Лина Колтыга – Озарение (страница 2)

С причёской решила не мудрить и собрала волосы в небрежный пучок, намеренно оставив несколько свободных прядей, которые игриво обрамляли лицо. Добавила лаконичный акцент – жемчужные гвоздики в ушах – и нанесла полупрозрачный блеск для губ, придающий лицу лёгкое сияние.

Бросила взгляд в зеркало. В отражении на меня смотрела высокая, стройная брюнетка с пронзительно-карими глазами, в которых плясали озорные искорки. На губах играла улыбка, от которой на щеках появлялись едва заметные ямочки.

Образ получился именно таким, как мне хотелось. Я выдохнула, поймала свой взгляд в зеркале и улыбнулась: можно идти.

На крыльце меня остановил изрядно выпивший Лёха Мезенцев, староста параллельной группы.

– Верка, ну ты сегодня огонь! – расплылся он в улыбке. – Может, забудем про эту вечеринку и вдвоём затусим?

Стало очевидно, что Лёха не смог пройти фейсконтроль и теперь пытался найти компанию для продолжения вечера.

– Спасибо за комплимент и предложение, но я, пожалуй, откажусь, – вежливо ответила я.

– Ну и зря! – он заговорщицки подмигнул, беря меня под руку. – Знаешь, есть древнее поверье: староста должна встречаться только со старостой!

Я посмотрела на парня и улыбнулась:

– Ты сейчас на себя намекаешь?

– Смейся-смейся! Потом сама ко мне прибежишь, а я ещё подумаю, стоит ли соглашаться! – надулся он.

– Ну теперь понятно, что нет смысла даже пробовать, – со смехом ответила я и, ловко вывернувшись, сбежала по ступенькам.

Звуки танцевального трека и весёлые голоса становились всё громче по мере того, как я приближалась к клубу.

Охранник на входе мельком взглянул на меня и кивнул, пропуская без лишних вопросов. Я шагнула внутрь, и меня тут же окутало тёплой волной клубного воздуха. Музыка ударила по ушам, заставляя сердце биться в такт басам. Разноцветные лучи света плясали на стенах.

Я на мгновение остановилась у входа, давая глазам привыкнуть к полумраку и разноцветной иллюминации, а затем медленно двинулась вперёд, лавируя между танцующими людьми, надеясь наконец увидеть знакомое лицо среди этого праздничного хаоса.

Спустя буквально минуту взгляд выхватил фигуру Димы: он стоял в глубине зала рядом с Ирой. Они увлечённо о чём-то беседовали, то и дело заливаясь искренним смехом. По их непринуждённым жестам и тёплым улыбкам было очевидно, что им действительно хорошо вместе.

Внутри что-то неприятно сжалось, и настроение, ещё минуту назад приподнятое, безнадёжно испортилось. Я невольно сжала кулаки, пытаясь унять внезапную волну раздражения.

В этот момент Дима посмотрел на меня. Наши взгляды встретились, и на долю секунды в его глазах промелькнуло удивление, а может, и что-то ещё. Я не стала разбираться. Резко развернувшись, твёрдым шагом направилась к гардеробу, стараясь не обращать внимания на разочарование, разливающееся в груди.

Уже у выхода парень окликнул меня:

– Вера, подожди!

Я застыла на месте, остро стыдясь своего нелепого порыва. Уверенность, с которой я вошла в клуб, испарилась без следа, и это раздражало ещё больше. Слыша, как Дима приближается сзади, я, не оборачиваясь, выпалила первое, что пришло в голову:

– Просто вспомнила, что у меня есть срочные дела.

Он подошёл вплотную.

– Можно хотя бы проводить тебя?

Я пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал безразлично:

– Как хочешь.

Толкнула дверь и вышла на улицу. Дима последовал за мной. Тёплый сентябрьский вечер дышал свежестью, в воздухе плавали тонкие ароматы бабьего лета.

Молчание затягивалось. Я лихорадочно искала повод, чтобы объяснить свой поспешный уход из клуба, но мысли разбегались. В отчаянии я завела разговор о первом, что попалось на глаза, стараясь придать голосу непринуждённый тон.

– Интересно, что здесь будет?

Между клубом и общежитием раскинулась масштабная стройка. К зданию «Сферы» пристраивали новое сооружение. Грубые бетонные блоки резко контрастировали с нарядным, тщательно продуманным фасадом праздничного заведения.

Дима улыбнулся:

– Клуб, похоже, расширяют. Поговаривают, что пристраивают помещение под боулинг и бильярд.

– Ого, серьёзно?

– Ну да. Представляешь, друзья рассказывали, что через стройку бесплатно пробираются на вечеринки.

Я скосила глаза, придав голосу игривую строгость:

– А ты, значит, по стройкам не шастаешь?

– Да всё как-то не получается, – пожал он плечами. – Дел много.

– И что же у тебя за дела в восемнадцать лет? – шутливо спросила я.

Мы шли по тихой улице, фонари отбрасывали на асфальт тёплые пятна света. Дима вдруг замедлил шаг, словно подбирая слова.

– Слушай, я давно никому этого не рассказывал… В общем, у меня всё не так просто в жизни было, – начал он чуть смущённо.

Я покосилась на него, но промолчала, видно было, что ему нужно выговориться.

– Когда мне десять стукнуло, отец просто взял и ушёл. Собрал вещи и испарился.

Он замолчал, глядя куда-то вдаль. Я невольно придвинулась ближе.

– Мама тогда беременная была и совсем расклеилась. Депрессия, все дела. А когда братик родился, она сразу погрузилась с головой в работу и дома почти не появлялась.

– Ничего себе история! А кто за вами присматривал? – осторожно спросила я.

– Бабушка к нам переехала. Но через два года серьёзно заболела и слегла. – Дима потёр переносицу. – В общем, пришлось резко повзрослеть.

– Это как? – не поняла я.

– Да вот так. Готовить, убирать, за бабушкой ухаживать, с братом сидеть, в школе объясняться за прогулы. – Он усмехнулся. – Поначалу думал, что сдохну от усталости. А потом как-то втянулся. Научился всё по часам расписывать, деньги считать, с преподавателями договариваться.

– И ты один всё это тянул? – в моём голосе невольно прозвучало восхищение.

– Не совсем, конечно. Мама старалась помогать. Но в основном всё держалось на мне.

– Как ты смог выстоять? – вырвалось у меня.

– А куда деваться? – он пожал плечами. – Когда выбора нет, как-то справляешься. Иногда хотелось всё бросить, конечно. Но потом думаешь: а кто, если не я?

Я шла рядом, пытаясь представить, каково это – в двенадцать лет стать главным во всей семье.

– Сейчас полегче, – продолжил он. – Брат подрос, бабушка восстанавливается. Но тот период меня точно изменил.

– Ты крут, – честно сказала я. – Я бы, наверное, не справилась.

Он засмеялся:

– Да ладно, ничего особенного. Просто жизнь такая.

Разговаривая с Димой, я всё сильнее ощущала внутреннее волнение. В отличие от большинства моих знакомых парней, он был совершенно другим человеком. В нём не было ни капли напускной важности, ни одной грубой шутки, ни малейшего желания казаться лучше, чем он есть на самом деле.

Вместо этого – спокойная уверенность и внутренняя сила. Парень не пытался произвести впечатление, не строил из себя того, кем не являлся.

В каждом его движении, в каждом слове чувствовалась естественность и неподдельная доброта, а глаза светились теплотой и искренностью.

Дима не был похож на тех сверстников, которые постоянно жалуются на жизнь или ищут, на кого бы переложить свои проблемы. В нём чувствовалась настоящая зрелость: он умел отвечать за слова, справляться с трудностями и не прятаться от ответственности.

Рядом с ним было удивительно уютно, как в прохладный осенний вечер, когда за окном дождь и ветер, а ты сидишь в мягком кресле под тёплым пледом с чашкой ароматного чая, ощущая покой и защищённость, которые редко удаётся испытать в суете повседневности.

– Прости, загрузил тебя своими проблемами, – вдруг смутился он, видимо, решив, что я замолчала от неловкости.

– Да ты что! – поспешно возразила я. – Наоборот… Впечатлена.

– Не слишком тебя задерживаю? – осторожно спросил парень.