Лина Коваль – Не надо боли (страница 5)
– Нормально все. Давай, Эмилия. До связи.
За два часа намываю всю квартиру.
Неудобно в прошлый раз получилось. Может, Ренату и все равно, а мне почему-то важно, чтобы он не подумал, будто я неряха. Правда, душ-то не работает. После уборки приходится вымыть голову в кухонной мойке.
Надев шорты и майку, феном хорошенько просушиваю волосы и решаю заплести косу. Затем хожу по дому в приподнятом настроении.
Чувства странные.
Будто громкость в теле прибавили.
Услышав короткий стук в дверь, пробегаю мимо зеркала и, остановившись, как бы между прочим сбрасываю лямку с плеча. Глаза становятся чуть темнее, почти синими. Волнение скатывается в низ живота, а лицо опаляет стыдом.
Помотав головой, возвращаю лямку на место.
Дурочка.
– Сейчас! – кричу.
Отворяю дверь и изумленно замираю на пороге.
– Добрый день. У вас с сантехникой проблемы?
– У нас, – разочарованно отвечаю и пропускаю в квартиру мужчину лет пятидесяти.
Окончательно расстраиваюсь, когда он, спустя два часа, уходит и оставляет за собой такую грязь, что плакать хочется.
Значит так, дядя Ренат?..
Я так понимаю, ты не приедешь…
Убрав все, наконец-то полноценно моюсь под душем, а перед сном снова открываю свой блокнот и пишу без заминки:
Глава 5. Ренат
В просторном кабинете нечем дышать, но, думаю, как минимум полчаса буду вынужден обходиться без воздуха.
Дело, над которым я работал полтора года, наконец-то сдано в соответствующие следственные органы, там его подготовят для передачи в суд, а я получил внеочередное звание и отпуск. И если первому вполне себе доволен, то второе – вроде как ни к чему.
Тем более служба продолжается.
– Аскеров Ренат Булатович, – читает мое досье генерал-майор, поднимает глаза и пристально, выжидающе смотрит.
– Верно, Василий Георгиевич.
Обычный наш мужик. Высокий, плечистый, с сединой в волосах и открытым, строгим лицом.
– Родился в Махачкале?
– Так точно, – с равнодушным видом выдерживаю тяжелый взгляд, после которого собеседник вновь обращает все внимание на мое личное дело.
Незаметно стискиваю зубы, потому что терпеть не могу этих межведомственных танцев с бубнами. Мы все присягали одной стране и одному президенту, а ведем себя, словно это не так. Каждый тянет одеяло в свою сторону, хотя лавры достаются уж точно не Лубянке.
Наши достижения и успешное завершение разрабатываемых операций не показывают по телевидению и не освещают на радио как героические эпизоды. А вот наши ошибки, случается, мелькают на экранах. Зачастую увы, уже с человеческими жертвами.
Сделать так, чтобы в вечерних новостях, транслируемых от Сахалина до Калининграда, сюжетов с происшествиями не было – вот в чем заключается наша работа. Если говорить не о внешней разведке, разумеется.
– Почему в личном деле нет информации о вашей семье, Ренат Булатович. Родители?
– Это закрытая информация. Код «Е-1».
Чувствую себя на собеседовании, хотя это ни хрена не оно. Работать нам вместе придется. Вопрос этот решен в таких кабинетах, где возражения просто не принимаются.
Рабочая группа «Магнолия» уже сформирована. Возглавляю ее я, а от Следственного комитета требуются два хороших следака. Добавлю своего специалиста по кибербезопасности и группу оперативников.
Может, и сработаемся.
– Вот как? Закрытая, значит. Жена, дети?
– Не имею.
И еще один неподвижный взгляд, цель которого…? Запугать? Показать, кто здесь главный?
Глупо, потому что кто из нас старший по званию? Очевидно, он. А вот по уровню специальных полномочий и допуску к государственной тайне – вряд ли, но мериться одним местом я не привык.
– Окончил Высшее воздушно-десантное училище, нес службу в специальном центре управления «Знамя». – Снова внимательно смотрит, но теперь его лицо абсолютно спокойно. – Пять командировок, включая зарубежные.
Киваю.
– Все так, Василий Георгиевич.
– Посещал секцию спортивной борьбы, занимается фотографией.
– Виноват.
Генерал-майор наконец-то выдает подобие улыбки, и я чувствую, что уголки моих губ тоже дергаются, но порыв этот сдерживаю. Ни к чему панибратство. Ситуации во время оперативного процесса могут быть разные.
– Хорошо, подполковник. Кстати, поздравляю с новым званием. Сколько вам? Тридцать три. Ваши родители могут вами гордиться.
Усмехаюсь чуть зло.
– Давайте перейдем к нашему вопросу. Есть ли у вас на примете сотрудники, которые могут обеспечить строгую секретность?
– Думаю, мы найдем людей. Мне нужно посоветоваться с коллегами. А ваш генерал… Ярославский, кажется?
– Олег Валентинович, – киваю.
Василий Георгиевич смотрит в открытое настежь окно. Туда, где на темно-синей воде играют солнечные блики, а на набережной, как всегда, многолюдно.
– Передайте ему привет от старого друга. И… еще, кажется, Литвинов…
– Полковник Литвинов, – киваю. – Давид Андреевич.
– Вы ведь вместе с ним были в… – снова смотрит личное дело.
– Вместе, – беру на себя смелость и перебиваю, чтобы не касаться некоторых тем. – Когда я могу рассчитывать на ваших сотрудников? Времени немного, задачи – сами понимаете – серьезные.
– Все понимаю, – он поднимается и протягивает руку для рукопожатия. – Выделим вам лучших из лучших.
– Маленькая просьба, Василий Георгиевич. Пусть они будут мужского пола.
– Я вас услышал, – смеется.
После встречи еду к себе, в Управление.
В башке одна работа, больше ничего.
По оперативной информации, агенты иностранной разведки уже хорошенько обосновались в столице и готовятся к крупному международному экспофоруму, который пройдет в сентябре. Осталось чуть меньше трех месяцев.