Лина Мак – Опасный Лесник (страница 2)

Нина Лелет "Единственный шанс"

Helga Duran "Гадкий мент"

Тэсса Рэй "Опасный профессор"

Риша Вольная "Призрак. Темный телохранитель"

Лия Малинина "Циничный пилот"

Лола Магнум "Жестокий решала. Без права на любовь"

Лина Мак "Опасный Лесник"

Глава 2

Мия…

Неделя до…

Квартира отчима всегда напоминала мне музей — дорогой, холодный, с картинами, которые никто никогда не разглядывал по-настоящему. Идеальные интерьеры для идеальной семьи, где каждый играл свою роль настолько долго, что забыл, где заканчивается маска и начинается лицо.

Я играла роль падчерицы. Незаметной, тихой, той, что не отсвечивает.

Но с каждым днём получалось всё хуже.

— Мия, детка, ты дома? — голос Виктора Аркадьевича разнёсся по коридору, и я почувствовала, как что-то внутри сжимается в комок.

За последний год это «детка» начало звучать иначе. Раньше — формально, отстранённо, как называют мебель, которая просто есть в доме. Теперь в нём появилось что-то липкое, что заставляло меня инстинктивно запирать дверь своей комнаты на ключ даже днём.

— Дома, — отозвалась я, не выходя из комнаты. Может, обойдётся.

Не обошлось.

Дверная ручка дёрнулась, но я, слава богу, давно научилась запираться. А потом его голос стал ближе, прямо у самой двери:

— Открой, нам нужно поговорить. Мама на работе задержится, я подумал, давай закажем ужин, посидим по-семейному.

По-семейному. Смешно. У нас никогда не было семьи в том смысле, в каком это слово должно звучать. Мама вышла за него, когда мне было четырнадцать — усталая, измученная одиночеством после развода с первым мужем, ищущая стабильность и достаток. Виктор дал ей всё это. Квартиру, машину, статус.

А мне досталась роль довеска, который терпели из вежливости.

До прошлого года. Хотя я всего добивалась сама. Никогда не требовала ничего. И даже училась и поступила сама, не прося ничего.

— Я не голодна, — соврала я, хотя живот скрутило от голода — сидела на диете из чипсов и энергетиков последние дни, экономя на всём, чтобы накопить хоть какие-то деньги.

Брала много заказов у однокурсников, чтобы иметь финансовую подушку. Что-то подсказывало мне, что скоро мне всё это пригодится.

— Мия. — Голос стал жёстче. — Открой дверь.

Я знала этот тон. Знала, что если не открою сейчас, он найдёт способ войти позже — у него был запасной ключ от всех дверей в квартире, включая мою. Лучше уж на своих условиях.

Открыла, встала в проёме и скрестив руки.

— Что?

Он оглядел меня сверху вниз — медленно, оценивающе, так, как не должен смотреть отчим на падчерицу. Я в старой растянутой футболке и домашних шортах, но от этого взгляда захотелось закутаться в одеяло с головой.

— Ты выросла, — произнёс он с той интонацией, от которой у меня по спине пробежал удушающий мороз. — Совсем взрослая девушка стала.

— Мне двадцать один, Виктор Аркадьевич. Я взрослая уже давно.

— Не называй меня так формально, — он шагнул ближе, и я инстинктивно отступила, упёршись спиной в стену комнаты. — Мы же семья.

— Мы не семья, — вырвалось у меня прежде, чем успела прикусить язык. — Вы женаты на моей маме. Это разные вещи.

Что-то мелькнуло в его глазах — раздражение, смешанное с чем-то ещё, от чего мне стало по-настоящему страшно.

— Знаешь, — произнёс он, подходя ещё ближе, так, что я почувствовала запах его дорогого одеколона, — твоя мама рассказывала, что ты никогда не была близка со своим отцом. Что он бросил вас.

— Мой родной отец не бросил меня, — процедила я сквозь зубы. — Он умер. Спасая жизнь.

— Как романтично, — в его тоне сквозил сарказм. — Героическая смерть. А ты осталась совсем одна, без защиты, без опоры.

— У меня есть мама.

— Твоя мама, — он усмехнулся, — зависит от меня полностью. Дом, деньги, статус — всё это я ей даю. И если я скажу ей, что ты неблагодарная девчонка, которая создаёт проблемы в семье...

Угроза повисла в воздухе, недосказанная, но абсолютно ясная. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. А его взгляд стал похотливым и противным.

— Что вам нужно? — спросила я тихо, хотя внутренне уже знала ответ, отказываясь принимать его.

Он поднял руку, будто хотел коснуться моей щеки, и я среагировала мгновенно — отшатнулась, ударилась спиной о косяк.

— Не трогайте меня!

— Мия, — его голос стал вкрадчивым, почти нежным, от чего мне стало ещё противнее. — Ты не понимаешь. Я забочусь о тебе. Больше, чем ты думаешь. Больше, чем должен. И я хочу только благодарности от моей взрослой девочки.

Он всё-таки коснулся — провёл пальцем по моей руке, и этого хватило, чтобы что-то во мне сломалось окончательно.

— Уйдите, — выдохнула я, оттолкнув его руку. — Просто уйдите.

Что-то в моём тоне, видимо, отрезвило его. Он отступил, но взгляд остался прежним, голодным, оценивающим.

— Подумай над моими словами, — произнёс он, разворачиваясь к выходу. — Твоя жизнь может быть намного проще. Или намного сложнее. Выбор за тобой. Пришло время становится взрослой. И кто, как не я, лучше всех помогу тебе в этом.

Дверь за ним закрылась, и я сползла по стене на пол, обхватив колени руками, дрожа — не от холода, от отвращения и страха.

В такие моменты я всегда вспоминала папу. Да, у меня был родной папа. Но мама никогда не была за ним замужем.

Единственное детское воспоминание, которое хранила крепче остальных: мне было лет двенадцать, мы сидим у костра где-то в лесу — он тогда ещё иногда забирал меня на выходные, пока мама не запретила эти поездки окончательно.

Она злилась на него за то, что меня он любил, а с ней так и не смог быть. Я слышала её обвинения в его сторону и пока была маленькой не понимала. Но сейчас… Сейчас я понимаю каждое слово. И могла бы злиться на него, но не могу. Он был лучшим, что было со мной в детстве.

— Мия, — сказал он однажды серьёзно, заглядывая мне в глаза, — если когда-нибудь случится беда, настоящая беда, от которой некуда бежать, и меня не будет рядом. Никого не будет, кто сможет тебе помочь. Обещай мне, что ты найдёшь моего друга. Мраков Алексей. Найди его — и ты будешь в безопасности. Он защитит.

— А почему не к тебе? Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, папочка! — взмолилась тогда я.

Папа как-то странно улыбнулся. Даже грустно.

— Меня может не быть рядом, дочь. А Лёший защитит.

— Папа не говори так! — взмолилась я, хватая его за руку, а он так ловко перетянул меня на руки, крепко обнимая, окутывая теплым запахом хвои и мха.

— Иногда, моя маленькая, мы начинаем чувствовать что-то странное, что можно оттолкнуть, а можно сделать всё, чтобы обезопасить себя и самых близких людей вокруг себя, — ответил тогда папа тихо, прижимая меня к груди крепче, а я слушала, как ровно бьётся его сердце под моим ухом.

Тогда я не поняла этих слов. А через год папа погиб — спасая того самого друга из горящего здания, о котором рассказывал у костра. Я узнала это спустя время, потому что мама даже не похороны меня не пустила.

Мама тогда была уже в разводе с первым мужем. И быстро вышла замуж за Виктора, а я осталась совсем одна.

Но я помнила. Помнила каждое слово того разговора у костра.

И в ту ночь, сидя на полу собственной комнаты, дрожа от пережитого унижения, я приняла решение. Информацию смогла найти за ночь. И с каждой новой страницей понимала, что найти этого Мракова Алексея, как назвал его тогда папа, не так то и легко будет. Но и здесь я оставаться больше не собираюсь.

Мне понадобилось пять дней, чтобы уладить все проблемы с университетом, билетом на автобус и тем, чтобы меня искали как можно дольше.

А потом в одно утро взяла всё, что могла унести в одном рюкзаке, немного денег, накопленных тайком, и билет на автобус в один конец — туда, где, если верить общедоступной информации, находились угодья Алексея Мракова.

И если верить информации, которую я нашла, он теперь егерь в тайге. Ну супер. Хотя, лучше быть сожранной медведем, чем снова дать Виктору к себе прикоснуться.