Лина Мак – Её Лев. Капкан для хищника (страница 1)

Лина Мак

Её Лев. Капкан для хищника

Глава 1

***

– Да, папочка.

Для убедительности своей пламенной речи я ещё и киваю. Жаль только, что папа не видит. Хотя вру. Не жаль. Он сейчас злой, как тысяча чертей, и моё счастье, что я нахожусь не рядом и разговариваю не по видеосвязи.

– Виктория, мать твою, – голос папы уже звенит от ярости. – Я тебе сказал: подняла свою попу и вернулась домой!

– Папуль, ты бы маму не трогал, – стараюсь говорить примирительно. – Сам же знаешь, чем всё может закончиться.

– Вика, бл… – и снова срабатывает старая установка папули.

Он не ругается матом при мне. Вообще при девочках. Мама не считается. А с мальчиками…

– Давид, сука! – это уже не мне, а брату. – Где ты шляешься? Ты нашёл сестру?

– Пап, я всё ещё здесь, если ты не забыл, – напоминаю я ему и с удовлетворённым видом смотрю на небольшой чемодан, который оперативно упаковала за пятнадцать минут.

Мой личный рекорд.

– Я не с тобой разговариваю! – злится мой родитель.

И мне даже немного стыдно становится.

Но немного.

На большее меня не хватает. Тем более причина очень весомая. Я хочу отдохнуть. Одна. Без надзора в виде родственников и брата. Без охраны. Без всех тех, кто будет знать, кто я такая, и лебезить.

Фу! Терпеть не могу это!

– Папуль, не трогай братика. У него Лия, Давидик-младший и ремонт, – включаю всё своё обаяние. – Я же взрослая девочка. Со мной ничего не произойдёт.

– Вика-а-а-а! – стонет папа, и я слышу, как у него скрипят зубы. – Это не успокаивает.

Закатываю глаза и стучу себе по лбу. Боже, ну почему мне повезло родиться в семье, где я, мало того, что девочка, так ещё и младшая?

– Папуль, у тебя сердце и давление, – применяю мамины аргументы и наконец-то слышу его нервный смешок.

– Моя маленькая девочка, – папа медленно выдыхает, а это нехорошо, потому что я его знаю слишком хорошо, – я же найду тебя. И потом ты неделю не сможешь сидеть на своей прелестной жопке.

– Папуль, – в тон ему вздыхаю я и сажусь на кровать, подтягивая одну ногу под себя, а рукой нащупываю чемодан. – Время, когда меня нужно было воспитывать, безвозвратно упущено. Я уже даже поперёк своей кровати не помещаюсь. А руку ты себе скорее отгрызёшь, чем поднимешь на меня. Так что этот воспитательный метод мимо. Но можешь придумать ещё что-то. Времени у тебя много.

– Виктория, – а вот это уже похоже на обречённый стон мамонта, который понимает, что его снова переиграли.

– Папочка, мне уже двадцать семь годиков, – не успокаиваюсь я.

Надеюсь, когда-то у меня получится донести до моего невероятно любимого родителя, что я ненавижу, когда меня вот так опекают. Что я уже выросла из того возраста, когда какой-то мудак с писюлькой наперевес мог обидеть меня. И что теперь я сама могу эту писюльку завязать в красивый бантик.

Но для папочки я до сих пор всё такая же маленькая девочка Викулька с маминой улыбкой и его глазами.

– Тебе всего лишь двадцать семь! – рычит он. И следом сразу же раздаётся: – Давид! Я тебе голову оторву!

– Бать, да сколько можно? – слышу стон брата и теперь понимаю, что он с ним на видеосвязи.

Я знаю эту схему лучше этих двоих. И как сделать так, чтобы они меня не вычислили, тоже знаю. Ну, точнее, могу максимально отсрочить неизбежное. Потому что мужчины в семье Черноборов умеют находить даже то, чего в природе не должно существовать в принципе.

– Пап, не мучай брата, – тяжело вздыхаю я. – Через две недели приеду как новенькая. Не узнаешь меня. Обещаю.

– Викуля, малышка моя, ну будь умницей, – а вот и последний этап наступил. Теперь папа будет умолять. – Ты же сама сказала, что у меня сердце и давление. Мне нельзя нервничать, золотко моё.

– Папочка, не нервничай. Это всего лишь отпуск, – отвечаю я и понимаю, что пора прощаться. – Всё. Люблю-целую вас, мальчики. Не скучайте. Мне пора!

– Вика!

Последнее, что слышу от папы, прежде чем нажать отбой.

Поднимаю взгляд и смотрю на себя в высокое зеркало, что стоит в углу моей новенькой квартиры. Я копила на неё слишком долго: работа, своё небольшое дело по организации праздников, которое приносит не только доход, но и удовольствие. Куча нервов, бессонных ночей – и вот уже месяц я являюсь владелицей собственного жилья, о котором ещё никому не сказала.

А не сказала потому, что мой папочка уже проверил бы не только квартиру, но и весь квартал на соответствие его стандартам безопасности.

Но это всё лирика.

Я подмигиваю себе в зеркало и наслаждаюсь тем, как горят глаза от предвкушения. Лёгкий румянец на белоснежной коже. Волосы собраны в небрежный пучок, а платиновый блонд идеально подчёркивает черты лица.

Мобильный снова начинает звонить. Только в этот раз другой. Который я купила вчера вечером.

– Я уже готова, – вместо «привет» говорю, как только поднимаю трубку.

– Вика, что-то я переживаю, – отвечает моя единственная подруга Злата.

Мы с ней познакомились на последнем курсе универа, когда Злата дала мне списать, а я, чисто случайно, ей-богу, вырубила одного настырного мажора, который добивался внимания новенькой. И с тех пор мы не расстаёмся.

– Не переживай, – бодро отвечаю я и застёгиваю чемодан. – У меня уже всё упаковано. Нас с тобой ждёт насыщенная программа. Но сначала нужно выехать из города, чтобы папочка не засёк нас.

– Вот это меня и пугает, Вик, – слышу протяжный выдох Златы. – Дядя Давид нам головы оторвёт. Он уже звонил моему папе, – добавляет она тише. – И я даже не представляю, откуда он узнал, что мы куда-то собираемся.

А я даже не удивлена. Оперативно.

– Злат, ты же не говорила, куда ты на самом деле собираешься? – снова уточняю у моей Златки.

– Нет, – вздыхает она. – Все думают, что я еду на курсы повышения квалификации. Но может, всё же стоит сказать?

– Нет! – а вот я уже говорю жёстко. – Не порть нам отдых. Я хочу приключений. Хочу, чтобы мы с тобой просто оттянулись. И вообще, нам нужно забыться.

– Вика, это я рассталась с женихом, не ты, – бурчит Злата, и я снова слышу в её голосе болезненные нотки.

– А я твоя группа поддержки, – уверенно заявляю я. – Так что давай, выдвигайся в сторону аэропорта, как и договаривались. А я тебя там подхвачу. Зря я, что ли, взяла другую машину.

– Вик, ну может, всё же что-то попроще придумаем? Зачем нам этот поход, да ещё и в начале осени, – снова начинает эта трусиха.

– Злата, мы едем в этот тур, и всё! – возмущаюсь я. – Я тоже хочу перезагрузку. А нам это обещал наш гид.

– А я хочу в кроватку и киношку сопливую посмотреть, – вздыхает Златка.

– Так, послушай меня, – перехожу на тон, которым обычно уговариваю заказчиков не вешать на свадьбу сорок воздушных шаров в форме сердец. – Тебе нужно перестать думать, что мы совершаем преступление. Мы едем гулять по горам. С палатками, с чаем из котелка, с баней и, возможно, приключениями не по сценарию. Что в этом плохого?

– То, что ты везёшь с собой лук? – звучит вопрос от Златки, а я не могу сдержать смех.

– Нет, в этот раз я его дома оставила.

– Тогда ножи точно взяла, – и снова вздыхает эта страдалица.

– Это набор для пикника, – сразу нахожусь с ответом и придирчиво осматриваю комнату.

– Вика… – слышу обречённые нотки в голосе Златки.

– Ладно, – вздыхаю я. – Ножи – набор для самообороны на случай нападения особо наглых белок.

В трубке слышится сдавленный смешок, и я улыбаюсь в ответ.

– Помнишь, что ты сказала мне на прошлой неделе? – понижаю голос. – «Я хочу почувствовать, что я живая». Вот. Две недели. Никаких женихов, никаких пап, никакой охраны и страданий. Только мы и горы.

– Ладно, – наконец сдаётся Злата. – Но если нас найдут, я скажу, что ты меня похитила.

– Договорились, – хмыкаю я, а внутри разгорается покалывающее предвкушение. – Ты моя заложница, а я главарь банды.