Лина Мак – Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь (страница 2)
Зябко вздрагиваю и понимаю, что мой максимум на сегодняшнее раздевание — это шубка, в которой я и приехала.
Подхожу к кровати, поднимаю одеяло вместе с тёмным покрывалом и, скинув шубку с сапогами прямо на пол, ныряю в холодную постель, прихватив с собой биту.
– Ох, мне бы сюда хотя бы мишку из сказки. Я бы честно призналась, что это я ела из его миски и сидела на его стуле. Только бы теплее стало, – прохрипела в пустоту комнаты и спрятала голову под одеяло, чтобы быстрее нагреться, и прижала к себе деревянную подружку.
Всё равно ничего не смогу сделать сегодня. Мне нужно просто поспать, пускай и в холодном доме. А утром…
Но кто же знал, что вселенная так буквально воспримет моё желание и решит его воплотить, как только утренний свет проникнет в комнату, а меня, как нашкодившего котёнка, выдернут огромные ручищи из нагретой кроватки.
Глава 2
***
– Миш, да брось! – за мной идёт брат, который прекрасно знал, что я Машку готов разорвать за то, что она сделала мне, но всё равно пригласил её на Новый год. – Ну что, теперь праздник портить?
– Знаешь, Володь, пошёл ты нахрен, – отвечаю ровно, не повышая голоса, и открываю дверь своей тачки. – Можешь и дальше идти отмечать праздник, только без меня.
– Брат, ну не дуйся! Это же бред какой‑то? Ну не подумала Настя… – а это он уже о своей жене. – Решила помочь. Бабы, что с них взять!
– Вов, иди бери, что хочешь, но без меня, – говорю и захлопываю дверь перед братом.
Пускай он и старший, но вертел я такие праздники на колёсиках, как любит говорить Варюша – младшая дочь брата и моя крестница.
– Увидимся в следующем году, – киваю брату через стекло.
Его виноватый вид говорит только о том, что Вовка прекрасно знал коварный план его благоверной, но решил промолчать и не сообщать мне о том, что сегодня у них будет моя бывшая.
И я бы, может, спокойно это воспринял, если бы Машка пришла сюда не одна, а со своим «правильным парнем». Но нет! Эта дура решила, что она незаменима и может вернуться, когда ей в голову взбредёт!
– Мишка, мать твою! – заорал мне вслед Вовка.
На автомате резко затормозил и открыл боковое стекло:
– Маму не трогай, брат! – громко сказал, перекрикивая работающий двигатель. – Потом же сам задолбаешься от неё по шее получать.
Есть у Некрасова замечательные строки, которые я помню ещё со школы, и всегда видел в них маму:
Есть женщины в русских селеньях
С спокойною важностью лиц,
С красивою силой в движеньях,
С походкой, со взглядом цариц…
Вот не зря мы Царевы! Всё от мамы пошло! Пускай и батина фамилия!
Вот и Машка мне казалась когда‑то такой же. Настоящая красавица! А вышло… Обрываю себя даже мысленно: нельзя девочек обижать! И оскорблять тоже. Можно только звёздами называть. Хотя с некоторыми так и хочется изменить первую букву в звездатом прозвище!
Смотрю на часы на запястье и понимаю, что Новый год встречу в дороге. Но лучше так, чем с этой… звездой!
«Ты бы подумал, брат! Ну дура была, с кем не бывает», – заливал мне Вовка, пока я пытался переварить короткое мини на Машке и весь её течный вид, на что получил от меня всего один‑единственный вопрос:
– А если бы твоя Настя так сделала, что бы ты сделал?
Вовка побледнел, и мне не стыдно, что старшего брата мордой ткнул в косяк жены. Настя прекрасно знает, как мы расстались с Машкой, и всё равно пошла на поводу у подруги.
Пытаюсь сообразить, что у меня есть дома пожрать. Хотя в кладовой есть всё, чтобы пережить голодную зиму, так что не хрен жировать, Царёв!
Но судьба решила по‑другому, и я не доехал до своей берлоги, которую с таким усердием восстанавливал и приводил в порядок, километров десяти, как у меня закончился бензин.
– Сука! – прошипел в пустоту салона, сжал руль покрепче и снова застонал, когда в руках оказался разорванный пополам чехол для руля. – Да чтоб тебе всё поперёк встало! – гаркнул и вышел из тачки.
В эту сторону всё равно никто не ездит. Так что ничего с тачкой не случится. Натягиваю шапку, достаю «битые» валенки из багажника, застёгиваю куртку повыше и, прихватив ружьё, чтобы вдруг не нарваться на голодающее зверьё, двигаюсь в сторону дома.
Дома в гараже есть и запас бензина, и снегоход, который можно будет зарядить, чтобы доставить бензин к моей малышке. Нехорошо бросать ту, что точно не предаст!
Пока иду к дому, пытаюсь осознать, где же моя жизнь свернула не туда. А ответа так и не приходит. Из‑за снега, что шёл ночью, шаг замедляется, а мороз помогает освежить мозг и понять, что поступил правильно.
Уже подходя к развилке, где сворачиваю направо, замечаю волка, которого часто подкармливал последние годы. Он замирает посреди дороги, не сводя с меня взгляда, переводит золотистые глаза на ружьё, висящее на плече. Делает осторожный шаг в сторону, но замирает, бросая ещё один взгляд на меня, а потом в сторону моей избушки.
Нужно будет ему завтра мяса вынести. Что‑то отощал братец в последнее время.
Волк убегает, а я, пройдя ещё немного, понимаю, что меня начинает напрягать. Сквозь ели виднеется моя изба, а рядом с ней стоит пикап!
И что за незваные гости пожаловали ко мне в дом?
Вероятно, у меня произошёл какой‑то сбой в подкорке, но я терпеть не могу чужих в доме.
Проверяю патроны в стволе и, обойдя пикап, подмечаю, что тачка закрыта. Вхожу в дом и чуть ли эмаль с зубов не стираю: мой стул сдвинут, на столе стоит пустая миска, из которой явно ели. И это, мать вашу, моя миска!
А ещё нос с мороза точно улавливает женский запах!
– Вовка, если это ты устроил, тебе пизд*ц! – рычу себе под нос и иду наверх.
А войдя в комнату, понимаю, что под одеялом что‑то шевелится. Мелкое. По размерам на подростка смахивает.
Тычу в самую большую выпуклость под одеялом стволом и подвисаю, когда из‑под него выпадает бита, ёпты!
Сдёргиваю одеяло и моё состояние подвисания от вида оттопыренной попки в чёрных обтягивающих брючках становится на новый уровень. А ещё белой копны волос, которая разметалась по моей подушке и точно оставила на ней свои следы!
– Сгинь, мудила, – бурчит этот чёрно‑белый цветочек, хлопая ручкой вокруг себя, явно в поисках одеяла, что зависло в моей руке, заставляя мою челюсть упасть и шандарахнуть о пол, так же, как и бита минуту назад.
Это вот этим от меня собирались защищаться?
И мне бы схватить эту гостью, которая явно здесь не просто так, и вышвырнуть на мороз, но что‑то заставляет замереть, рассматривая выпуклую округлость пятой точки!
Кажется, это мой подарок, который сейчас будет рассчитываться за то, что ел за моим столом и спит в моей постели!
– Ты кто такая? – нависаю над блондиночкой, которую резко разворачиваю на кровати, но чуть не задыхаюсь от ударной дозы перегара из прелестного ротика.
– Сгинь, дедуля, – машет на меня эта бессмертная, а я закипаю.
Это я, мать твою, дедуля?!
Глава 3
***
– Ты кто такая? Как сюда попала? – надо мной громыхает мужской голос, а перед глазами мелькает белая мокрая борода.
Это что за сон? Ой, блин, пить надо меньше, Таня! Но что‑то слишком реальные прикосновения, запах и движения воздуха вокруг.
– Нечего рычать здесь. Сгинь, дедуля! – огрызаюсь спросонья. Я терпеть не могу, когда меня будят.
А тут ещё и холодно. Я девочка нежная… по утрам… иногда. Но!
– Снегурочка, я тебя сейчас голым задом на снег выкину, если ты не откроешь свой рот и не скажешь, как оказалась в моём доме! – голос надо мной звучит уже чётче и явно не похож сейчас на старческий.
А дальше меня выдёргивают из тёплой кровати и встряхивают за плечи. Мало того что я еле согрелась, дыша себе под одеялом и нежно поглаживая плечики, так теперь меня ещё и из кровати выдернули, которую я с таким трудом себе грела!
– Слушай, медведь‑переросток, пошёл из моего дома! – шиплю я, пытаясь проморгаться и настроить фокус зрения. – Руки убрал, а то я…
– А то ты что? – ухмыляется этот «дедуля», слишком нагло осматривая меня, а я теряюсь. – Давай договаривай! А потом отработаешь мне неожиданную ночлёжку, Снегурочка!
– Пффф! – громко выдыхаю в лицо незваного гостя и только сейчас соображаю, что это никакой не дедуля!
– Ой, бля! Не дыши на меня, лань! – кривится этот хам и резко отпускает меня из своего захвата.