Лина Коваль – Бывший 2. Роди мне сына (страница 13)
— Я не женат, — произносит он спустя несколько минут… — И не был. Ты ошиблась. Во всём.
Опускаю взгляд, сглатывая ком в горле. Всё зря.
Боже, какая я дура!
— А Эрика не моя женщина… Но сейчас это уже не важно, Вера…
Глава 14
Адриан замолкает. Снова добавляет громкость на магнитоле и до самого въезда в город не говорит ни слова.
Я же перевариваю нашу беседу, как запоздалый, невкусный ужин.
Он не женат и не считает Эрику, ту самую блондинку, своей женщиной…
Это радует только по одной причине — я беременна от мужчины, который несвязан обязательствами с другой.
Больше по этому поводу нет ни одной эмоции. Те, что пытаются высунуться из укрытия, блокирую, отправляя подальше, потому что согласна с Макрисом — сейчас это всё уже не важно.
По этой же самой причине я не собираюсь у него спрашивать про дочерей… Это попросту больше не моё дело!
Мы больше не вместе и те обстоятельства, в которые попали… Нет, нет и нет. Горько вздохнув, опускаю голову.
Хватит, Вера.
Ты взрослый человек, и больше никогда не будешь винить обстоятельства. Ни за что. Но и себя упрекать не позволишь.
Я никому не желала зла, видит Бог. Смерти точно не хотела. В тот вечер была раздавленной, побитой, жалкой… Но не мстительной, незлой.
Даже совершив предательство, каждую ночь я искренне оплакивала душу человека, сидящего по левую руку от меня. Потому что не собираюсь его ненавидеть, и надо донести это до него…
Смотрю в окно и по привычке поглаживаю низ живота.
Когда снег растает, когда вырастет зеленая, сочная трава, а яркое летнее солнце устанет нагревать землю, мы встретимся с тобой, малыш. Очень не хочу быть мамой, которая злится, ненавидит и мстит.
Я буду другой.
Там под пальцами, я чувствую любовь… Это было глубокое, полноценное чувство, которое я вырвала вместе с клеем из сердца и перенесла, не обронив ни кусочка… К тебе, мой маленький.
Эту подводку я ежедневно повторяла в микрофон. Дни превращались в месяцы, месяцы перетекали в года…
Зимой, весной, летом, осенью.
Снова и снова произносила, что мне
Только…
С мамой ещё до болезни перестала делиться, с Адрианом… Думаю, всему виной разные менталитеты. С ним просто не получается быть искренней.
Зато я так мастерски научилась не чувствовать одиночества, что сама поверила. Даже профессиональные психологи не видели причин для терапии.
А мой малыш ещё совсем кнопка. Всего пять сантиметров там, внутри. Таких важных. Благодаря которым я уже столько про себя поняла и приняла. Осознала.
Украдкой поглядываю на Андрея. На сосредоточенное лицо падает теплый рассеивающийся свет, плечи напряжены, руки тоже.
Незаметно качаю головой и снова смотрю в окно на мимо пролетающие деревья, ночные стоянки и придорожные кафе.
Как мантру про себя повторяю.
Я есть любовь. Я есть прозрачный сосуд. Безнадежно хрупкий у основания, но с «закаленными» стенками. Да… Этот сосуд огранён, наполнен и омыт собственными слезами, но я не буду мелочной.
Я буду милосердной. Потому что эти зима, весна и лето последние, когда мне есть что сказать, но, черт возьми, не кому. Видит бог, они последние.
— Давай поговорим, — обращаюсь к Адриану. — Пожалуйста.
Он отрывает задумчивый взгляд от лобового стекла, будто тоже размышлял всю дорогу.
Медленно выключает звук. Тишина малость разъедает мою откуда-то взявшуюся решимость…
— Ты… правда будешь мне мстить? — спрашиваю, забывая о талантах интервьюера.
Не хочу юлить и строить догадки, пытаться выведать правду. От отца своего ребенка я намереваюсь получить её легально.
— Я похож на человека, который будет мстить женщине?
— Не отвечай, пожалуйста, вопросом на вопрос. Так не пойдет. Хочется рассчитывать на честный разговор, а не на флирт. Флирта я больше не хочу. Оставь это для других.
Макрис коротко кивает.
— Я не собираюсь тебе мстить, Вера.
— Пока я беременна? — настораживаюсь.
— Я, — выделяет. — Не собираюсь тебе мстить. И это не зависит от того, есть ли в тебе мой ребенок.
— Ты говорил, что посмотришь, хмм… что со мной делать. После того, как ребенок родится, — напоминаю. — Меня это беспокоит. Очень.
Адриан растирает подбородок и склоняет голову набок, сжимает руль.
— Я был зол, Вера.
— А сейчас?
— Меньше, — грубовато произносит.
Киваю.
Хоть что-то.
— Почему ты спрашиваешь про месть, Вера? — настораживается. — Тебе кто-то угрожает.
— Нет, — округляю глаза. — Кому я нужна…
Подумав около минуты, продолжаю:
— Я просто вся как на иголках. Ты пришел ко мне домой. Обзывался, угрожал, издевался.
— Не преувеличивай.
— Нет, Адриан. Ты… пугаешь меня. Я всё время словно в ожидании удара, — чувствую, что против воли вот-вот расплачусь. — Не могу спокойно жить, работать.
Мотаю головой.
Макрис молча слушает. Разве что дыхание становится тяжелее.
— Я всего лишь женщина, — вспыхиваю. — И я устала держать щит… Хочу просто жить, нормально работать, уйти в декрет, спокойно родить. Всегда считала себя ненормальной, исключительной, но сейчас… мне впервые хочется быть обычной. Обычной беременной женщиной.
Придерживаю подбородок рукой и отворачиваюсь к окну, потому что понимаю, что в моих глазах отчетливо блестят слезы. Вскрыть карты нелегко, но я верю, что это пойдет на пользу.
— Услышал, Вера, — произносит Адриан ровно. — Прекращай…
Чувствую себя заведенной, поэтому просто не могу остановиться. Продолжаю:
— Я перед тобой не верчу хвостом. Было и прошло, Андрей. Было. И прошло. При этом не изображаю твою непричастность к своей беременности, не унижаю тебя признаниями, что ребенок от другого мужчины или что там ещё обычно в нашем случае бывает…