Лина Мак – Опасный Лесник (страница 5)

Вопрос застал меня врасплох своей прямотой.

— Долгая история, — уклончиво ответил я.

— У нас впереди целый вечер, — парировала она с той же дерзкой улыбкой, что уже стала привычной за день.

Я посмотрел на неё — освещённую бликами камина, с влажными, после ванной волосами, с тем внутренним огнём, что горел в её глазах, несмотря на все жизненные передряги, которые явно привели её сюда, — и почувствовал странное желание рассказать ей всё. Всю правду, без прикрас, без защитного цинизма.

Но годы недоверия оказались сильнее этого мимолётного порыва.

— Служил в армии, потом был спасателем в тайге, — сказал я вместо развёрнутой истории. — Потом ушёл в бизнес, разбогател, потерял интерес к жизни в городе. Вернулся сюда, где когда-то жил дед. Вот и вся история.

— Слишком коротко для такой насыщенной жизни, — заметила она проницательно. — Что ты пропускаешь?

— Многое, — я отвёл взгляд к огню. — Не всё стоит рассказывать в первый же вечер знакомства.

— Значит, будут ещё вечера? — в её голосе прозвучала лёгкая надежда, которую она попыталась замаскировать под простое любопытство.

Я посмотрел на неё снова, и в этот момент между нами будто проскочила искра — та самая, которую я так старательно игнорировал весь день, списывая на простую человеческую реакцию на присутствие молодой привлекательной женщины после многолетнего одиночества.

— Посмотрим, как долго ты продержишься здесь, — ответил я уклончиво, но уже сам не до конца веря собственной небрежности тона.

Она тепло улыбнулась и вернулась к созерцанию огня, а я поймал себя на том, что не могу отвести взгляд от игры пламени на её лице, от того, как естественно она вписалась в мой дом, в мой быт, всего за один день.

Опасное чувство. Слишком опасное для человека, который поклялся себе больше никогда никому не доверять полностью.

Но огонь в камине трещал уютно, Байкал сопел у моих ног, а рядом сидела девушка, чьё присутствие впервые за долгие годы наполнило дом чем-то похожим на настоящую жизнь.

Я решил не думать об этом слишком много. Пока.

Глава 5

Мия…

Сон не шёл — слишком много мыслей крутилось в голове после откровений сегодняшнего дня, после найденных фотографий, после того странного тепла, что установилось между мной и Лёшей у камина.

Около полуночи я услышала шаги в коридоре — тяжёлые, неровные, будто человек метался, не находя покоя. Любопытство, смешанное с тревогой, заставило меня встать с кровати и осторожно выглянуть из комнаты.

Он стоял у большого окна в гостиной, освещённый лишь тусклым светом луны. Он был без рубашки, в одних домашних штанах, и в этом полумраке его силуэт казался особенно внушительным — широкие плечи, мускулистая спина, покрытая, как я успела заметить, несколькими шрамами.

— Не спится? — спросила я тихо, стараясь не напугать его внезапным появлением.

Он обернулся резко, будто действительно застигнутый врасплох, и на секунду в его глазах промелькнуло что-то похожее на уязвимость — быстро скрытое за привычной маской сдержанности.

— Старая привычка, иди спать, — коротко ответил он, отворачиваясь обратно к окну.

Но я подошла ближе, несмотря на внутренний голос, советующий вернуться в спальню и не лезть не в своё дело. Что в нём тянуло меня. Темное, манящее, от чего нужно бежать, но я не наоборот, шла вперёд.

Мы стояли рядом в тишине, глядя на ночной лес, и я чувствовала странное притяжение к этому сложному, израненному человеку — не жалость, а что-то более глубокое, похожее на понимание родственной души.

— Расскажи мне о себе, — попросил он неожиданно хриплым голосом, нарушая молчание. — От кого ты бежишь, Мия?

Я закусила губу, борясь с искушением рассказать всё — и про отчима, и про отца, и про истинную причину, приведшую меня именно сюда, в эту глушь, к этому конкретному человеку. Но страх отвержения оказался сильнее.

— От отчима, — сказала я наконец, выбирая частичную правду. — Он... начал вести себя… Угрожал, если я не соглашусь на его условия.

Леша медленно повернулся ко мне и его лицо потемнело, и я заметила, как сжались его руки в кулаки.

— Какие условия? — спросил он тихо, но в голосе прозвучала едва сдерживаемая ярость.

Но я покачала головой, не готовая пока углубляться в подробности того унизительного разговора.

— Важно, что оставаться дома стало невозможно.

— А мать? Она знает?

— Мама зависит от него полностью, — горько усмехнулась я. — Деньги, статус, весь их брак держится на его контроле. Она либо не замечает, либо предпочитает не замечать.

Лёша долго молчал, обдумывая услышанное.

— Останешься здесь, пока не разберёмся с этой ситуацией, — сказал он наконец, тоном, не терпящим возражений. — Никто не тронет тебя, пока ты в моём доме.

Что-то в этой простой, но искренней защите заставило мои глаза защипать от неожиданных слёз.

— Спасибо, — прошептала я.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, будто впервые по-настоящему видел, и я почувствовала, как воздух между нами наэлектризовался напряжением, слишком явным, чтобы его игнорировать.

Его рука поднялась, будто он собирался коснуться моей щеки, и я замерла, не дыша, желая этого прикосновения больше, чем готова была признать даже самой себе.

Но в последний момент он отстранился, резко отступив на шаг назад, будто обжёгшись.

— Поздно уже, — сказал он хрипло. — Иди спать, Мия. Завтра рано вставать.

Разочарование, острое и неожиданное, кольнуло где-то внутри груди.

— Спокойной ночи, Леший, — прошептала я, разворачиваясь к своей спальне.

— Спокойной ночи, — донеслось вслед, и в голосе прозвучало что-то похожее на сожаление.

Закрывая дверь своей комнаты, я прислонилась спиной к прохладному дереву, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Это что вообще такое? Я пришла сюда чуть больше суток, а рядом с этим дикарём у меня замирает сердце, как никогда не замирало рядом с другими сверстниками.

Он же старше меня почти в двое. Друг моего папы. И вообще, это всё стресс.

А ещё у меня есть секрет, который придётся рассказать ему.

Рано или поздно эта правда всплывёт. И я не знала, что случится потом — приблизит она нас друг к другу или разрушит.

Но одно я знала точно: путь назад, к прежней жизни, был отрезан окончательно. Что бы ни случилось дальше, моё место теперь было здесь, рядом с этим сложным, израненным, но невероятно притягательным человеком, которого мой отец когда-то называл братом и сказал, что она всегда защитит.

Глава 7

Леший…

Две недели пролетели быстрее, чем я готов был признать.

За это время Мия успела превратиться из растерянной беглянки в человека, который действительно начал понимать логику леса. Она уже уверенно разжигала костёр, различала следы основных обитателей тайги, и даже колола дрова почти так же ловко, как я сам — хотя это последнее утверждение, признаться, было небольшим преувеличением с моей стороны.

Дом изменился с её появлением. Не физически, но атмосфера стала другой. По утрам пахло свежесваренным кофе вместо привычного одиночества, вечерами звучал её смех вместо тишины, которую я так старательно культивировал последние три года.

Меня это пугало больше, чем я готов был признать даже самому себе. А ещё то, как я начал реагировать на неё. Всё можно было спихнуть на длительное воздержание. Но я слишком прожжённый, чтобы делать такие идиотские выводы.

— Сегодня стрельба, — объявил я за завтраком, наблюдая, как Мия жадно уплетает пюре с маринованными огурцами.

— Из ружья? — она оживилась, а глаза загорелись энтузиазмом. — Серьёзно?

— Если собираешься здесь оставаться на неопределённый срок, — я пожал плечами, стараясь звучать нейтрально, хотя мысль о том, что она может задержаться надолго, вызывала во мне странную смесь тревоги и чего-то похожего на надежду, — должна уметь защититься. Медведи иногда подходят слишком близко к дому.

— Логично, — согласилась она, доедая завтрак с удвоенным энтузиазмом.

Через час мы стояли на импровизированном стрельбище за домом — старом расчищенном участке, где я обычно тренировался сам, поддерживая форму, которую нарабатывал всё жизнь.

— Так, — я протянул ей ружьё. — Держи крепко, приклад упирается в плечо, не в руку — иначе синяк обеспечен.

Она взяла оружие неуверенно, явно нервничая от одного веса и серьёзности предмета в руках.

— Тяжёлое, — заметила она, пытаясь удержать ровно.