Лина Коваль – Бывший 2. Роди мне сына (страница 14)

— Я это оценил. Хотя не скажу, что не ждал.

— В первую очередь это было бы нечестно по отношению к нему…

Замечаю, как Макрис кривит губами, и поспешно добавляю:

— … или к ней.

— Это сын, Вера, — тихо сообщает мне. — Вот увидишь.

Коротким взглядом мажет по моему животу, который я тут же прикрываю ладонью и отвечаю:

— Мне это совершенно неважно…

Следующие пять минут снова проводим каждый в своих мыслях.

— У меня тоже есть кое-какие пожелания, — произносит он, когда мы наконец-то заезжаем в город.

— Ладно.

— Будут такие ситуации, когда я просто буду сообщать, как именно надо поступить.

— В смысле?..

— Это будет происходить по одной лишь причине, что я знаю чуть больше. И мой мозг не взрывают гормоны. Я говорю — ты делаешь.

— Но…

— Я говорю — ты делаешь, Вера, — снова спокойно произносит. — Никаких тайн, недомолвок или поездок без моего ведома… Ты свободна. Можешь делать что пожелаешь, но просто сообщай где именно, хорошо? Степан будет рядом, я с ним свяжусь.

Адриан, не отрывая взгляда от дороги, склоняется, спокойно чуть сдвигает мои колени и извлекает из бардачка бумаги.

Холодное равнодушие ко мне, как к женщине, такое явное. Можно было бы уже привыкнуть, но я никак не могу…

— Это документы на дом, в котором ты жила перед тем, когда все произошло. Я не считаю твою квартиру плохой, но о безопасности речи не идет.

— Но… — вздыхаю, когда мы сталкиваемся горящими взглядами. — Хорошо. "Ты говоришь — я делаю". Я попробую.

— Мы попробуем…

Озираюсь по сторонам, понимая, что местность незнакомая. Несколько двухэтажных зданий выстроены по периметру небольшой, вычищенной от снега площадки.

— Где это мы?..

— Это стационар клиники моего друга. Той самой, в которую ты отправила меня с хомяком.

Морщусь, вспоминая разговор с Георгием. Буду знать, что язык у него, как помело.

— Андрей…

— Всё будет хорошо, Вера. Просто хочу, чтобы тебя осмотрели, — произносит он монотонно. — Здесь отличные специалисты.

— Но у меня есть свой, — настаиваю.

Адриан не отвечает. Выбирается из машины и, открыв заднюю дверь, извлекает пальто. Накидывает его на плечи.

Вздрагиваю, когда помогает мне выбраться, и порыв ветра неожиданно раскидывает мои волосы по плечам.

Чувствую, как пальцы Макриса мягко обхватывают мой локоть. Быстро добираемся до крыльца с вывеской «Афина». Волнуюсь.

— Расслабься, Вера. Ни о чем не думай и получай удовольствие, — советует Адриан, склоняясь над моим ухом.

Закатываю глаза и, пытаясь не прихрамывать, ворчу под нос:

— Расслабься?.. Сразу видно, что в гинекологическом кресле ты ни разу не был…

Глава 15

Адриан. Спустя две недели.

«Спасибо, Адриан. Мне действительно лучше. Эта неделя была мне просто необходима. И отель на уровне хорошей пятерки в Турции».

Захватив чашку из кофеварки, усаживаюсь за стол и вытягиваю ноги. Потираю заросшую щеку.

Общаться с Верой Стояновой сообщениями — что-то новое. И дело не в том, что письменный русский язык даётся мне с трудом, хотя и в этом тоже, чего уж скрывать. Зачем вообще набирать текст, если можно… позвонить? Однако половину последнего месяца мы контактируем исключительно с помощью печатных букв, и вопреки логике не могу не заметить — это идет нам на пользу.

Просмотрев отправленные мне фотографии заснеженного парка, ни на одной из которых нет единственного интересующего меня объекта в загородном комплексе, пишу ответ:

«Красиво. Я рад. Водитель заберёт в час. Будь готова».

Разум подкидывает новый крючок — можно было бы самому проветрить мозги?.. Два часа по практически пустой трассе. В тишине.

Идеально.

— Доброе утро, — бодро выговаривает Эрика, заходя на кухню и кутаясь в теплый свитер. — Ужасно холодно. Кстати, не забыл, что обещал сегодня заехать в школу к Хлое?..

— Конечно, я не забыл.

— Если уж ты решил, что мы останемся в России, нашей дочери пора усвоить — прогуливать занятия не лучшая идея.

В голосе сквозит недовольство, которое я по старой схеме пропускаю.

— Хлое сложно снова привыкать к своему классу. Два года в Греции, полная смена окружения, климата. Будь к ней более снисходительна. Ты, в конце концов, мать. Не добивай её, сейчас нужна наша поддержка.

Эрика морщится.

— Я… в нашей семье… — выделяет. — Как плохой полицейский. Все считают меня злой мегерой. Что Хлоя, то Ника. Что ты, Адриан…

— Это твои предположения, — почесываю подбородок. — Как и многое другое.

Например, «наша семья».

Разговор приближается к опасной теме, по существу которой я уже всё сказал. Больше мне добавить нечего, поэтому подхватив пустую кружку, поднимаюсь.

— Ты запретил пускать меня в телецентр, — зло произносит Эрика. — Как какую-то ненормальную!

С воинственным видом уставляется на меня. Дышит часто, но ещё пытается сдерживаться.

— Ты не сотрудник и неприглашенный гость, — отвечаю спокойно. — Нечего тебе там делать.

Хочется добавить, что в последнее время она особо много на себя берёт, но решаю не портить день утренним скандалом. А в скандалах ей нет равных.

Это её чертова сильная сторона.

— А общество греков? — продолжает постепенно выдалбливать дыру в моей голове. — Ты перестал вносить ежемесячные суммы для поддержки диаспоры, пошел против своего народа, Адриан. Я не узнаю тебя. Да что там… Мы все тебя не узнаём. Будто человек другой…

Конечно.

Кормушка слетела с дерева, поэтому все воробьи всполошились и собрались в кучку. Вот и Эрика уже в курсе. Диаспора в городе довольно сплочённая, чужие проблемы или, как им кажется, несправедливости воспринимают словно личную обиду. Лезут, куда не надо. А руки у греков и правда длинные. Во всех городских службах свои люди.

Молча прибиваю взглядом кутающуюся в свитер Эрику и махнув рукой, ухожу с кухни. Сжимаю зубы, когда слышу шаги сзади.

— Ты можешь мне объяснить, что происходит? Почему ты так себя ведешь с нами?

— С вами? — усмехаюсь.

— Со мной и с нашими девочками… — с обидой в голосе произносит.

Просто оскорбленная жена, — усмехаюсь в мыслях.