Лина Гончарова – Старая кость. Весна (страница 4)
И вот наконец девочка увидела маму. Она заснула сидя, подперев спиной плиту, голову свесив на грудь. Рядом лежал стакан с разлившимся содержимым и недоеденный бутерброд. Видимо, женщины до последнего обсуждали на кухне дела государственной важности, так и заснули.
Лёля смотрела на мать без злости и жалости, почти не ощущая обиды. Она чувствовала угнетающую пустоту, как будто мама была чёрной дырой, высасывающей Лёлину жизнь.
Терять здесь время больше не было надобности. Лёля осторожно прокралась к шкафу мимо лежащих мужчин, наугад схватила с полки пару вещей и так же крадучись направилась к выходу. Но не успела.
– Эээ, слышь, малая!..
Олег очнулся, как зомби пополз по полу прямо на Лёлю, и пока она зазевалась, схватил её огромной липкой рукой за лодыжку. Девочка вскрикнула, попыталась стряхнуть пьяницу, но сил не хватало. Вдруг Олег дёрнулся, взвыл, разжал хватку и затряс рукой в воздухе. Лёле показалось, где-то чуть выше его запястья болталась маленькая серая тень, будто крыса. Но всматриваться было некогда, она выскочила в прихожую, выдернула свою школьную сумку со стойки для обуви, где никто никогда её не искал, и была такова. Переоденется в подъезде, и наверное даже в чужом.
Дослушав удаляющийся топот и хлопнувшую подъездную дверь, старушка скрылась в тенях квартиры. Она прошла по коридору, перебирая в пальцах резные бусы на нитке, задумчиво щелкая языком.
На кухонном столе сидела одна из маленьких крысок и отчаянно чихала, как будто отплёвывалась, едва успевая между чиханием умывать мордочку.
Старушка достала из корзины на окне спелую жёлтую грушу, отрезала внушительный кусок и выдала крысе, ласково почесав её мягкий загривок.
– Молодец, крошечка, заслужила. А вечером у нас будет настоящее большое веселье…
Крыса подхватила недоеденный кусок и с видом "я в этом не участвую" спрыгнула куда-то под стол. Её участие больше не требовалось.
Что старушка точно знала об алкоголиках, так это что один день точно не срок для запоя. Можно даже не сомневаться, что вчерашняя вечеринка в квартире маленькой соседки сегодня продолжится.
Алкоголиков она на дух не переносила.
Время близилось к вечеру, старушка прикинула, что её новая знакомая после школы вряд ли будет спешить в отчий дом, и значит, у неё как раз есть время нанести визит вежливости.
Дверной звонок под сухим старушечьим пальцем трезвонил добрых десять минут, пока Лёлина мама не соизволила всё же открыть.
Помятая полная женщина с отёкшим лицом, ей было чуть за сорок, но выглядела она сильно старше и совсем не свежо. На домашнем платье виднелись старые винные пятна.
– Ты кто?
– Лена, душа моя, не узнаешь? – старушка улыбнулась своей самой широкой улыбкой и показала припрятанную под полой халата бутылку.
Мутные глаза женщины не могли сфокусироваться на гостье, зато бутылку она разглядела мгновенно.
Ну конечно же, как она могла позабыть, это же эта… та самая… как её звали. Где-то она её уже видела, и наверняка пили вместе, да и какая разница?
Женщина жестом пригласила соседку войти, и сама удалилась в квартиру, сильно шатаясь.
Старушка всей душой ненавидела эти логовища. Смрадные, душные, пары алкоголя смешивались с запахами несвежих тел и их выделений, под потолком клубился дым сигарет, кислорода отчаянно не хватало, а грязь можно было лопатой соскребать с пола и стен. Преодолевая брезгливость, бабуля пробралась в самый дальний и темный угол, устроилась в кресле и принялась ждать.
Пьяницы стягивались в квартиру медленно и неотвратимо. Кто-то пришел под мухой заранее, кто-то был ещё трезв, и потому недоволен, кто-то распивался с хозяйкой на пороге, за встречу. Становилось шумно, гремели посудой, носили из кухни в комнату стаканы, тарелки, включали музыку и начали подпевать. Старушка ждала.
Наконец внимание гостей сосредоточилось на хозяйке квартиры. Она держала в руках стопку водки и радостно, насколько хватало сил, рассказывала о светлом будущем могучей страны, которое неотвратимо наступит в ближайшее время благодаря таким прекрасным людям, как её гости. Гости кивали, мычали и усилием воли останавливали наполненные рюмки у губ, выдерживая законы алкогольных приличий.
Старушка решила, что самое время начать.
Она едва слышно щелкнула языком, свет в комнате моргнул, качнулась люстра, и если бы пьяницы не галдели так громко, они бы расслышали холодящий кровь переливистый, тоненький смех. Но только старушка знала, к чему нужно было прислушаться.
Рука хозяйки квартиры с зажатой в ней рюмкой дернулась, словно её толкнули, по коже мазнула невесомая черная тень. Водка предательски расплескалась прямо хозяйке на грудь, в рюмке почти ничего не осталось. Женщина возмущенно окрикнула стоящую рядом подругу, началась перебранка, но быстро угасла, как только опустевшую рюмку наполнили вновь.
Старушка тепло улыбалась, замечая, как наполняют квартиру новые тени. Щелкала языком и легкими жестами направляла их к будущим жертвам.
Один за другим гости вскрикивали. Кого-то кольнули в бок, кого-то дернули за волосы, отдавили ногу, пуговицу оторвали. Всё началось с мелких и совсем незначительных пакостей, которые поначалу толком никто не заметил. Но нервы опьяненных людей не отличались стабильностью. Каждый новый тычок и затрещину они принимали всё ближе к сердцу и, не находя вредителя, предъявляли претензии к ближнему, любому, кого могли заподозрить.
Тычок, удар в глаз, крики, ругань, вот кто-то кубарем покатился по полу, опрокинув на себя стол со всей снедью.
Старушка всё ещё улыбалась, медитативно покачиваясь и следя за происходящим сквозь прикрытые веки.
Драку оборвал женский визг. Присутствующие уставились на подругу хозяйки, ещё недавно лупившую одного из мужчин кухонным полотенцем. Теперь она дрожащим пальцем тыкала в потолок и истерично скулила. Там задорно кружились пустые бутылки и рюмки, подскакивая вверх и вниз, сами по себе, влекомые невидимой силой.
– Чертовщина какая-то… – глухо сказал один из мужчин, на вид самый старший, и тотчас же невидимый поток подхватил его самого и подбросил вверх к бутылкам, рюмкам и люстре.
Тут завизжали все, и мужчины, и женщины, и, расталкивая друг друга, бросились к выходу. Дверь не поддалась, замок проворачивался без толку. Истерика нарастала.
Свет во всем доме начал мигать и гаснуть в такт крикам. Загрохотала мебель, с полок посыпались вещи, все телефоны разом взорвались жуткими сверлящими звуками.
Кто-то бросился к окнам, но они тоже не открывались. Брошенный в стекло стул разлетелся мелкими щепками, взлетевшими вверх к бутылкам и всё так же кружащемуся там с криками и мольбами о помощи старому пьянице.
Хозяйка побежала на кухню и вернулась оттуда с огромным ножом, так и встала посреди комнаты, дико вращая глазами и требуя немедленно всё прекратить. Но кому грозит, она не понимала.
Свет погас, погрузив квартиру в кромешный мрак, хотя за окном ещё только начинало темнеть.
Люди притихли. Жались по углам, застыли у двери, хозяйка опустила нож, и даже мужчина на потолке замолчал.
И тут в тишине снова раздался переливчатый смех, но уже не один, словно в комнате было три десятка маленьких безумных детей. И повсюду разом вспыхнули зелёные огоньки. Яркие, трепещущие, взмывающие пламенем вверх. Они находились везде, на полках, на стенах, у кого-то сидели на головах. Целая светомузыка кружила вверху стекло и невезучего пьяницу, кружила и хохотала, всё быстрее и громче.
Лёлина мама упала на колени и залилась слезами, отбросила нож. Никогда ещё никому из них не было так страшно.
Добрая старушка поднялась из кресла, из своего невидимого убежища. Степенно вышла на центр комнаты и остановилась, с блаженной улыбкой осматривая дело рук своих. Освещенная зелёными всполохами, маленькая и сухая как вербная веточка, посреди вакханалии она выглядела настолько жутко, что сам дьявол уступил бы ей место.
Она подняла руку и дёрнула зависшего под потолком мужчину за ногу, как за нитку воздушного шара. И расхохоталась.
Громко, жутко, утробно, раскинув руки. Как могла бы хохотать сама смерть. Вой зелёных огней слился с её голосом, и тем же пламенем вспыхнули её собственные глаза.
Всё, что могло взлететь, взлетело. Люди отрывались от пола, несомые чудовищной силой, всё вокруг грохотало, металось, билось о стены и рвалось в клочья.
В этот момент в замочной скважине повернулся ключ.
Лёля едва успела ко второму уроку. Мышкой проскочила на свою одинокую заднюю парту, никто не заметил ни её отсутствия, ни появления.
Вторым уроком была история, скучная пожилая учительница что-то монотонно бубнила под нос, ей этот урок был безразличен так же, как и всему классу. Лёля, прикрывшись учебником, уставилась в свой телефон.
Соцсети оставались для неё местом малоизученным и непонятным, она ни с кем не общалась и ничего не выкладывала. Да и что она могла выложить, фото двора с высоты чердака? Или новые синяки?
Но тем не менее она подписалась на пару ребят из своей прошлой школы в надежде не потерять с ними хотя бы мнимую связь. А из новой…
В целом нынешние одноклассники не были ей ни близки, ни приятны, никого из них ближе узнавать не хотелось. Но появился один человек, которого она выделила из толпы с первого взгляда. Иной. Не похожий.
Девушка из параллели. На год старше. Ивана.