Лина Мак – Королева бьёт первой! - Лина Мак (страница 4)

— И для чего? — сощурившись, спрашивает Юрка.

— Я же сказал, буду спонсировать её проект, — отвечаю безразлично. — Всё, я ушёл. До завтра.

— А Алевтина? — и снова по новой.

— Саня, запомни раз и навсегда: я и твоя сестра — несовместимы. То, что она мечтает залезть мне в штаны, мы знаем ещё с универа, — уже реально злюсь. Если раньше только Аля постоянно лезла со своими предложениями, то теперь и друг туда же. — А то, что она тебе рассказывает или пытается преподнести, фильтруй. Я не настолько конченый, чтобы трахать сестру лучшего друга. А на большее, уж прости, но она не сойдёт.

— Ты забываешься, Саня, — Юрка злится.

— Говорю как есть.

Разворачиваюсь и ухожу. Что-то у нас последнее время какие-то недомолвки с Глажиным пошли.

Не хочется делать паршивые выводы, но они сами напрашиваются.

— Фёдор, мне нужно будет пробить информацию обо всех, кто присутствовал сегодня на конференции, — сажусь в машину и сразу даю указание своему водиле.

— Кого-то конкретного? — уточняет Фёдор.

— Женщины. От двадцати восьми до сорока. Думаю, такой диапазон подойдёт идеально, — быстро прикидываю, сколько таких было на конференции, и понимаю, что список не должен быть большим.

— Сделаю, — спокойно отвечает Фёдор и трогается с парковки.

А вот меня не отпускает образ этой красной королевы.

— Ты что, разучилась мужиков соблазнять? — зло рычит голос мужчины.

— Сам пойди и соблазни его, раз такой умный! — отвечает в тон ему девушка. — Я должна была залезть под стол и отсосать ему? Или как ты себе всё представляешь?

— Если я не смогу провернуть схему с проектом, то мы так и останемся у Чернова на побегушках!

— Не мы, а ты, — ядовито звучит в ответ.

— И ты тоже, милая, — девушку дёргают за руку. — Если не выгорит у меня, ты будешь расплачиваться натурой.

4

— Влада, ты здесь? — голос Милаши врывается в моё сознание, вытаскивая из тяжёлых размышлений.

Милаша — это единственная отрада, которая осталась у меня и родителей после гибели брата и его жены. Она уже была подростком, но иногда мне кажется, что она, с тех пор как нам сообщили о смерти Лёши и Лизы, уже и не была больше ребёнком.

— Да, я здесь, солнышко моё, — отзываюсь с гостиной и вижу испуганное лицо моей девочки.

Хотя Милаша уже давно прекрасная девушка. Третьекурсница меда. На хорошем счету.

Умница, красавица и просто отрада для нас всех.

— Ты почему не берёшь трубку? — Милаша подходит и садится рядом. Заглядывая в глаза, берёт меня за руки.

Для неё всегда было важно чувствовать, что с ней есть кто-то рядом. Первые полгода после гибели брата, Милана даже спать не могла одна. Мама или я всегда оставались с ней.

— Я пытаюсь собраться с мыслями, — пожимаю плечами и чувствую, как внутри теплеет от её присутствия. — Нужно понять, как жить дальше.

— Мне звонил Валентин и кричал, как ненормальный, — скривилась моя Милаша, и её чуть вздёрнутый носик так смешно сморщился, что я хихикнула.

— Ну а отчего же ему не орать, — хмыкнула я. — На развод я подала. Лицо ему испортила. А на его нынешней работе сильно не заработаешь.

Меня даже передёрнуло от воспоминаний, и это не осталось незамеченным. Вижу кучу вопросов на личике Милаши, но восхищаюсь её выдержкой.

Это большая редкость, когда человек в её возрасте умеет слушать. Как она смогла стать такой, со всеми испытаниями, что ей пришлось пережить, удивляет и восхищает. Но то, что наша милая и нежная Милана имеет титановый стержень внутри, знают все, кто когда-либо общался с ней.

Наша девочка — стопроцентное доказательство народной мудрости “Внешность обманчива”.

— А поехали к бабушке с дедушкой, — предлагает Милаша и аккуратно тянет за собой. — Ты же обещала им приехать на выходные. И у меня экзамены почти все сданы. Сделаем шашлыки. Дедушка нам лагман приготовит.

— Милаш, ты с Дусей не общалась, случайно? — спрашиваю, улыбаясь племяшке.

— Нет, за Дусю забыла, — щурится она. — Хотя нужно было сразу ей позвонить. Может, не пришлось бы тогда выслушивать истерику твоего мужа.

— Милаша, это некрасиво, — останавливаю племяшку.

— Некрасиво орать на девушку, которая понятия не имеет, что произошло, — быстро отвечает она. — И вообще, поехали уже, а то у тебя здесь невкусно пахнет, — снова морщится Милаша.

— И чем же, позволь уточнить? — не понимаю претензий племяшки.

— Одиночеством и стерильностью.

— Какая ты у меня наблюдательная, — притягиваю её к себе и обнимаю.

Вот она, моя отрада. Своих детей нет, но зато есть та, которая стала мне дочкой.

— Едем, — подталкиваю Милашу на выход и хватаю свою сумочку.

— И кстати, а чего это ты такая красивая? — уже усаживаемся в машину, когда я понимаю, что так до сих пор и не переоделась после этой глупой конференции.

— Была на конференции, — отвечаю. — И собирала меня туда Дуся.

— А-а-а, а я-то подумала, что ты решила кого-то соблазнить, — улыбается Милаша. — Но если Дуся тебя собирала, тогда можешь не продолжать.

Мы обе прыснули, и меня стало окончательно отпускать. Включила любимую музыку, и поехали за город, к родителям. Не хочу оставаться одна. Я будто тону в своём одиночестве.

Задыхаюсь в нём.

Как бы я ни привыкла прятать свои эмоции и чувства, но всё же наружу выходит то, что ущербная.

За столько лет проб и ошибок, неудач и постоянно пустых тестов, я научилась не показывать себя настоящую.

Жалость с детства не переносила и отступать от своих принципов не собираюсь.

До дома родителей доезжаем достаточно быстро. И меня совершенно не удивляет злой вид папы и расстроенная мама. Одно радует, что папа уже готовит стейки, с такой силой отбивая их, что я могу предположить, кого он представляет на их месте. А мама быстро берёт в оборот меня и Милашу.

Родители у меня идеальные. Только вот жизнь их совершенно не жалеет. Полностью белая голова папы и изрешечённое морщинами лицо мамы — тому прямое доказательство.

Но они настолько поддерживают друг друга, любят, ценят. Всегда всё вместе.

Одна я не смогла так, и от этого только хуже.

— Прекрати! — спустя три часа общения и уже сидя за чаем, папа громко стучит по столу ладонью и резко встаёт со стула.

— Витя, — шепчет испуганная мама, но я даже без слов понимаю, кому предназначено это слово.

— Моя дочь не может пускать нюни по уроду, который за столько лет так и не смог оценить и дорасти до такой женщины!

— Витя, — уже всхлипывает мама.

— Не перебивай меня, Надя, — останавливает папа маму. — Ты наше сокровище. Ты и Милаша. Вы обе дороги для нас. И если этот недомужик ещё раз позвонит мне или матери, я сам его голову откручу.

— Пап, — прошу его севшим голосом и боюсь даже спросить, что они знают.

— Ты на развод подала?

— Подала, — отвечаю безразлично.

— Вот и молодец! — кивает папа, а после подходит к плетёному из ротанга диванчику, который делал собственными руками, и, сев рядом со мной, притягивает к себе. — Моя девочка, ты со всем справишься.

— Папа, — шиплю от злости на собственную слабость.

— Давай лучше партию сыграем, — быстро соображает папа, что его объятия хорошим не закончатся.