Лина Мак – Её Лев. Капкан для хищника (страница 3)

За нашими спинами раздаётся густой, низкий голос с приятной хрипотцой. Такой звучал бы в рекламе виски. И очень плохо звучит в моём нынешнем настроении.

– Нет, – отвечаю, не оборачиваясь и стараясь не сильно рычать.

– Я даже ничего не сказал, – слишком самоуверенно.

– Вам и не надо. У вас на лбу написано.

Но вместо ожидаемой реакции большинства мужиков, которые с разбегу налетали на мою стену сарказма и яда, я слышу тихий ленивый смешок. Он почему-то проходит вдоль позвоночника странной дрожью быстрее, чем хотелось бы.

– Здесь нужно не так открывать.

Я вздыхаю, поворачиваюсь и… поднимаю голову. И да, я вот попой чуяла, что это тот самый, который несколько часов назад меня рассматривал. И сейчас убеждаюсь в этом. Но меня напрягает, что нужно смотреть на него снизу вверх: он выше меня прилично. Наверное, как брат ростом. Плечи, которыми можно двери выбивать, и серые глаза без грамма вежливости. Футболка обтягивает каждую мышцу, на запястье длинный старый шрам. Типичный тестостероновый член общества, как я их люблю называть.

– Мужчина, я двое суток в дороге, три часа в очереди на регистрацию, голодная, злая и с замком, который меня ненавидит. Так что либо вы…

Я притормаживаю свою пламенную речь, делаю глубокий вдох и растягиваю губы в улыбке.

– Слушай, мужик, иди-ка ты, – уже спокойнее продолжаю я, – сначала ровно километр, потом налево и ещё столько же. А там развилка, как в сказке: налево пойдёшь, направо… ну и прямо. Ты уж определись сам.

Он вскидывает бровь и склоняет голову набок, рассматривая меня внимательнее, как уже делал, а я начинаю хмуриться.

– А ты забавная, белобрысая. Это будет даже интересно.

А? Это сейчас было мне?

Рядом раздаётся какой-то невнятный звук от Златки, а я пытаюсь убедить себя, что убивать людей в первый день отдыха – это плохо. Я же хочу побыть здесь без папы. А не вызывать его на помощь, чтобы труп прикопать.

Но один мой внутренний таракашик взбунтовался и дёргает за нерв, который отвечает за адекватность.

Да, будет очень интересно. Особенно когда ты поймёшь, что я сейчас могу тебе что-нибудь проткнуть. Например, орган движения. Ходовой.

И судя по тому, как этот хрен снова хмыкает и разворачивается, чтобы уйти, он явно осознал всю степень тяжести обстоятельств.

– Ключ не крути вправо, – всё же бросает он, спускаясь со ступенек. – Заклинит. Влево и на себя.

Я провожаю его взглядом и понимаю, что он заходит в соседний с нашим домик. Зараза такая!

– Вика, да ну его. Ну открывай уже, – зовёт меня Злата.

И я открываю. С первого раза. Поворачивая ключ влево и на себя.

Златка ныряет в домик, а я бросаю убийственный взгляд на соседнюю дверь. Нужно, наоборот, поблагодарить. Вот только за что?

Но стоит мне только поднять ногу, чтобы войти в домик, как я замираю от голоса, который льётся в открытое окно соседнего домика:

– Да ты сама тактичность, Кара, – и слышу наглый смех. – Белобрысая? Оригинальный подкат.

И низкий хриплый ответ, от которого у меня снова бегут мурашки:

– Заткнись, Аким.

Ах ты зараза такая! Да и точно, как же я могла забыть. Меня тут белобрысой назвали.

Хм. Бедный мальчик. Ему же со мной по соседству жить две недели. И не боится.

________________________

Знакомимся

А вот и наша парочка!

Итак, прекрасная Виктория Чернобор.

Временно Виктория Дикая

27 годиков, как она уже сама сказала.

Прелесть, а не девушка. Папина принцесса, мамина гордость.

Умеет всего по немногу: стреляет из всех видов оружия, из лука, метает ножи, а еще любит гимнастику, борьбу и танцы.

Ой, и даже немного играет на пианино. Но это всё лирика, как сказала наша Викуля!)

А теперь, вашему внимания наш Лев!

Лев Караев. 35 годиков.

Темная лошадка, которая вывезла своих парней на совместный отдых.

Владеет охранным агентством и вообще, бывший сотрудник правоохранительных органов.

Слишком внимательный. Слишком наглый. Слишком высокий для нашей девочки. А ещё холостяк, который считает, что его сложно удивить в этом мире.

Будем воспитывать!

Глава 3

***

– Ты мне вот скажи, нахрена ты к ней пошёл, – не унимается Ким. – Она же всем своим видом показала своё высокомерное «фи», когда кривила свой прелестный носик у автобуса.

– Завались, сказал тебе, – уже грубее отрезаю и стягиваю через голову футболку, разворачиваюсь к окну.

И застываю.

На меня смотрят морозные глаза этой ледяной блондинки. И самое интересное, что я не вижу в них того, к чему привык.

Ни затруднённого дыхания, ни случайного облизывания сочных губ. А там точно есть на что посмотреть. Ничего. Только холодный интерес.

Я же откидываю футболку в сторону и складываю руки на груди, смотрю на неё в упор. А вот эта ведьма только демонстративно хмыкает, закатывает глаза и проходит в свой домик.

– Ох, ебааать, – присвистывает Ким, а я понимаю, что он прекрасно видел её. – Я таких ещё не видел. Ты смотри, как она тебя послала даже без слов.

– Ким, ты давно челюсть на место не ставил? – спрашиваю я, смотря на друга более внимательно.

Он делает шаг назад, поднимая обе руки вверх, и чуть склоняет голову набок. Но это будет не он, если не продолжит.

Мы слишком хорошо и давно знаем друг друга, чтобы не знать способности каждого.

– И я смотрю, замочек у неё открылся с первого раза, – вроде и спокойно говорит он, а я, какого-то хрена, начинаю закипать. – Способная какая. С первого раза поняла, как нужно вставлять и прокручивать.

А я вот нихрена не пойму, почему начинаю заводиться. Зло дергаю зипер на штанах и стаскиваю их вместе с боксёрами.

– Меня же не вставляет, – ржёт Аким. – Но бляха, ты видел, как эта блондиночка построила всех этих течных сучек? Я, блядь, чуть сам не стал по стойке «смирно».

– Ты заткнёшься или нет? – уже реально гаркаю на Акима.

И да, себе я могу признаться, какого хера меня так раздражает всё. Потому что теперь мои ребята будут думать, как бы куда присунуть свои писюны, а не о походе.

А мне придётся теперь всё это контролировать.

И вот не могла в этот раз приехать компашка старушек-одуванчиков.

– Слушай, а подружка этой белобрысой, такая милашка, – тянет Ким и демонстративно поправляет ширинку.

Хватаю куртку и зашвыриваю в этого мудака.

– Пошёл проверять парней, – рычу на него.