Лина Джонс – Загадка Серебряного Змея (страница 18)

Были и другие, но в конце первого столбика я остановилась и пристально вгляделась в крохотные символы. Но в мозгу ничего не щёлкнуло. Вздохнув, я отложила телефон, влезла в халат и шлёпанцы и поплелась вниз.

За завтраком я набрала в грудь побольше воздуха и повернулась к папе:

– Пап, пожалуйста, можно мне сегодня пропустить школу? Это очень важно.

– Агата, тема закрыта. Прогуливать я не разрешаю. Прости, но вчера я уже всё сказал: ты ещё ребёнок.

– Но папа! Мне очень надо!

Он вскинул руку, прерывая меня. Очень нетипичный для папы жест.

– А потом наверняка будет опять очень надо, а потом ещё, а потом снова…

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но вдруг поняла, что это правда. По крайней мере, очень хотелось надеяться. Даже представить не могу жизни без постоянного потока расследований.

– Прости, – повторил он. – У тебя ещё будет уйма времени, чтобы сломя голову бросаться навстречу опасности – когда ты закончишь образование. Хотя, как сама понимаешь, я бы предпочёл, чтобы ты нашла какую-нибудь менее опасную профессию.

Я кивнула:

– Хорошо.

– Вот и умница. – Он поднялся. – Ну ладно, Оливера я покормил, и он отправился охотиться на птиц и грызунов.

– Вообще-то, ему редко удаётся поймать кого-нибудь.

– Скрести пальцы. – Он поцеловал меня в щёку. – Надеюсь, ты проведёшь в школе хороший день.

– Спасибо, па. И тебе хорошего дня.

Но на самом деле я отвечала на автопилоте, а сама прикидывала, как бы удрать с уроков так, чтобы он об этом не узнал.

Как только он ушёл, я бросилась к себе наверх и, войдя в его электронную почту со своего компьютера, написала своей классной руководительнице следующее:

«Дорогая миссис Бодли-Финч,

с большим сожалением вынужден сообщить, что из-за плохой погоды у Агаты разыгралась сильная мигрень. Если ей не станет лучше, я свожу её к врачу. Прошу освободить её от занятий до конца недели, поскольку даже если головная боль у неё до завтра и пройдёт, то всё равно она наверняка будет ещё слишком слаба.

Искренне Ваш,

Руфус Огастус Фрикс».

Мне было ужасно скверно на душе – не потому, что я соврала миссис Бодли-Финч, она ужасно противная, а потому, что я обманывала папу, который этого не заслужил. Я пообещала себе, что потом, когда всё это закончится, обязательно заглажу свою вину.

После этого я открыла уже свою электронную почту и написала письмо Самуэлю Коэну, хранителю:

«Дорогой мистер Коэн,

Вы не знаете меня, но я дочь Клары Фрикс, для которой Вы проводили расследование семь лет назад. Вам, вероятно, известно, что вскоре после этого она умерла.

Я только что обнаружила в её вещах Ваше письмо, где упоминаются две картины: «Жёлтый дом» и «Женитьба». Вы писали, что у Вас есть какие-то сведения о них. Не могли бы Вы поделиться ими и со мной? Мне очень важно узнать, встречались ли Вы с моей матерью лично, чтобы обсудить Ваши находки. Я пытаюсь сложить воедино факты из её жизни, и это мне очень бы помогло.

Заранее спасибо!

С наилучшими пожеланиями,

Агата Фрикс».

Добавив к письму номер своего мобильника, я нажала «Отправить».

А теперь снова к неотложным делам: надо найти пропавшего человека!

Мой телефон зазвонил почти сразу же. Номер на экране не определился. Для мистера Коэна вроде рановато, но я всё равно ответила незамедлительно:

– Алло?

– Мисс Фрикс? Это Сэм Коэн. Только что получил ваше письмо.

– Как вы быстро!

– Понимаете, я всегда гадал, что сталось с Кларой. Понятия не имел, что она умерла. Мне очень жаль. Она была потрясающей женщиной и очень доброй.

– Спасибо. Это произошло внезапно.

А потом он сказал:

– Судя по всему, вы знаете, что за расследование вела ваша матушка.

Так это и правда было расследование!

– Не совсем, – ответила я. – Как я и написала, я просто нашла ваше письмо…

– А, да. – Он немного помолчал, и я уже собиралась сама что-то сказать, как он продолжил: – Правду сказать, я сам не очень уверен. Ну то есть мне всегда казалось, что Клара разгадывает куда более масштабную головоломку, чем то, во что посвятила меня.

Я выпрямилась. Кожу у меня покалывало, точно по мне пропускали электрический ток.

– Более масштабную головоломку какого рода?

– Вот тут, к сожалению, ничем не могу помочь. В самом деле, даже не представляю. Кроме того, она просила меня не разглашать то, что я для неё делал, – иначе я бы сам пошёл в полицию. Но она сказала: чем меньше я вовлечён, тем для меня безопаснее. И ещё сказала, что иначе я рискую загубить её расследование.

На меня нахлынуло разочарование. Глаза налились слезами.

– Так вам неизвестно, что именно она расследовала?

– Простите, нет. – Голос его был исполнен сочувствия. – Только то, что касается этих двух картин. Хотите, я перешлю вам полученные результаты по электронной почте? Вдруг вам удастся сложить что-то, что я упустил?

– Да, пожалуйста.

– Отлично, прямо сейчас и высылаю. Думаю, в них всё понятно и без пояснений, но если вам понадобится какая-либо дальнейшая информация, звоните или пишите мне.

– Спасибо большое.

Распрощавшись, мы закончили разговор, и я присела на край постели, дожидаясь обещанного письма. Я места себе не находила, гадая, а вдруг и правда сделаю сейчас какое-нибудь головокружительное открытие. И буквально через пару секунд раздался звук, оповещающий о новом письме.

Вместе с письмом пришли два приложения, я загрузила их, дважды кликнула мышкой на первое, озаглавленное «Жёлтый», и пробежала глазами текст.

В глаза сразу бросились словосочетания «отсутствие свинца», «слишком чистый жёлтый», а потом я прочитала заключение:

«Это не картина Ван Гога, а современная копия».

Я перечитала его ещё раз. «Это не картина Ван Гога…»

Я молниеносно щёлкнула по второму файлу, в котором оказался точно такой же отчёт по «Женитьбе». Пропустив основной текст, я прочитала последнюю строчку:

«Это не картина Хогарта, а копия, скорее всего сделанная в конце двадцатого века».

Значит, обе картины оказались подделками! И мама погибла во время расследования этого дела.

Я повернулась к её фотографии:

– Мама, почему ты заинтересовалась подделками?

Во внезапном порыве я принялась печатать новое письмо мистеру Коэну.

«Здравствуйте, Сэм.

Было очень приятно поговорить с Вами. Спасибо за присланные файлы! Я и не знала, что мама расследует подделки в живописи.

Я тут подумала… Я знаю, что мама просила Вас никому не говорить – но почему Вы не связывались с полицией или какими бы то ни было иными представителями властей, когда поняли, что уже очень долго не получаете от неё никаких известий?»