Лина Колтыга – Озарение (страница 9)

– Верочка, дочка! Как ты? Всё в порядке? – в голосе матери тут же зазвучала тревога.

– Всё хорошо, правда, – я поспешила успокоить её. – Мам, у меня есть просьба. Можешь переснять на телефон фото из детского лагеря и прислать мне?

– Конечно. А зачем? – удивилась она.

– Да тут такое дело… – я пыталась подобрать слова. – Встретила парня, он говорит, что тоже в лагере работал. А я его совсем не помню.

– Так приезжай домой, вместе посмотрим альбом.

– Мам, не знаю, когда теперь получится приехать, – вздохнула я.

– Вера, может, хватит уже этой беготни? Лучше на учёбе сосредоточься. Мы с папой будем высылать тебе деньги. Слышишь?

– Да, мам, слышу. И очень благодарна вам. Но я правда справлюсь сама. Просто хочу разобраться с этим парнем, вдруг действительно вместе работали?

– Хорошо, сейчас всё сделаю. Жди! – сказала мама и, словно опомнившись, поспешно добавила: – Но пообещай, что в ближайшее время приедешь!

– Конечно! Целую и обнимаю тебя. Отцу привет!

Мы распрощались. Я приготовила бутерброд, налила чай и, устроившись за столом, попыталась вспомнить Андрея. Перебирала в памяти эпизоды из лагерной жизни, но его лицо никак не всплывало. Как бы я ни старалась, всё оказалось напрасным.

Вдруг раздался звук входящего сообщения. Я поспешно схватила телефон, открыла фото и увеличила изображение.

Это был групповой снимок вожатых, сделанный в конце сезона. Я внимательно разглядывала лица. Прошло чуть больше двух лет, и я без труда вспоминала имена и фамилии каждого, кроме Андрея, который тоже присутствовал на фото.

– Здесь помню, а здесь не помню, – невольно вырвалось у меня.

Отложив телефон, я замерла, уставившись в одну точку. В голове перемешались яркие воспоминания о лагере и полное отсутствие образа Андрея в этих картинах. Как такое возможно? Ведь он есть на фото, а я ничего не могу вытащить из памяти.

Решив не откладывать, снова схватила смартфон и набрала номер парня.

– Андрей, прости, что опять беспокою, – начала я, стараясь говорить ровно. – Можешь чуть подробнее рассказать о событиях в лагере? Что‑то конкретное. У меня никак не получается тебя вспомнить.

– Ты серьёзно? – в его голосе звучало неподдельное удивление. – Мы ведь почти не расставались тогда. Помнишь, как устроили ночной квест для старших отрядов? Ты ещё придумала эту безумную систему подсказок с фонариками.

Я невольно улыбнулась:

– Квест помню. И систему подсказок тоже. Мы тогда полночи бегали по территории.

– Вот! – обрадовался он. – А я помогал тебе всё организовывать. И потом у костра сидел рядом, пел вместе с тобой.

Я напрягла память. Костёр, гитара, смех… Да, всё это было. Но лица Андрея среди этих воспоминаний не было. Словно кто‑то аккуратно стёр его из моей памяти, оставив только пустые места.

– А ещё помнишь, как ты случайно опрокинула ведро с водой на вожатого из соседнего отряда? – продолжил парень. – Он так смешно глазами вращал, а ты стояла с этим огромным ведром и не знала, куда спрятаться от стыда.

– Помню! – воскликнула я. – Это было ужасно неловко. Но я была одна в тот момент.

– Нет, я рядом был, – мягко возразил он. – Даже попытался прикрыть тебя, когда вожатый обернулся.

Я замолчала, стараясь сопоставить его слова с тем, что хранила память. Ничего не складывалось.

– Слушай, – осторожно сказала я, – может, ты помнишь что‑то ещё? Какое‑то событие, где мы были только вдвоём?

Парень даже не задумался:

– До сих пор вспоминаю, как практически каждый день прогуливались до утёса, а потом смотрели на закат.

В моих воспоминаниях тоже фигурировал утёс, куда я приходила по вечерам. Мне доставляло удовольствие наблюдать за плавным течением реки и за тем, как солнце скрывается за горизонтом. Эти прогулки постепенно превратились в ежедневный ритуал, однако я хорошо помню, что всегда ходила туда одна.

– Понятно, – тихо сказала я. – Спасибо, что попытался помочь.

– Может, со временем вспомнишь, – утешил Андрей. – Главное, что сейчас мы снова встретились.

– Да, наверное, – я постаралась, чтобы голос звучал бодро. – Ещё созвонимся, ладно?

– Конечно. Если что, я на связи!

Я положила трубку и снова уставилась в пространство, испытав странное ощущение, словно часть моей жизни существовала параллельно с чужой, но я этого не замечала. Или не хотела замечать?

Ослабленный болезнью организм отчаянно требовал отдыха, и я решила, что история с моей частичной амнезией вполне может подождать до завтра. Не раздеваясь, прилегла на обшарпанный диван и почти мгновенно провалилась в сон.

Глава 4

Я вжалась в стену, пытаясь стать незаметной, но Даниил не отступал. Он швырнул букет на пол с такой яростью, что цветы разлетелись в стороны, и снова навис надо мной, отрезая путь к отступлению.

– Ты знала его один день, а оплакиваешь, словно вы двадцать лет счастливо прожили в браке, – голос сочился злобой.

– Это жестоко, – едва слышно прошептала я.

Резким движением оттолкнула Даниила и, не оглядываясь, направилась к выходу, не ощущая ни единой эмоции, словно кто‑то выключил все чувства одним щелчком.

Я механически двигалась вперёд и кое‑как доковыляла до общежития. Как назло, лифт не работал. Подъём на седьмой этаж растянулся в бесконечность: каждая ступенька, каждый поворот лестницы будто проверяли меня на прочность.

Лишь когда за мной захлопнулась дверь моей комнаты, плотина прорвалась. Эмоции хлынули потоком, разрывая душу. Слёзы катились по щекам, оставляя горячие следы.

Ещё вчера мир казался светлым, безоблачным, полным новых открытий и радости. Сегодня же передо мной расстилалась лишь непроглядная безнадёжность.

Мой мир разбился вдребезги, и острые осколки теперь впивались в сердце. Боль была настолько нестерпимой, что единственным желанием стало избавиться от неё любой ценой.

Решение пришло молниеносно. Не дав себе ни секунды на осмысление, я бросилась к окну, рванула створки настежь. Взобралась на подоконник – холодный ветер ударил в лицо, растрепав волосы, словно пытаясь остановить. Но я не колебалась. Сделала шаг в пустоту и тут же с ужасом осознала, что это конец, передумать невозможно.

Тело рассекало пространство, ветер свистел в ушах, а перед глазами проносились яркие обрывки воспоминаний.

За мгновение до удара о землю я ощутила всепоглощающий страх, дикий, первобытный, от которого кровь застыла в жилах.

Я открыла глаза и резко села, растерянно оглядываясь. Помещение было незнакомым, но через мгновение память вернула меня к реальности, и я поняла, что это моё новое место жительства.

Сердце бешено колотилось, липкий страх всё ещё сковывал тело. Глубоко вдохнув, я с облегчением осознала, что это был всего лишь сон. Но реалистичность поражала. Каждая деталь, каждая мысль отпечатались в сознании так чётко, будто всё произошло наяву.

Воспоминания о кошмаре не отпускали. Я помнила то спонтанное, мгновенное решение прекратить боль, даже ценой собственной жизни.

На лекциях по общей психологии Игорь Александрович говорил, что сны – это подсказки подсознания. Что же означало это видение? Неужели я могла так поступить, если бы болезнь не свалила меня с ног…

Поёжившись, я встала с постели. В квартире было по‑настоящему зябко. За окном царила осенняя хмурь: небо налилось свинцовой тяжестью, а в воздухе висела мелкая морось, будто сама природа решила добавить тоски к моему настроению. Отопление ещё не включили, и каждый вдох отдавал ледяной свежестью, оседая где‑то в груди.

В мечтах я рисовала идеальный день: горячая ванна с ароматной пеной, мягкое полотенце, свежая одежда, чашка чая с лимоном и бесконечный марафон любимых сериалов под тёплым пледом.

Но реальность оказалась куда прозаичнее. Весь гардероб и большинство личных вещей оставались в общежитии. В сумке обнаружился лишь скромный набор из больницы: зубная щётка, паста, маленькое мыло и полотенце.

На автомате я принялась за утренние ритуалы. Умылась ледяной водой, почистила зубы, протёрла кожу влажным полотенцем, заплела волосы в косу.

В отражении зеркала увидела незнакомую девушку. Лицо осунулось, приобретя землистый оттенок, а глаза потухли, словно в них погасили свет.

Пыталась отыскать хоть искру жизни, хоть тень прежней себя. Но увидела лишь усталость, проступившую на лице, как разводы на старом фото.

Закрыла дверь на ключ и направилась к лифту. Но не успела протянуть руку к кнопке вызова, как створки плавно разъехались, словно ждали именно меня. Я замерла в нерешительности. Двери сомкнулись, но тут же снова разъехались.

Судорожно сглотнув, я робко шагнула внутрь. В тот же миг кнопка первого этажа вспыхнула красным светом, и кабина плавно тронулась вниз. Я стояла, затаив дыхание, считая про себя секунды.

Как только двери распахнулись, я рванула наружу, не разбирая дороги. Остановилась лишь на автобусной остановке, тяжело дыша. Сердце колотилось как бешеное – то ли от бега, то ли от липкого страха, сковавшего всё тело.

К остановке подъехал автобус, и я юркнула внутрь, с трудом протискиваясь между пассажирами. Раньше давка в общественном транспорте выводила меня из себя, заставляла нервничать. Теперь же я невольно радовалась этой тесноте, ощущению, что вокруг люди, жизнь, реальность.

Лишь выйдя на своей остановке, я остро ощутила пронизывающий холод. Ветер пробирался под одежду, ледяными щупальцами касаясь кожи. Общежитие находилось недалеко, но за это короткое расстояние я успела продрогнуть до костей.