
Я бы мог оправдать отца тем, что он после смерти мамы превратился в тварь, но не вижу смысла. Он всегда был таким! Считает себя выше всех, а другие платят за его величие слишком высокую цену.
Он разогнал всех эскортниц и закрыл агентство, точнее, бордель. Теперь элитные девки обслуживают всех подряд в дешёвых клубах бати.
А Лиза...
То, как тщательно её проверяют и собирают все анализы, подсказывает, что готовят её на роль благородной супруги, пожертвовавшей ради мужа всем!
Я не могу достать медицинскую карточку отца. Слишком верные у него эскулапы. Но и без них понимаю, что ждёт эту непокорную идиотку.
Смотря на то, как она всю неделю ходит к отцу в комнату и стоит перед ним голой, я готов ему глаза выколоть, а её увести и спрятать.
Это трындец как паршиво!
Ржал с Давы, когда тот психовал из-за Лии, а сам становлюсь ещё хуже!
Но то, что начало происходить сегодня утром в доме, выбивает из меня последнее самообладание.
Шест посреди холла. Снующий по дому обслуживающий персонал. Столы, что накрываются, будто здесь хотят обожраться и сдохнуть.
Матрос сказал сегодня утром, что батя снова затевает шоу. Он сам не в восторге от всего этого, но и лезть не будет.
«Каждый получает в жизни то, что заслужил», — бросил он.
Но охраны сегодня в два раза больше, чем обычно на таких сходках. Либо батя чего-то боится, либо кого-то ловить будут.
И вот стою в комнате Лизы, смотрю в её испуганные глаза и понимаю, что я их всех перестреляю, если они будут смотреть на неё так, как я уже представляю.
Мне бы уйти! Силы не равны. Да и нет смысла дёргаться, ведь с батей тягаться — себе дороже. Пострадать могут все, кто мне дорог!
Но я не могу сдвинуться с места. Злюсь на себя и начинаю ненавидеть эти её огромные глазищи!
Делаю медленный шаг в её сторону, и ещё один. Замираю и снова вдыхаю её запах.
Как может запах стать наваждением всего за неделю?
— Давай, одевайся, — говорю со злостью, кивая на её наряд, что она прижимает к себе. — Или ты сразу пойдёшь так? Порадуешь гостей?
Её глаза становятся ещё больше, а в уголках начинают собираться слёзы.
Это конец!
Сжимаю кулаки и завожу их за спину себе. Не дотрагиваться к ней! Только не касаться!
Но сам же склоняюсь ниже, чтобы наши взгляды встретились на одном уровне.
— Хочешь, я тебе помогу, Лиза? — специально перекатываю её имя на языке. Я вижу, как она каждый раз дёргается, когда я так обращаюсь к ней. Вижу, как расширяются зрачки. Как учащается дыхание.
— Только скажи мне «да», и…
— Ты ничего не сделаешь, — её голос дрожит, но звучит обречённо. — Ты такой же, как и твой папаша. Все вы одинаковые.
И вот этими словами она убивает во мне последнюю надежду.
Последнюю попытку быть человеком.
— Тогда чего же ты ждёшь? — От её слов внутри что-то лопается, и чистая, живая ярость начинает мчаться по крови, застилая разум. — Переодевайся. Пора показать шоу.
Разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Иду по тёмному коридору, а дойдя до ступенек, наконец-то понимаю, что меня так смутило в её словах.
Она просто приняла всё. Лиза считает, что её жизнь закончилась, и это только остатки.
И мне бы не лезть. Сколько таких было здесь после смерти мамы? Сколько появлялось и исчезало? Да даже смысла нет считать!
Когда живёшь среди жестокости, сам становишься таким же. Потребителем!
— Где ты был? — рявкает батя, останавливая меня возле последней ступеньки.
— Заходил к новой мамочке на аудиенцию, — отвечаю сразу же и растягиваю губы в улыбке.
Шаг, и батя хватает меня за грудки, смотря бешеным взглядом.
— Я тебя, щенок, закопаю! Тебе что непонятно было в моих словах? Девчонку не трогать!
Брезгливо скидываю его руки, и даже сам удивляюсь, как в этот раз легко он отпустил. Вскидываю бровь и тихо отвечаю:
— А какая тебе разница, кто её тронет? Или ты решил устроить здесь представление для всех только для того, чтобы показать, какая у тебя девочка? Так, может, её лучше сразу на стол разложить и дать каждому потыкать в неё, чтобы всех удовлетворить?
— Не твоё собачье дело! — заорал батя, но быстро сбавил тон, вспоминая, что в доме прислуга, а его гости уже начинают прибывать. — Это моя жена. Что захочу, то и буду с ней делать. Хоть по кругу пущу. Она мне отработает всё, что я потерял!
— Круто, — киваю я и растягиваю губы в оскале. Даже скулы сводит, но не время показывать эмоции. — Я тогда первый на очереди.
И ухожу, пока не вломил ему.
Пока не сорвался окончательно.
Глава 7
Зал наполнился. Человек пятьдесят точно. И это только те, кто приглашён. А ещё их охрана, тачки... И вся вот эта блестящая херня замолкает от голоса бати.