Лина Лира – Закодированное Эхо (страница 3)
— Для
— Она никуда не пойдёт с тобой, — прошипел Гром.
— А она рассказала тебе, как её мысли вели тварей на нас? Нет? Значит, не всё вам рассказывает ваша приёмница.
— Всё, — тихо сказала Алёна, выпрямившись. — Константин мёртв. Вожак сбежал, и кто знает, что у него в черепушке. Нас могут почуять. Мы идём
Она посмотрела на Грома:
— Он идёт с нами до базы. Его информация о мутантах-разведчиках нужна. А там он сам решит, уходить или нет.
— Алёна…
— Это не просьба, Гром. Тактическая необходимость. Если у этого вожака есть способность выслеживать меня, «Рассвету» нужны все данные. Даже от него.
Гром долго смотрел на неё. Искал свою послушную Сканер. Не нашёл.
— Как скажешь. По приходу доложишь Совету. А сейчас грузим трофеи. Выдвигаемся через коллектор. Леон — в центре строя. За ним присмотр.
— Как в детском саду, — усмехнулся я, но уже без злости. Интерес сместился с Грома на неё. Она сделала первый выбор. В свою пользу.
Пока грузили ящики, я поймал её за руку. Дёрнулась, но не вырвала.
— Хороший спектакль. «Тактическая необходимость» — звучит почти убедительно.
— Отвали.
— Боишься, что он выгонит меня, и ты не узнаешь, как это — направлять свой дар?
— Я боюсь, что из-за таких, как ты, гибнут такие, как Костя!
— Костя погиб потому, что мир — мясорубка, а ваш Гром пытается её ласкать. Ты хочешь ласкать её дальше? Или научиться выключать?
Она не ответила. Отвернулась. Но плечи были напряжены по-другому. Под грузом вопроса.
Мы пробирались по вонючей, тёмной трубе коллектора. Тьма здесь была субстанцией. Густой, вонючей, обволакивающей. Шли гуськом. Гром впереди. Два его бойца. Потом я. Потом она. Я чувствовал её взгляд между лопаток.
— Знаете, в чём отличие тварей из Паутины от нас? — сказал я, не оборачиваясь. — У них нет выбора. Они — программа. А мы всегда выбираем. Между пайком и пулей, своей шкурой и чужой. Вот вам история. «Красная Зона», склад «Меркурий». Зима, мороз под сорок. Две группы выживших. Мы и мирные с детишками. Консервов — на десять ртов. На двадцать — смерть.
Я услышал, как кто-то сглотнул. Алёна замерла. Даже Гром замедлил шаг.
— Можно поделиться. Прожить неделю, надеясь на чудо. Чуда нет. Через три дня — мор. Сначала слабые. Потом сильные начнут грызться. Медленная, уродливая смерть всех.
Другой вариант — решение уравнения. Лишние рты. Их — десять. Нас — десять. Их устранение даёт нам двадцать дней жизни. Шанс дойти до другой точки. Арифметика выживания. Не мораль — калории и вероятности.
В трубе стало тихо. Капли падали с потолка.
— Говорят, я тогда командовал. Говорят, я отдал приказ. Говорят, я лично… — я оборвал. — А смешное что? Никто не спрашивает, выжили ли мы. Дошли ли. Сохранили ли что-то человеческое. Им важен факт. Кровавый факт, чтобы тыкать пальцем: «Чудовище». Гром, ты так думаешь? Что я чудовище?
Гром молчал. Но по спине я видел — каждое слово впивалось крюком.
— Я не чудовище. Я реалист. Человек без надежды становится хуже любой твари. Тварь не мучается. А человек… он сходит с ума или начинает гордиться, придумывая оправдания. Я не придумываю. Я просто помню цифры. Десять и двадцать. И тишину после выстрелов.
Я обернулся. Свет фонаря выхватил кусок её лица. Глаза — широкие. Не в ужасе. В понимании.
— Тебя пугает не то, что я сделал, золотко. Тебя пугает, что в этой арифметике есть смысл. И что когда-нибудь твой «Рассвет» встанет перед таким же выбором. И твой Гром — он либо погубит всех, пытаясь остаться святым. Либо станет таким же, как я. С опозданием на десять жизней.
— Заткнись, Леон, — глухо сказал Гром.
Я прошептал ей:
— Видишь? Он не говорит, что я лгу. Он не может опровергнуть. Он просто просит заткнуться. Заткнуть правду. Но правда не умирает. Она гниёт. И воняет. Как этот коллектор.
Я развернулся и пошёл дальше.
Его слова ввинчивались в голову, пока я шла за ним. Красный снег. Дети, которых… Я представила — и внутри дёрнулось, тошнота подкатила к горлу. Но следом пришло другое: холодная, противная ясность. А что бы я выбрала? Если бы от моего решения зависело, выживут ли Гром, Костя, те двое бойцов? Я отогнала картинку, но она не ушла. Только трансформировалась в вопрос, который свернулся в груди колючим клубком. Я не знала ответа. И это пугало сильнее, чем любой Вожак.
Мы вышли из коллектора уже в сумерках, до «Рассвета» оставалось около часа ходу. Гром шёл впереди, не оборачиваясь. Леон — в центре, под присмотром бойцов. Я замыкала. Гул Паутины стих до фонового гудения, но теперь я слышала в нём новую ноту. Тихий, настойчивый пульс. Будто меня сканировали издалека. Или уже взяли в прицел.
Я сидел в пустом кабинете, пытаясь составить отчёт. Слова не шли. В ушах стоял её шёпот: «Они почуяли. Мои мысли».
Что за мысли? О чём она думала? О Леоне? Этот ублюдок вцепился в неё с первой встречи. Как клещ. И теперь… теперь она его защитила. «Тактическая необходимость». Её слова, но его влияние. Он уже начал перестраивать её логику. Подменять долг выгодой. Честь — эффективностью.
Я смял листок. Ошибка. Я должен был выгнать его сразу, как только он появился у ворот с этой подозрительной историей про «одиночное выживание». Но Совет «Рассвета» настоял: «Нам нужны бойцы, а не твои подозрения, Гром. У нас нехватка рук, а этот — ходячее оружие». Я позволил тактической выгоде затмить стратегическую угрозу. И теперь она смотрит в темноту не как в угрозу, а как в «возможность». Его слово. Чёртово, отравленное слово.
Леон | 23:40 | Склад ГСМ, восточный сектор
Темнота здесь густая, как смола, и пахнет соляркой, ржавчиной и крысиным дерьмом. Идеальное место, чтобы не спать и думать. Я сижу на бочке из-под горючего, чищу свой нож и слушаю, как по крыше барабанит дождь. Он начался час назад, и это хорошо. Следы смоет.
Меня хотят выгнать. Предсказуемо. Добрый командир Гром не потерпит инакомыслия в своём маленьком уютном царстве. Особенно если это инакомыслие лижет его любимой сканерше ухо.
Я усмехаюсь в темноте. Её реакция сегодня… она была идеальной. Не просто страх. Не просто вина. В ней проснулся азарт. Чёрт, когда она сказала «тактическая необходимость», глядя на него своими большими глазами, в которых плескалась паника и стальная решимость, у меня чуть не встал. Вот это сила воли. На грани срыва, но держит.
Гром, конечно, этого не оценит. Он увидит только непослушание. Угрозу своему авторитету. Он пойдёт по протоколу: изолировать угрозу (меня) и усилить контроль над активом (ею).
Значит, нужно действовать до завтрашнего утра.
Складной нож щёлкает, лезвие ловит слабый отсвет откуда-то сверху. У меня есть пара козырей. Первый — её любопытство. Оно теперь, как зуд, который она не сможет не чесать. Второй — информация. Не та, что у меня в голове (хотя и она), а та, что в моём скромном «аварийном запасе». Рация на зашифрованной частоте.
Если я уйду, Гром останется с ней один на один. С её растущей силой, с её сомнениями и с теми, кто за ней охотится. И он, со всей своей праведностью и уставами, проебёт её. Рано или поздно. Либо она взорвётся и притащит на базу всю Паутину, либо «Единство» найдёт её и вырежет «Рассвет», как банку консервов, чтобы добраться до перламутровой пуговицы внутри.
Мысль о том, что её кто-то другой может взять, заполучить, сломать… вызывает во мне не холодный расчёт, а что-то горячее и уродливое. Почти ревность. Моя. Она должна быть
Обратная связь
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.