Лина Джонс – Секретный ключ (страница 18)
На секунду я перестала дышать. Эта книга вовсе не для чтения. Кто-то вырезал ножом углубление в страницах, маленькое квадратное гнездо. А в нём, тускло поблескивая, лежал ключ. Точная копия того, что на рисунке. Только он был не нарисован карандашом, а отлит из металла.
Я вытащила ключ. Он был холодный, тяжёлый, настоящий. Он принадлежал моей матери, и теперь, через много лет, она подарила его мне. Я понятия не имела, откуда он и какую дверь открывает. Но он стал моим.
Совершенно вымотанная, с ключом в руке, я легла в кровать и, несмотря на невыносимую жару, мгновенно заснула.
8. Под плакучим деревом
Когда я проснулась субботним утром, не было ещё и восьми. После вчерашнего напряжённого вечера я чувствовала себя разбитой и сонной, но в моей руке всё ещё был зажат ключ. Мне было неизвестно его предназначение, но он стал для меня драгоценным, и мне не хотелось расставаться с ним ни на секунду. Порывшись в шкатулке с украшениями – это была мамина шкатулка, китайская, старинная, с вышитой крышкой, – я нашла старую серебряную цепочку, тоже доставшуюся мне от мамы, продела её через головку ключа и повесила на шею.
По радио передавали новости.
– …новые эпизоды мародерства и беспорядки по всему Лондону на фоне ухудшающейся ситуации с водоснабжением. Участники несанкционированного митинга на Кент-роуд перекрыли движение, потребовалось вмешательство полиции. В районе Патни загорелся склад. Прибывшие на место пожарные расчёты с трудом справляются с огнём из-за нехватки воды…
Мне стало не по себе, я выключила радио и отправила сообщение Лиаму. Оно состояло всего из трёх слов – «Печенье с кремом» – и цифры 12. Это был наш условный код, обозначавший, что нам нужно поговорить. Цифра указывала время встречи у моего дома.
Я спустилась на кухню, чтобы сделать себе тост, и на обратном пути заметила, что на коврике у входной двери лежит конверт. Адреса на нём не было, только надпись: «Агате». Может, прежде чем открыть его, стоит надеть перчатки и защитные очки? Но мне слишком не терпелось узнать, что там внутри.
В конверте оказалась записка от руки и ещё какая-то вещь, которая выскользнула у меня из рук и упала на пол. Записка гласила:
«Шпионить нехорошо».
Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Кто-то пытается напугать меня, чтобы я прекратила расследование! Но что же выпало из конверта? Я опустила глаза: это был увядший белый цветок. В нашей семье эксперт по растениям – папа, но я узнала цветок. Это был клематис. Он растёт возле дома и оплетает стену как раз под моим окном. Я выбежала через кухню в сад.
Трава под моим окном была усеяна белыми лепестками – все без исключения были срезаны с побегов. Десятки мёртвых цветов, засыхающих на солнце. Я вздрогнула. Кто мог такое натворить? Кто бы ни был этот человек, он знает, как нагнать на меня страху.
Я подумала о записке. «Шпионить нехорошо». Я вспомнила, что слышала голос Джей-Пи, который пожелал папе спокойной ночи. Он всегда такой милый и скромный, но я почти ничего о нём не знаю. Что, если он как-то связан с угрозами, поступающими в мой адрес? Джей-Пи поселился в парке несколько месяцев назад. Сначала с ним познакомилась я, а потом и папа – он поговорил с Джей-Пи и решил, что тот неопасен. Но вдруг Джей-Пи всё это время шпионил за нами?
Записку и цветок я сунула в пакетики для вещественных доказательств и положила на стол у себя в комнате. Я решила убрать цветы клематиса с земли. Оставалось только надеяться, что папа не заметит изуродованное растение. Закончив с клематисом, я отряхнула руки и глубоко вдохнула. Я не дам себя запугать. Мне
Стоило мне вернуться на кухню, как там появился папа, всё ещё в пижаме (для него это было весьма необычно).
– Поздно лёг? – улыбнулась я, ставя чайник.
– Не то… – папа зевнул, – слово.
– К тебе кто-то приходил? – спросила я равнодушным голосом, доставая с полки две кружки и чайные пакетики.
– Угу. – Папа кивнул и плюхнулся на свой стул. – Один товарищ из Департамента по охране окружающей среды. Хотел узнать, как мы справляемся без воды.
– Понятно. Ты ему рассказал про свои эксперименты?
Кнопка чайника щёлкнула, и я налила кипяток в кружки. На одной из них было написано «Лучший в мире папа», на другой – изображена Эйфелева башня.
– Рассказал, – кивнул папа. – Но я не сказал ему ничего, о чём бы он не знал. В конце концов мы вообще начали разговаривать о тебе.
– Обо
– Ага. Просто к слову пришлось. Он упомянул, что у него тоже есть дочка твоего возраста, и я ему рассказал, что ты хочешь стать детективом, когда вырастешь… Неплохой мужик оказался.
Я вручила папе его чай. Меня подташнивало.
– Я, это… я пойду. Дела.
– Не забудь сделать уроки до завтрашнего вечера. Сделал дело – гуляй смело, правда?
– Ладно, пап, – бросила я и поплелась наверх. Может быть, визит этого
Собравшись с мыслями, я вернулась к загадочному ключу. Я не знала, какой именно замок он открывает, но не сомневалась, что с его помощью можно найти что-то очень важное. Ведь мама не только спрятала ключ, но и оставила мне зашифрованное послание. (Хотя я слишком долго его не замечала.) Я мерила комнату шагами, анализируя то, что мне уже было известно, но продвинуться дальше никак не удавалось. Я села на кровать и записала в блокнот следующие пункты:
1. Ключ был спрятан, значит, он был важен.
2. Если он важен, то он должен что-то открывать.
3. Мама хотела, чтобы я нашла этот ключ.
На глазах выступили слёзы, но я быстро их смахнула.
4. Если так, значит, она должна была оставить мне указания.
Вот только как мне их найти?
Тут мой взгляд упал на валявшуюся на полу бумажку.
– Ну конечно! – вскрикнула я, схватив закладку, выпавшую вчера вечером из книги. Я так обрадовалась, когда нашла ключ, что совсем про неё забыла! Перевернув закладку, я обнаружила, что это фотография. Чёрно-белая, зернистая, маленькая, немного больше, чем фото на паспорт. На ней был запечатлён узкий туннель, к которому вела тропинка. Вход туда был перегорожен железной решёткой.
Я знала этот туннель! Правда, не сразу вспомнила, где он. А потом сообразила: он здесь, в Гайд-парке, рядом с озером Серпентайн. Скорее всего он ведёт под озеро. Я всегда думала, что он служит для дренажа или чего-то подобного.
– Хорошо, – сказала я сама себе и внезапно испугалась того, что собиралась сделать дальше…
Спустя час я уже шагала к зарешеченному туннелю. На мне была чёрная одежда и трекинговые ботинки. В одной руке я держала фонарик, в другой – противогаз, который мы с папой нашли в коттедже, когда туда переехали. Он пылился в одной из коробок в кладовке под лестницей. Я не знала, можно ли им пользоваться, но другого всё равно не было, а мне нужно было защититься от ядовитых испарений красных водорослей.
Но самое главное, в моём кармане лежали ключи от решётки. Я вытащила их из папиной ключницы, в которой хранились ключи от всех калиток, решёток и сарайчиков Гайд-парка. Мне пришлось долго в них копаться, пока я наконец не обнаружила связку с биркой «Серпентайн и окрестности». Ни один из ключей не был похож на загадочный ключик у меня на шее, но некоторые казались очень старыми.
Я спустилась по тропинке к решётке и огляделась. За мной никто не шёл. В парке вообще почти никого не было, все предпочитали сидеть дома, в прохладе. К тому же ходили слухи, будто испарения от красной слизи вызывают различные болезни, поэтому многие лондонцы уехали за город.
Мне пришлось перебрать несколько ключей в связке, пока я не нашла нужный. Когда навесной замок, запиравший решётку, открылся, я глубоко вдохнула, натянула противогаз и, включив фонарь, шагнула внутрь в туннель.
Туннель был низкий – мне пришлось идти, согнувшись в три погибели. Под ногами оказался бетон, а свод был выложен из кирпича. Красной слизи пока не было видно, но её запах чувствовался, и я надеялась, что противогаз меня защитит. Я передвигалась, не разрешая себе останавливаться. Туннель казался бесконечным, я шла и шла на полусогнутых ногах, пока у меня не начало сводить икры и не затекла шея. Пол становился всё грязнее, начали попадаться лужи красных водорослей. Я наступала в них очень осторожно, держась за стену. Мне было почти ничего не видно через два крошечных стёклышка противогаза. Внезапно у меня под рукой вместо стены оказалась пустота, я поскользнулась и упала на землю.
Чёрт! Теперь я вся в холодной липкой слизи! Руки начало жечь – зря я не надела перчатки. Фонарь вылетел из рук и со стуком упал на пол. Я ужасно испугалась, что лампочка разобьётся и я останусь в кромешной тьме, но луч не погас. Я ощупала себя, удостоверившись, что ничего не вывихнула и не сломала.
Схватив фонарь, я двинулась дальше. «Ты уже близка к цели», – уговаривала я себя. У меня начинали дрожать ноги, а голова кружилась, как будто я поднималась высоко в горы, а не пробиралась по туннелю всего в нескольких метрах под землёй. Наконец туннель стал повыше и повернул направо. Я вытянулась в полный рост, с наслаждением разминая мышцы. Прямо передо мной было узкое отверстие, похожее на дверной проём. Я посветила в него фонарём, но луч света тонул в темноте – видимо, проход вёл в большую пещеру.