Лина Колтыга – Другая реальность (страница 4)

– Ася, сюда! – позвал Саня. – Здесь пожарная лестница, по ней спустимся.

Перспектива меня не радовала. Я заурядный человек с обычным страхом высоты.

– Да не трусь, – подбодрил он. – Я первый, а ты за мной.

С обезьяньей ловкостью Сашка перемахнул на ржавую скрипучую лестницу и начал спуск, а я застыла, парализованная страхом.

– Ну давай же, не дрейфь! Просто не смотри вниз.

Я осторожно перевалилась через край и мёртвой хваткой вцепилась в холодный металл. Каждый шаг отдавался дрожью во всём теле. Но постепенно страх ослаб, уступая место адреналину. Мы спрыгнули на крышу хрущёвки и обнаружили запертую чердачную дверь. Сашка, не раздумывая, разбежался и выбил её плечом.

Мы проскочили через подъезд и оказались в гулком, сыром подвале. В спешке о фонарике, конечно, никто не подумал, да и свой мобильник я забыла дома. Сашкин телефон разрядился, и пришлось пробираться в кромешной тьме на ощупь, минут двадцать, пока наконец не наткнулись на холодную, круглую крышку люка.

– Сань, это что? – прошептала я.

– Вход в катакомбы. Дом старый, его после войны строили. Отсюда мы должны попасть на заброшенную станцию метро, – ответил он.

Сашка чиркнул зажигалкой. Пламя дрогнуло, выхватив из тьмы узкую, крутую, ржавую лестницу, уходящую вглубь, словно в тёмную бездну. Ступени покрывала слизь и паутина. В некоторых местах металл насквозь проржавел, грозя рассыпаться от малейшего давления.

– Откуда ты знаешь этот путь? – спросила я, невольно сжимая пальцами край куртки.

– Ась, даже не представляю, как объяснить… Просто маршрут возник в голове, со всеми деталями, и команда – бежать, – растерянно пробормотал Саша.

В его голосе сквозила неловкость, почти стыд. Чувствовалось, что другу неприятно говорить на эту тему, и я решила больше не расспрашивать. Зажигалка погасла, оставив нас наедине с тишиной, в которой звучало лишь наше дыхание и далёкий, едва уловимый гул.

Мы подождали, пока глаза привыкнут к темноте и молча двинулись вперёд. Сырой, затхлый воздух лип к коже. Стены туннеля из неровного кирпича, местами обвалившегося – сжимали пространство. Под ногами хрустели осколки, песок, что‑то ещё, чего не хотелось разглядывать. Каждый шаг отдавался глухим эхом.

Я держалась ближе к Сашке, чувствуя тепло его плеча. Иногда он останавливался, прислушивался, потом снова уверенно шёл, будто и вправду видел перед собой не тьму, а чёткий путь.

Через некоторое время туннель расширился, превратившись в подобие галереи. Здесь пахло плесенью и застоявшейся водой. Мы упёрлись в ржавую, тяжёлую дверь с массивной щеколдой. Сашка налёг на неё плечом, потянул за ручку. Металл застонал, заскрежетал, но постепенно поддался. С жутким визгом щеколда отошла, и дверь приоткрылась, выпуская из‑за себя облако пыли и запаха сырости.

Мы вышли в тоннель метро: низкий свод, рельсы, уходящие вдаль, и тишина, настолько глубокая, что казалось, будто мы очутились в другом мире. В воздухе висела лёгкая взвесь – пыль времени, осевшая на всём, что здесь было.

– Получилось, – прошептал Сашка, и в его голосе прозвучало не торжество, а скорее изумление.

Мы пошли вдоль рельсов, стараясь не шуметь. Издалека пробивался тусклый свет. Шаги отдавались гулко, будто метро прислушивалось к нам. Из тёмных боковых проходов временами доносился едва уловимый шорох, а в периферии зрения мелькали размытые силуэты. Я заставляла себя сосредоточиться на дороге, делая вид, что ничего не замечаю, и только сильнее прижималась к другу. Наконец вдали забрезжил настоящий дневной свет.

Мы ускорили шаг, и через какое-то время увидели лестницу наверх. Металлические ступени, покрытые каплями конденсата, вели к массивной решётке. Сашка толкнул её, и она поддалась с протяжным скрипом. Мы быстро выбрались на поверхность.

Холодный ноябрьский ветер резко ударил в лицо пощёчиной. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как в груди расправляется что‑то сжатое, напряжённое. Сашка стоял рядом, глядя вперёд, и на его лице читалось странное выражение – одновременно облегчение и тревога, будто он знал – это ещё не конец.

Мы вышли к проезжей части. Дружище быстро поймал такси, назвал адрес. Лишь когда машина тронулась, плавно вплетаясь в поток вечернего города, я позволила себе чуть расслабиться.

В голове снова и снова прокручивались кадры минувшего дня. Я прикрыла глаза, но покой не приходил: неужели я убила человека? Но даже если это правда, то почему из‑за смерти какого‑то алкаша на мою поимку бросили все силовые структуры города? Что‑то здесь не складывалось. Всё это выглядело странно, даже пугающе неправдоподобно.

Глава 2

Ася, просыпайся, приехали, – Сашка легонько тормошил меня. Надо же, даже не заметила, как уснула. На улице уже стемнело, и фонари щедро разливали по двору патоку мягкого жёлтого света. Сашка помог мне выбраться из машины, и я, покачнувшись, оперлась о его крепкое плечо.

Бросила взгляд на друга. Его русые, коротко подстриженные волосы, обрамляли открытое, располагающее к себе лицо. Прямой нос, широкий подбородок и чуть вздёрнутые уголки глаз придавали добродушное выражение. Трёхдневная щетина добавляла живости образу и усиливала его природное обаяние.

Несмотря на высокий рост и развитый плечевой пояс, он слегка сутулился – привычка, приобретённая за годы работы за компьютером. Одежда была простой и удобной: кроссовки, толстовка, джинсы, обычная куртка – никаких излишеств или попыток произвести впечатление. В целом типичный образ программиста, который больше заботится о комфорте, чем о внешнем виде.

Мне несказанно повезло, что Сашка рядом. Без него я бы, наверное, окончательно потерялась в этом кошмаре.

Наши родители жили в одном доме, в разных подъездах, и дружили семьями, отмечая вместе праздники и важные даты. Так что мы знакомы с самого детства.

У меня не было друзей, потому что я постоянно получала травмы, вывихи, переломы и, кроме школы и библиотеки, мало куда выходила. А Сашке приятели были попросту не нужны, он жил в мире компьютерных кодов и микросхем, пропадая целыми днями возле своего железного друга. Пока наши родители устраивали шумные застолья, мы в моей комнате строили крепость из покрывал, накинутых на стол, и, забравшись в этот импровизированный шалаш, придумывали увлекательные истории. Это было наше общее, сокровенное убежище.

Повзрослев, мы вместе поступили в университет. Сашка – на прикладную математику, а я – на экономический. Когда мы учились на пятом курсе, незадолго до получения дипломов, случилось непоправимое. Наши родители отправились на дачу отдохнуть, пожарить шашлыки, и попали в страшную аварию. Водитель фуры потерял управление, и многотонная машина вылетела на встречную полосу. Никто не выжил. Эта трагедия, общая боль, сплотила нас ещё сильнее. Сашка стал мне не просто другом, я считала его братом, единственной родной душой в этом мире.

После похорон сразу переехала, в другой район города. С тех пор я не бывала в родительской квартире.

В груди болезненно сжалось от воспоминаний о маме и папе. Сашка, словно почувствовав мою боль, взял меня за руку. Взглянула на друга с благодарностью, и мы направились к подъезду. Поднялись на третий этаж. Сашка достал из кармана брелок, ловко открыл дверь и пропустил меня внутрь. Я быстро разделась, чувствуя, как утомление парализует тело.

Мне отчаянно хотелось разобраться в происходящем, но усталость буквально валила с ног. Пока Сашка снимал куртку, я присела на тумбочку для обуви, прислонилась к стене и моментально провалилась в беспамятство.

Разбудил меня восхитительный аромат, доносящийся из кухни. Рот наполнился слюной, а в животе заурчало. Я так и не вспомнила, когда ела в последний раз.

Сквозь плотные шторы робко пробивался дневной свет. Я потянулась, и острая боль, которая пронзила всё тело, напомнила о вчерашнем кошмаре. С трудом поднявшись, поплелась на кухню. Сашка что-то колдовал у плиты, сосредоточенно помешивая варево в кастрюле.

– Доброе утро, Ася! – сказал он. – Иди умывайся и будем завтракать.

– Привет, Саш, – сонно пробормотала я и поцеловала его в щёку. – Чем сегодня балуешь?

– Солянкой. Накидал всего, что нашёл в холодильнике, – засмеялся Сашка.

– Ну, по крайней мере, пахнет божественно! – сказала я облизнувшись. – Всё, побежала умываться. Я быстро.

Увидев своё отражение в зеркале, я ужаснулась. К разбитой переносице и синякам добавились запавшие глаза, бледная кожа и потрескавшиеся губы. Последние события оставили на моём лице неизгладимый отпечаток.

Пока я пыталась привести себя в порядок, Сашка успел накрыть на стол. Я переоделась в его просторную футболку, которая доставала мне почти до колен, собрала волосы в хвост, уселась за стол и буквально набросилась на еду. Настолько хотела есть, что казалось, ничего вкуснее в жизни не пробовала. Когда голод немного отступил, Сашка спросил:

– Ася, что вчера произошло? Как ты оказалась в том подвале?

Подробно рассказала всё об отморозках и голосе в голове.

– Саш, думаешь, я сумасшедшая? – спросила я, глядя ему прямо в глаза.

– Ну, если ты того, – друг покрутил пальцем у виска, – значит, мы оба свихнулись, я ведь тоже слышал чёткие команды, возникающие в голове, более того, видел визуализацию плана побега. Знаешь, это похоже на результат внешнего воздействия – скажем, направленного электромагнитного излучения определённой частоты.