Лина Колтыга – Другая реальность (страница 3)

Слова, звучащие в голове, обретали чёткие образы и формы, подобно кадрам из фильма. И поэтому я точно знала, что нужно делать. Мысленно подтвердила, что всё поняла. Каждый мускул моего тела напрягся в ожидании.

Мы тем временем неотвратимо приближались к зловещему проходу. И тут голос в голове отдал команду: «Бей!».

Со всей силой, на которую только была способна, вложив всю свою ярость в удар, я зарядила пьяному отморозку прямо в солнечное сплетение. Гошан, издав хриплый стон, разжал хватку и сложился пополам. А я со всех ног, не помня себя, кинулась в тёмный проём. Добежала до третьего балкона, рыбкой скользнула под него. Вот и окно, и оно действительно разбито!

Обдирая ладони о неровные края стекла, я отчаянно полезла вниз, в кромешную тьму подвала. Забилась в самый дальний угол, присела на корточки и обхватила плечи руками.

Меня сотрясала крупная дрожь. Голова шла кругом. Слуховые галлюцинации – это следующая ступень помешательства? Или, может быть, я всё же не выжила из ума окончательно? Может быть, всему происходящему найдётся рациональное объяснение? Я не знаю этот квартал, а значит, заранее не могла быть осведомлена, какое из подвальных окон разбито. Не владею ни одним приёмом самообороны. Кто-то чётко и хладнокровно меня скоординировал. В памяти всплыло последнее сообщение от Кости, в котором он убеждал меня, что не является плодом моего разыгравшегося воображения.

Чертовщина какая-то. Незаметно память вернула меня на три года назад.

Мы познакомились совершенно случайно. В студенческие времена Саня помог мне создать сайт юридических консультаций. И вот однажды Константин обратился ко мне за помощью. Это была моментальная связь, безоглядное влечение и неутолимый интерес. Незаметно мы начали списываться каждый день и разговаривали обо всём на свете, словно знали друг друга целую вечность.

Через год я поняла, что уже не могу представить свою жизнь без этого общения. С каждым днём привязанность крепла, пуская глубокие корни в самое сердце. На моё робкое предложение встретиться, Костя ответил, что находится очень далеко, за тысячи километров, и его рабочий контракт истекает только через два года. Меня это ничуть не смутило. Я готова была ждать, хоть целую вечность.

Кажется, я отключилась, потому что, когда открыла глаза, в подвальное окошко уже проникал слабый свет, и сквозь полумрак можно было разглядеть обстановку убогого помещения. Замерла, прислушиваясь к своим ощущениям – вроде бы никаких голосов в голове больше не звучало. Осторожно огляделась. В подвале жутко воняло кошачьей мочой, отчего першило в горле. Слой пыли плотным саваном покрывал пол, вокруг валялись куски осыпающейся стекловаты, грязные тряпки, покореженные деревянные ящики и рваные картонные коробки.

С трудом поднялась, попробовала сделать шаг и тут же, потеряв равновесие, рухнула на пол, больно ударившись обо что-то твёрдое. Ноги словно налились свинцом и отказывались слушаться. Не в силах подняться, я уселась на холодном полу и начала энергично растирать затёкшие конечности. Минут через пять, медленно, но верно, кровообращение восстановилось. Чувствительность постепенно возвращалась.

Наконец мне удалось твёрдо встать на ноги и сделать несколько шагов не падая. Как только в голове робко замаячила мысль о том, как мне, чёрт возьми, выбраться из этой дыры, со стороны подвального окошка послышался взволнованный голос Сани:

– Ася, ты здесь?

– Да! – прохрипела я пересохшими губами, с трудом разлепив их.

Окно располагалось на высоте примерно двух метров от пола. Подтащив шаткий деревянный ящик к стене, я неуверенно залезла на него. Поднялась на носочки и, выглянув в окошко, увидела друга, который лежал под балконом на животе, подперев голову руками.

– Давай тебя вытащу, – выдохнул он, глядя на меня с неподдельным облегчением.

Сашка подполз поближе, и его голова и плечи оказались в узком оконном проёме. Он обхватил мои подмышки и с неимоверным усилием потащил на себя. Когда оказалась на свободе, выбравшись из зловонного подвала, я смогла лишь выдавить из себя:

– Как ты меня нашёл?

Друг на секунду замешкался, отвёл взгляд, но всё же, набравшись решимости, произнёс:

– Константин сообщил мне, где ты.

Я стояла и смотрела на Саню с отвисшей челюстью, не в силах вымолвить ни слова. Что это? Массовый гипноз? Коллективное помешательство?

– Пойдём домой, я тебе всё покажу и расскажу, – произнёс Сашка, замечая моё ошеломление.

Нам нужно было пройти всего пару кварталов. На тропинке, где меня схватили отморозки, несмотря на раннее утро, уже собралась кучка людей, ровно на том месте, откуда я сбежала. В центре возвышалась дородная бабка и громогласно вещала, что, дескать, выгуливала собаку и нашла мёртвым Гошку – алкаша, сына Клавки из третьего подъезда, – прямо вот здесь, аккурат.

Я вросла в землю, парализованная ужасом. Господи, неужели это я его?.. Люди с любопытством разглядывали меня. Зрелище и впрямь было незабываемое: взъерошенные волосы, рассечённая переносица, под глазами фиолетовые синяки, джинсы измазанные кровью, куртка в грязи. В общем, было на что поглазеть. Сашка буквально выдернул меня из оцепенения и потащил подальше от этой толпы.

Чувствовала себя отвратительно, как будто простудилась. В памяти ожили воспоминания о том, как в детстве мама готовила мне куриный бульон, когда я болела. А следом в голове всплыл идиотский мемасик из интернета, где изображён простуженный человек, а надпись гласит: «Надо бульона сварить», а ниже – фотография тощей курицы с фразой: «Пей “Фервекс”, сука!».

И тут меня прорвало. Я захохотала. Хохотала так, что пришлось остановиться и, согнувшись пополам, опереться о дерево. Сашка смотрел на меня с недоумением, а я всё не могла остановиться. Вроде почти утихла, но опять в памяти всплыла эта фраза курицы: «Пей “Фервекс”, сука!». Накатила новая волна безудержного смеха. И тогда Сашка влепил мне пощёчину.

Отпустило моментально, но глаза наполнились слезами, и я зарыдала. Теперь уже не могла остановить этот поток горячих слёз, они катились по лицу, обжигая кожу. Друг подхватил меня на руки, и я, уткнувшись в его плечо, прорыдала всю дорогу до дома.

Войдя в квартиру, Сашка стал стаскивать с меня одежду прямо в коридоре. На мне остались только трусики и майка, когда он снова поднял меня на руки и отнёс в ванную. Бережно усадил в душевую кабину, включил ледяную воду и окатил из лейки. Я утихла мгновенно.

– Всё, хватит! – взмолилась я, пытаясь закрыться руками от холодных струй воды.

– Успокоилась? – спросил Саня.

– Да, – заверила я друга.

Убедившись, что я пришла в себя, он вышел из ванной, оставив меня смывать подвальную пыль и кровоподтёки. Завернувшись в халат, я вышла на кухню. В квартире словно не хватало воздуха, поэтому я сразу же приоткрыла окно.

– Ты как? – Друг вопросительно посмотрел на меня.

– Не знаю, – ответила я, садясь на стул.

Чайник уже грелся на плите, а Саня возился с бинтами и перекисью.

– Надо раны обработать. Подними халат, – скомандовал он.

Послушно обнажила коленки. Сашка промыл мои ссадины перекисью и заклеил пластырем. Когда чайник закипел, дружище достал из аптечки пакетик «Фервекса».

– Пей «Фервекс», сука! – хихикая, процитировала я фразу из мемасика.

– Чего? – переспросил Саня.

Но я уже ничего не могла ответить, меня душил хохот. Смеялась так, что заболел живот. Спустя какое-то время смех перешёл в рыдания.

Друг с недоумением смотрел на меня, больше не предпринимая попыток успокоить. Едва я успела вволю нареветься, как Сашка подскочил ко мне, схватил за плечи и сильно встряхнул.

– Лисичкина, немедленно успокойся! Нам нужно срочно сматываться из квартиры! – встревоженно сказал он.

Его тон мигом привёл меня в чувство.

– Зачем? – спросила я дрожащим голосом.

– Аська, я не знаю. Но нам нужно быстро убраться отсюда!

Я была в полной растерянности, как обычно и бывает в критических ситуациях – мозг отказывался работать.

– Быстро одевайся! – скомандовал товарищ.

Собралась за минуту. Когда зашла на кухню, Саня уже складывал ноутбук в сумку.

С улицы послышался вой сирен. Я выглянула в окно. Вдоль дороги стояло несколько грузовиков с натянутым брезентом защитного цвета, оттуда выпрыгивали военные с автоматами. Во двор въезжали полицейские машины, за ними следовала вереница микроавтобусов с надписью «ОМОН».

– Сань, это что, за мной?

– Ася, понятия не имею, просто знаю, что нужно уходить! – нетерпеливо бросил он.

– Но как мы проскользнём? Там во дворе настоящая вакханалия.

– Не дрейфь, знаю лазейку.

Пулей вылетели из квартиры и помчались вверх, к спасительной крыше. Дверь на чердак, к счастью, оказалась не заперта. Мой район – каменные джунгли, где дома тесно жмутся друг к другу, образуя причудливый лабиринт крыш.

Саня схватил меня за руку, и мы понеслись, разрезая воздух. Минут через десять затормозили у края последнего новомодного десятиэтажного монстра. Впереди зияла пропасть до крыши старой пятиэтажной хрущёвки. Пятнадцать метров вниз – бездна, от которой леденела кровь.

– И что дальше? – прошептала я, вцепившись в Сашкину руку.

– Прыгаем, – невозмутимо ответил он. Заметив мой ужас, тут же добавил: – Да шучу я!

Друг направился к противоположному краю крыши, а я продолжала смотреть на зияющую пропасть внизу.