Лина Коваль – Бывший 2. Роди мне сына (страница 11)
— Тебя выгнали со съёмки?..
— Да. Анатолий Аркадьевич сказал, что это твоё решение.
— Он так сказал? — Адриан злится.
Задумываюсь и потираю лоб.
— Нет, — произношу виновато. — Он что-то говорил про отдел маркетинга.
— Возможно. Я дал задание изучить рейтинги всех сотрудников, чтобы избавиться от тех, кто чувствует себя комфортно в роли балласта.
— Ясно, — удовлетворенно вздыхаю. — Значит, произошло недоразумение.
Телефон на панели звонит, поэтому я отворачиваюсь, успевая заметить женское имя на английском. За окном враз становится пасмурно…
— Да, — отвечает Адриан спокойно.
Мелодичный женский голос интересуется:
— Во сколько ты сегодня…
— После шести.
— Хорошо, поняла. Хлоя останется у Ставридисов. Тогда… может, заберешь Нику из детского сада?..
Прикрываю глаза, переживая очередную остановку сердца. Почему это так больно, а?..
— Заберу. Позвони воспитателю…
Убирает обратно мобильный.
Инстинктивно сложив руки на животе, опускаю голову. Поверить не могу. Это действительно его семья…
— Разве… разве ты когда-нибудь меня любил?.. — спрашиваю выразительно, находясь на грани отчаяния. — Так, как я тебя… Любил?..
Закусываю внутреннюю сторону щеки. Хочется рвать волосы на голове. Рвать. Клоками. Драть. Вспарывать кожу. Всё то угодно, чтобы трансформировать накатывающую боль.
Лишь бы не чувствовать этой зияющей дыры в душе.
— Ты бесчувственный, Адриан!
Мажу взглядом по большим рукам, плотно сжимающим руль.
Тишина в салоне автомобиля раздражает всё моё тело. До кончиков пальцев…
Ненавижу!
— Бесчувственный! — зачем-то повторяю и отворачиваюсь к окну.
Уже практически забываю суть своих претензий, когда раздаётся хриплый, тихий голос:
— А что чувствуешь ты, Вера… вспоминая Умарова?
Еле заметная судорога поражает ноги. Внутри холодеет…
Прикрыв ладонями губы, громко всхлипываю. До крика. Свет от встречных машин рассеивается из-за слёз. Слёз, которые я копила в себе долго, потому что до последнего запрещала себе думать про взрыв…
— Я думаю, что я очень плохая. Самая плохая, — признаюсь, запрокидывая голову к потолку.
Адриан молчит. Не успокаивает, но и не добивает, хотя мог бы.
Спустя несколько минут на мои колени опускается пачка с салфетками.
— Возьми. И хватит рыдать. Ничего уже не вернуть, Вера…
Вытягиваю одну.
— И больше никогда не задавай мне глупые вопросы, — продолжает он.
Мне вдруг до хрипоты хочется освободиться и высказаться. Я действительно постоянно думаю о том, что могу быть виновата в смерти другого человека. Моя душа каждый день словно зарастает диким, колючим плющом, до нутра, до сердцевины скоро будет совсем не добраться.
Адриан отворачивается к своему окну и откашливается.
— Я не делала ничего намеренно, Андрей, — шмыгаю носом и вытираю салфеткой сопли, больше похожие на воду. Тут же пугаюсь, потому что, скорее всего, заболела. — Ты можешь считать меня кем угодно, но я не желала никому смерти…
— Прекрати, — морщится он, заводя двигатель. — Не собираюсь это выслушивать. Я не священник и не отпускаю грехи.
Направляет автомобиль на дорогу.
Откидываюсь на подголовник и прикрываю глаза. Пытаюсь остановить поток слез, но это сделать просто невозможно.
К священнику с моей проблемой не пойдешь, а выговориться мне необходимо. Мы минимум на час только вдвоём. В закрытом пространстве его автомобиля.
И пусть этот мужчина внезапно стал чужим…
Пусть он меня обманывал…
Выслушать меня ему придётся…
Глава 13
— Я не планировала идти на тот приём…
Закусываю губу, ожидая хоть какую-то реакцию. Малейшую…
Автомобиль набирает ход. За окном холодно и тени в сумрачном лесу видятся страшноватыми, а в салоне — сухо, жарко и… неспокойно.
Адриан прекрасный водитель, поэтому окончательно расслабляюсь. А потом неуклюже, кое-как стянув рукава, снимаю верх от комбинезона.
Раздеваться на фестивале я не планировала, поэтому сейчас остаюсь в светло-сером лонгсливе от термобелья. Потяжелевшую в последнее время грудь слишком откровенно облегает ткань, но я прикрываю это дело замком из рук.
Выходит сносно.
— Не планировала, — продолжаю, выправив волосы. Смотрю в окно прямо перед собой. — Так получилось…
— Хватит, блядь…
Адриан сердится, бьёт по рулю, прибавляет громкость на магнитоле. Полностью зеркалю его злость, кручу переключатель в обратную сторону, сжимаю кулаки и хриплю:
— Ты выслушаешь меня, Андрей. Даже если мне придется применить силу.
Воинственно уставляюсь на него.
Белая рубашка в сумерках смотрится так ярко, что моргаю и отправляю взгляд выше. Уголки сцепленных воедино губ подергиваются и Адриан усмехается:
— Хотелось бы на это посмотреть.
Только вот мне не до шуток, черт возьми! Видит Бог, я пытаюсь быть честной. Хотя бы сейчас, когда уже ничего не исправить.
— Разве ты не видишь, как мне плохо? Я словно в воздухе зависла. Проживала тот день миллионы раз, — всхлипываю, закрывая лицо руками. — Тысячи раз в мыслях я вновь и вновь одевалась, выходила из дома и выдвигалась на тот приём. Снова и снова, черт возьми. Каждый раз надеясь, что вот-вот что-то может произойти. Не знаю, что, — кричу, вытирая слезы, тру глаза. — Лучше бы я попала в аварию, у меня пробило колесо, начались месячные. Всё что угодно… зачем я туда поехала? Зачем?
Адриан медленно отводит пустой взгляд от дороги и мажет им по моему лицу, словно острой бритвой. Абсолютно безэмоционально. Его тело будто бы расслаблено, но по тому, как вздрагивает кадык, понимаю, он тоже нервничает.
— Зачем? — спрашивает еле слышно.
— Я не хотела быть там. Сразу чувствовала. Когда ты ушел тогда… утром. Я правда решила туда не ходить. Клянусь…
— Кто дал тебе пригласительный?