Лина Коваль – Мороз.К.О. - мэр Елкино (страница 41)
— Нам пиздец, Ваня!..
— Пизь-десь, — еще звонче выдает.
— Иван Тимурыч! — басит Бойцов. — Это вычеркни. Отставить. Нельзя так говорить.
— Пизь-десь, папа!..
Мы с Огневым, опустив головы, тихо ржем. У детского сада сидим молча, каждый в своих мыслях. Антоха дремлет после смены.
— Классный сын у тебя, — говорю Тимуру, когда он запрыгивает в тачку.
— Классный, — подтверждает. — Ты это, найдешь свою потеряшку и тоже заводи. Что я, один мучиться должен? Антоха вон, сразу вдвое план перевыполнил.
— Да куда там? — грустно улыбаюсь, вспоминая свою Мандаринку. — У нее медакадемия! Врачом мечтает стать… До семьи, говорит, еще не доросла.
— Самостоятельная, значит. Еще одна фенистилка.
— Кто? — усмехаюсь. — Феминистка?
— Вроде того.
У дома тети Феши даю Бойцову последние наставления, а потом, как на иголках, ерзаю на сиденье.
Тимур возвращается так быстро, что я разочарованно морщусь.
— Не вышло?..
— Почему не вышло? Вот!
Показывает зажатый в красном удостоверении лист бумаги. Потянувшись к нему, активно благодарю: — Спасибо, от души!..
Выхватив, читаю фамилию и точный адрес в Подмосковье.
Ох-ре-неть! Так не бывает…
Коновалова Ника Венцеславовна. По матери Солнцева.
Дочь Вени Коновала. Того самого олигарха и бывшего вора в законе, который меня в Елкино и определил.
— Ладно, парни. Я в Москву, — еле сдерживаюсь от злости.
— Да погоди ты. Тебе одному с этой вороватой родней не справиться, — озадаченно продолжает Бойцов. — Я тебе телефон Отца дам, — тянется к мобильному.
— Отец? Твой?
— Не в том смысле. Это фамилия. Влад Отец — мой старый товарищ-собровец, сейчас на пенсии, но мужик он правильный и тебе обязательно поможет…
Глава 32. Ника-Ника-Костяника
— М-да… Засада, однако, — хмурится Влад.
«Действительно», — думаю я, глядя на этого высокого шкафа с антресолями на руках. Слабаком себя не считаю, двоих – троих раскидать смогу, но этот явно таких, как я, ест на полдник и запивает кефиром.
Бывший спецназовец Владислав Отец встретил меня на железнодорожном вокзале, хмуро пожал руку и проигнорировал мое разукрашенное лицо. Сразу начал выспрашивать подробности про жизнь и бытие своего друга Бойцова, а затем, поняв, что я в этой теме безнадежно плаваю, переключился на вопросы о моей Нике.
— Это ведь не похищение, Константин? — вежливо спрашивает, управляя своим «Патриотом». — Просто чтоб я понимал, куда меня Тимур Иванович вписал.
— Нет. Если Ника не захочет уйти со мной, я настаивать не буду.
Правда, не буду.
Но о таком варианте даже думать не хочу.
У меня в заложниках ее чемодан. Там трусов на целое женское общежитие и кремов то же. А девочки обычно таким не разбрасываются. И у кого попало столько сокровищ не оставляют.
— Любовь, значит, — кивает Отец, поглядывая на навигатор.
Мы направляемся в Большие Вяземы. Именно там, по словам Никиной тетки, находится загородная резиденция Вени Коновала.
— Может, и любовь, — пожимаю плечами, рассматривая утреннюю Москву за окном.
— Так есть она, получается? Любовь-то?..
Хитро прищурившись, Влад тормозит на перекрестке и тут же грустно смеется.
— Мне вот уж сорок стукнуло, а я все думаю… Есть она или нет. Как со справедливостью... Что одну, что вторую не ищу.
— Просто ни разу не припекало, — ворчу себе под нос и царапаю пальцами заросший подбородок.
Влад тут же веселеет и, хмыкнув, плавно трогается с места.
— Припекало, — вздыхает с ностальгией. — Только не тот орган, который надо, видимо. И женат был, дочке вон пятнадцать уже. Взрослая такая, коза. «Пап, денег дай», «пап, хочу айфон», «пап, все в Турции отдыхают, а мать меня в Абхазию тащит, денег дай». И так по кругу.
Улыбнувшись, потираю бровь. Что такое подростковое вымогательство по Левке знаю.
— Я это к чему все, — продолжает Влад. — Твоей-то егозе годков сколько?
— Двадцать один.
— Ну вот… Там, куда мы едем, яблоку упасть негде — одни олигархи да аллигаторши. А ты мужик вроде нормальный, не из мажоров. Как бы зазноба твоя не слилась в последний момент…
— Ника не такая.
Сам говорю и сам же шубу ее вспоминаю. И серьги, оттягивающие карман пуховика.
Во всем этом только одно успокаивает — ее битая праворукая «Мазда». Могла ведь у папашки подороже машину попросить, а нет, видно, эту сама покупала. На свои кровно заработанные. Значит, хорошая она, самостоятельная.
— Короче, че я тебя учу? Сам все знаешь.
— Знаю.
Дальше оба молчим, каждый в своих мыслях.
В Больших Вяземах действительно яблоку негде упасть. Я, конечно, за всю жизнь многое повидал, но родительский дом Ники Коноваловой-Несолнцевой меня впечатляет. И она еще моему Альберту удивлялась?..
Остановившись с северной стороны, Отец глушит двигатель.
— Пойдем-ка, разведаем, что там…
На улице он осматривается на предмет камер и внимательно исследует забор не меньше трех метров в высоту. Он из желто-коричневого кирпича и с широкими пилястрами.
Сцепив руки в замок, наблюдаю за профессионалом, почесывающим затылок.
— Ну что, Константин? Будем штурмовать, — кивает Влад сам себе.
— В смысле?
— Штурм. Ты в армии был?
— Был.
— Ну слава богу. Значит, не малахольный.
Я снова пялюсь на кирпичную стену.
— Здесь перелезть нереально, — сомневаюсь.