Лина Джонс – Тайна привратников (страница 22)
Профессор Д’Оливейра бросила лишь один взгляд на вручённый ей листок, и вскоре мы уже стояли перед высоким застеклённым шкафом. Выбрав на своей связке очередной ключик – совсем крохотный, она отперла шкаф и принялась перебирать папки внутри.
Сердце у меня билось часто-часто. Подпись на ящичке гласила: «Выведено из обращения» – относилось ли это к делам или к агентам? Если речь шла всё-таки о людях, то это звучало слишком цинично. Пока профессор перебирала папки, я успевала читать на некоторых из них ярлычки – на каждом всего-навсего по одному имени. Некоторые папки толщиной могли сравниться с учебником по биологии, другие были совсем тонкими и вряд ли содержали больше одного-двух листов.
Наконец пальцы профессора остановились на папке с надписью «Клара Фрикс». Мамино имя. Сердце застучало ещё быстрее. Меня бросило в дрожь. А ведь мне сейчас не грозила никакая опасность, я не убегала от погони в тоннелях, к моему виску не был приставлен пистолет – и всё-таки мне давно не было так страшно, как сейчас. Пожалуй, с того дня, как я потеряла маму и вдруг осознала, что мы с папой остались в огромном мире одни-одинёшеньки.
Вытянув папку, профессор повернулась ко мне.
– Готова?
– Да… – неуверенно откликнулась я.
– Точно-точно? – тихо спросила она, кладя руку мне на плечо.
София отвернулась, отошла к стеллажам и замерла там, как часовой.
– Да, – повторила я уже твёрже. – Уверена. Я долго этого ждала. Мы с папой заслужили право знать правду.
Профессор улыбнулась.
– Ты очень похожа на свою мать. – Она снова стала серьёзной. – Но не забывай про данное тобой слово, ты должна сохранить всё в тайне. Мы обсудим, чем именно ты можешь поделиться с отцом. – И профессор вручила мне толстую папку.
Я положила её на каталожный шкафчик, поглубже вдохнула и открыла на первой странице.
Страница оказалась пустой. Наверное, это что-то вроде внутренней обложки. Я перевернула её. Следующий лист тоже был пуст. Я перевернула и его. И следующий, и следующий, и следующий…
Все оказались пусты.
Я растерянно обернулась к профессору:
– Что это зн…
Закончить фразу я не смогла.
Профессор лишь покачала головой:
– Нет, не может быть!
На лице её читалась паника.
София стремительно подошла к нам.
– Что? Что такое? – отрывисто спросила она.
Я наскоро пролистала страницы в маминой папке, демонстрируя Софии, в чём дело.
– Записи, – проговорила профессор. – Все записи стёрты. Страницы пусты.
– Наверное, это какая-то ошибка, – сказала София.
В моей груди зародился крик – начало истошного визга, рвущегося наружу, стремящегося разбить тишину этой жуткой комнаты.
Меня вдруг осенило – и я уцепилась за свою догадку, как утопающий за соломинку.
– Это же всё ещё испытание, да? Это новое задание? Дайте подумать…
Сквозь слёзы я разглядывала листы из папки – поднесла на просвет, понюхала. Только бы разобраться… я должна, должна разобраться…
– Агата, нет. Детка, это не испытание. – Профессор взяла меня за руки и забрала у меня папку. – Не Испытание, – повторила она.
Я встретилась с ней глазами. Она явно испытывала страх – такой я её ещё не видела. Уж кто-кто, а профессор Д’Оливейра всегда казалась мне воплощением уравновешенности и спокойствия!
Моё волнение достигло нового уровня.
– Но если это не часть испытания, тогда что?
Профессор обвела взглядом комнату, точно ища подсказки.
– Честное слово, не знаю… Кто-то уничтожил все записи.
– Невозможно, – возразила София. – Получить доступ к этой информации можно только после проверки на самом высшем уровне.
Я обратила внимание, что она оставалась спокойной и отстранённо-холодной. Может, она вообще не испытывает эмоций? Может, она новая разновидность современных роботов?
– И всё же их нет, – отрезала профессор, бросив на Софию свирепый взгляд.
– Но у вас же есть копии? – спросила я. Ноги у меня подкашивались, мне казалось, я вот-вот лишусь чувств. Я присела на стул возле ящика.
Профессор покачала головой.
– Мы не держим никаких копий подобных записей – это секретные материалы. Потому всё находится под строжайшей охраной. Мне, конечно, известны некоторые детали из этих документов. Я даже сама вносила сюда некоторые пометки…
– Кто мог их забрать? – пробормотала я. – Тут же охрана, как в государственном банке.
– Ты права, Агата. Никто, кроме членов Гильдии, не мог бы незаметно прокрасться сюда, чтобы украсть или уничтожить эти документы. Эта комната охраняется круглый год, семь дней в неделю, двадцать четыре часа в сутки. А шкаф запирается на сложный механический замок, который при попытке открыть его не тем ключом блокирует дверцу и подаёт сигнал тревоги. – В голосе профессора слышалось волнение.
– Если это не кто-то из посторонних, что вы хотите сказать?
Ответ был очевиден.
– Я хочу сказать, детка, что, по всей видимости, в Гильдии завёлся предатель.
8. Домашнее задание
На миг воцарилась тишина. Каждая из нас переваривала эту информацию.
Мой мозг вёл себя как-то странно – медленно и неповоротливо. В животе словно бы возник камень, тяжёлый и ледяной.
– Предатель? – наконец повторила я. – Вы хотите сказать, что мамины документы украл кто-то из Гильдии?
Профессор потёрла виски, словно у неё болела голова.
– Это единственное логичное объяснение. Хотя – как или зачем… – Она повернулась к Софии. – Уже очень поздно. И тебе, и нашему новому рекруту надо хоть чуть-чуть отдохнуть. Пожалуйста, отведи Агату в комнату для инструктажа новобранцев и выдай ей копию устава. Потом выведи её из штаб-квартиры и тоже можешь идти домой. Если в организации завёлся шпион, нашей системе охраны доверять нельзя. Я должна немедленно этим заняться.
– А моя помощь вам не нужна? – спросила София.
Профессор вздохнула.
– Мисс Солоков, мне нужно, чтобы вы исполнили приказ.
– Разумеется, профессор Д’Оливейра, – покорно отозвалась София. Но даже в нынешнем потерянном состоянии я заметила в её глазах вспышку гнева.
Профессор решительно подошла к стойке консультантов. Я видела, как она демонстрирует им пустые страницы, объясняя ситуацию. В глубине души я ещё надеялась, что девушка за стойкой волшебным образом вытащит откуда-нибудь настоящую папку, перепрятанную в надёжное место. Но улыбка мгновенно исчезла с лица юной консультантки. Она замотала головой, явно отрицая, что имеет хоть какое-то понятие о произошедшем. Разве такое могло случиться в суперохраняемой и супербезопасной библиотеке?!
Скоро все консультанты собрались вокруг, всецело поглощённые разговором с профессором Д’Оливейрой. Я была бы не прочь подождать и понаблюдать, но София ухватила меня за рукав и поволокла прочь. Ноги у меня подкашивались и двигались медленно и с трудом, словно у марионетки в руках кукольника-неумёхи.
– Идём же, – нетерпеливо поторопила София.
Я заковыляла вслед за ней к выходу. Там нам пришлось остановиться, чтобы нас обыскали ещё раз.
К тому моменту, как я вышла из архива, София уже ждала меня в коридоре. При виде меня она громко хмыкнула.
– Да что в тебе такого? – спросила она. – Все столько шума вокруг тебя поднимают. Как будто ты блудная дочь или ещё какая большая птица. Но пока, сколько я ни смотрю на тебя, вижу просто-напросто сумасбродного ребёнка, которому сильно повезло на паре заданий Гильдии.
Я мгновенно собралась и поправила её:
– Это называется испытания Гильдии!
Очень не хотелось, чтобы София видела меня выбитой из равновесия, поэтому я переключилась на мысли о хорошем. Наверняка мамины документы просто по ошибке положили куда-то не туда. Скорее всего, профессор найдёт в два счёта их. От этой мысли мне сразу стало лучше.