Лина Мак – Оживи меня (страница 11)

В общем, через пятнадцать минут я выходи́ла из бани в темноту ночного леса почти счастливым человеком. Но когда наткнулась на внимательный взгляд Лесника, который стоял, подпирая стену, то даже остановилась на пороге.

Кожа под одеялом и слоем вещей покрылась мурашками. И даже если сейчас не могла видеть его глаза, то это не стало показателем. Я почувствовала его взгляд как живой.

И это меня напрягло. А еще напрягло то, что он стоял как раз там, где было окно в парилку.

Но когда он сделал ко мне первые шаги, причём в абсолютной тишине, то первое моё желание было ― сбежать. Да только куда я денусь с хромой ногой, распаренная и с поплывшим от бани мозгом.

Всё так же не произнеся ни слова, Лесник подошёл ко мне, поднял на руки и понёс в сторону дома.

Когда мы вошли, тут уже было намного теплее, чем до этого. Как оказалось, пока я парилась, он успел растопить печь.

И мне бы быть ему благодарной, но что-то меня останавливало сейчас. Что-то в нём было не так. Лесник донёс меня до лежанки, усадил, а после… подал мне кружку с тёплым молоком.

– Оно с мёдом, ― проговорил и, прежде чем закончил, прочистил себе горло лёгким покашливанием. ― Выпей, тебе станет легче.

– Мг… ― только и смогла выдавить из себя, напрягаясь с каждой минутой всё сильнее.

Я забрала кружку с молоком. Выпила её, но спокойствия не получила. Точнее, тело уже плыло, а вот мой мозг вопил.

Лесник молча кивнул мне когда я выпила молоко, и быстро покинул комнату. А дальше только услышала, как закрылась дверь в его комнату, и моё напряжение начало сходить.

Всё очень интересно. Очень. Но я подумаю об этом завтра, когда мой мозг заработает как нужно. Сейчас же, только коснувшись головой подушки, просто начала уплывать. Опять…

Глава 9

Утро, по моим ощущениям, наступило очень быстро. Но… я сегодня впервые спала и не видела ни одного сна.

Ещё не открыв глаз, услышала движение по дому. Скрипнула дверца на буржуйке. Чиркнули спички. А после шаги начали приближаться.

Ох, нет. Не нужно ко мне подходить. Тем более что сейчас мой мозг щедро подкинул мне все воспоминания вчерашнего дня. Анализировать я умела быстро, поэтому вывод, который напросился сейчас у меня, не радовал.

Открыла глаза, и шаги остановились.

Нужно что-то сказать или спросить. Но что?

– Я сейчас приготовлю завтрак, ― решила всё-таки сказать, приподнимаясь на локтях.

– Готовь, ― ответил немного резко Лесник и пошёл на выход из дома.

Фух. Да, так определённо легче. Мне тяжело с ним находиться сейчас. Что-то меняется.

Вот есть такое ощущение, что он что-то узнал за время своего похода за провизией, и почему-то кажется, что мне это не понравится.

С полным хаосом в голове поднялась с лежанки и потихоньку направила себя к буржуйке. Тело ещё болело после вчерашней ударной дозы труда. Но нужно отдать должное бане. Если бы не попарилась, сегодня бы не встала.

На столе уже стояла кастрюля, а рядом лежала картошка. А когда я вспомнила вчерашнее молоко, то первое, что пришло в голову, это пюре. Можно даже с тушёнкой, но чтобы нежное и на молоке. Масла, конечно, здесь нет, но его можно заменить жиром. Думаю, тоже будет вкусно.

Огляделась вокруг, но банку не заметила. Ладно, пока почищу картошку, а там и Лесник, может, вернётся.

И как только занялась делом, входная дверь открылась. Как обычно, мне в ноги сначала упёрлась голова Барса.

– Привет, дружок, ― проговорила, улыбаясь собаке, но руками не трогала. Заняты они у меня.

А вот когда сзади почти вплотную подошёл Лесник и поставил рядом с кастрюлей банку с молоком, я замерла.

Нет, не из-за того, что он подошёл или вскользь дотронулся до руки, когда ставил банку. Замерла, потому что он остался стоять на месте. За моей спиной. Я слышу его тяжёлое дыхание, которое шевелит мне волоски на затылке. Неприятный холодок покрыл кожу под одеждой, не давая пошевелиться.

Именно в этот момент чётко начинаю осознать нашу разницу с Лесником. В весе, росте, физических возможностях и даже знаниях.

Лесник хоть и был ростом примерно как мой муж, ну, может чуть выше, но вот его ширина… Таких, как мой Андрей, нужно было два, чтобы сравнять их размеры.

Вот о таких, как Лесник, говорится в русских былинах ― богатырь. Хотя современное слово «качок» тоже к нему можно отнести. Я так предполагаю.

Но даже не это напрягло. Напрягла его энергетика, которая сейчас просто распространяла вокруг напряжение. Знаете, есть такое выражение: «Напряжение от этих людей чувствуется даже в воздухе»? Так вот, сейчас я чувствовала напряжение, и меня оно не радовало.

С тех пор как я вышла замуж, меня не касались другие мужчины. Ну врачей я не считаю. Имею в виду мужчин, которые могли быть вхожи в круг друзей, кумовья, мужья сестёр или просто соседи. Не могу объяснить почему, но меня очень напрягало то, что ко мне дотрагивались чужие мужские руки. А чтобы поцеловали просто в щеку – так мне себя нужно пересилить.

Я даже с мужем когда-то поделилась своими мыслями…

― Мне не нравится, когда ко мне дотрагиваются другие мужчины, ― прошипела мужу, когда он в очередной раз начал спрашивать, почему я не пошла танцевать с его другом.

― Ну что ты загоняешься, Зай. Он же тебя просто на танец пригласил. ― Смотрю на мужа и вижу, он не понимает меня сейчас. ― Ты глянь, как они смотрят на тебя все сегодня. Мужики думали, что у меня простая, невзрачная жена, а ты сегодня просто отпад. ― И вот вроде и понимаю Андрея, он хочет, чтобы его женой восхищались, завидовали (как он уже говорил неоднократно), а мне это не нужно.

― Ни к чему хорошему такая зависть не приводит. ― так же негромко прошипела я в ответ.

Сегодня меня муж уговорил надеть платье-футляр чуть ниже колен, но с разрезом на правом бедре и с достаточно глубоким декольте, хоть я и старалась скрыть его шарфом. Светло-голубое платье с босоножками на десятисантиметровой шпильке, локоны и профессиональный макияж любую мышь сделают королевой. Но меня это раздражало. И рыться в причинах, почему, я не хотела.

Намного позже я пойму, почему не могу воспринимать себя такой и раздражаюсь от прикосновений чужих мужчин. Но тогда я злилась.

― Ой, Алин, успокойся, ― выдохнул он тяжело. ― Я же не воспринимаю так других женщин.

― Я за тебя рада, ― вот сейчас понимаю, лучше замолчать, потому что быть беде.

― Ну не злись, ― смягчаясь, начал уже по-другому говорить муж. ― Не хочешь танцевать, не нужно, ― притянул меня к себе и поцеловал в висок. ― А мне можно пригласить на танец кого-нибудь? ― Андрей шутливо шевелит бровями, спрашивая у меня.

Я же просто развожу руками в две стороны, давая тем самым добро. Он уходит пригласить чью-то жену, я уже даже не помню чью. А меня передёргивает оттого, что в тот момент чувствовала на себе много неприятных, липких, похотливых взглядов. Лишний раз убеждаюсь в том, что уж лучше я буду для всех серой мышью, чем вызывать неприятные для меня ассоциации.

И то платье с босоножками после того вечера я больше не надевала.

… Из воспоминаний меня выводят руки на моих плечах. Ощущение, что меня опять толкают с обрыва в воду, вот только неизвестно, выживу ли я в этот раз.

– Неужели тебе так противно? Или это страх? ― полушепотом спрашивает Лесник. И сейчас его голос меньше всего похож на тот, который я привыкла слышать в течение месяца. Сейчас он наполнен новыми нотками – властными. Так говорит человек, который привык, что ему всегда отвечают на вопросы или исполняют приказы.

Я кладу на стол картошку с ножом и, поведя плечами, пытаюсь отодвинутся от него. Но вместо ожидаемого эффекта я получаю чуть сильнее сжатые руки на плечах, которые заставляют окаменеть меня. Ладно, можно и так ответить на вопрос.

– Неприятно, ― проговорила максимально спокойно и ровно, стараясь скрыть внутреннее волнение. А оно было.

– Ты дрожишь, хотя голос твой ровный, ― проговорил всё так же мне в затылок.

«Да ты что, блин? Правда?.» ― язва во мне так и подняла свою голову. И это моя нормальная реакция на стресс. Но это только мои мысли. В голос не произношу ничего.

Сейчас мой мозг начинает работать ещё активнее, подкидывая всевозможные картинки о насильниках в лесу, маньяках, отшельниках и так далее. Но и сразу же многое откидывается, много несостыковок. Был бы он одной из таких личностей, я бы уже была использована, как ему нужно, и выброшена за ненадобностью.

– Ты замёрзла? ― опять задал вопрос полушёпотом, а у меня сложилось чёткое впечатление, что он сейчас издевался надо мной.

– Я хочу отойти, ― постаралась сказать спокойно, но на последнем слоге всё-таки зашипела. Вместе со страхом поднимается и злость.

– Отходи, ― сказал, но руки не убрал, а, наоборот, ещё и провёл ими вверх-вниз, как бы растирая плечи.

– Ты что-то узнал? ― решила задать вопрос в лоб, ведь должна быть причина изменения его поведения. По крайней мере, я на это надеюсь.

– А должен был? ― и опять пауза, от которой даже кровь начала стыть в венах, и я отчётливо почувствовала, как он сделал небольшой наклон в мою сторону и шумный вдох у волос.

– Как только мне станет легче с ногой, проводишь меня к тому хутору, где берёшь провизию?

От резкого разворота вокруг своей оси меня чуть повело, но Лесник помог устоять на месте, опять пригвождая своими руками. Его тёмные глаза впились в мои. Я же смотрела в ответ, стараясь выровнять своё дыхание, которое начинало сбиваться. А то, что сейчас наблюдала в этом мужчине, меня не радовало, а пугало ещё сильнее.