Лина Деева – Звёздочка для Демона (страница 49)

Он замолчал, и хотя у меня на языке вертелся добрый десяток вопросов, я всё-таки заменила их сдержанным:

— То, что так поступают все, не оправдание — подлость остаётся подлостью даже при молчаливом одобрении общества. И я очень надеюсь, что у Флегетона найдутся душевные силы понять вас и простить. А потом и вы простите себя.

— Не стану разубеждать вас в вашей надежде, — Рес смотрел на меня серьёзно и задумчиво. — Лучше скажу другое: вы первая, кому я вот так рассказываю эту историю. И у меня странное чувство, будто теперь груз вины и впрямь легче.

— Я рада, — улыбнулась я. — Хорошо, что и от меня есть польза, а не только одни неприятности.

— Конечно, есть, — уверил собеседник. — И мне думается, пользы от вас гораздо больше, чем неприятностей.

«Сразу понятно, как много Гарм не рассказывал в своих докладах».

Я почувствовала, что у меня начинают гореть щёки, и поспешила спрятаться за чашкой с еле тёплым шоколадом. А потом вспомнила одно из наших неписаных правил — «Откровенность за откровенность» — и с запинкой спросила:

— Может, и вы хотите что-то узнать обо мне? Ну, взамен.

— Только если вы сами что-то расскажете, — великодушно отозвался Рес.

Я задумалась и неуверенно попросила:

— Пообещаете не сердиться на Гарма?

Рес удивлённо приподнял бровь, однако ответил:

— Не сердиться обещаю. А вот не подтрунивать — вряд ли.

Я только вздохнула — в последнем можно было не сомневаться — и начала длинный рассказ о нашем путешествии.

***

Арес, великий герцог, маршал и прочая, и прочая с неослабевающим интересом слушал сидевшую напротив девушку. Разумеется, в общих чертах он знал о событиях непростого пути из Альбедо в Нигредо. Однако многие подробности стали для него открытием — над чем-то он улыбнулся (пусть это было и немилосердно в отношении Асгарма), в чём-то посочувствовал своим подчинённым, что-то заставило его нахмуриться. Но при всём этом он не мог не чувствовать уважения к рассказчице, вновь и вновь получая подтверждение, насколько обманчива хрупкая внешность ангелки из Альбедо.

И чем дальше, тем отчётливее осознавал: тех, кто будут её защищать ценой многого, уже не трое, а четверо.

Глава 61

Следующие дни походили друг на друга, как братья. В их первой половине меня осаждала госпожа Нинелль, творившая совершенно невообразимое свадебное платье. Во второй в особняк приходил ментор, и до ужина я изучала историю и географию Нигредо, его знатные рода, политические коалиции, общепринятые нормы. И чем больше узнавала, тем сильнее поражалась, как этот народ умудрялся не только выживать, но и воевать — на такой скудной земле и с такими жёсткими порядками. А ещё часто вспоминала предупреждение Эктирана не судить обо всей стране по ним с Гармом и Флегетоном.

«И Ресом», — поскольку то, что я успела узнать о своём официальном женихе, во многом разнилось с образом типичного демона-аристократа. Теперь мне было понятно, отчего отцовские сановники отзывались о маршале Аресе, как о великом полководце, но никогда не называли его жестоким или беспощадным.

Однажды во время вечернего разговора у камина я нечаянно сболтнула последнее, и Рес хмыкнул в ответ:

— Приятно знать, что у меня такая репутация в Альбедо. Значит, не зря стараюсь.

— Стараетесь что?

— Сдерживать дикость. — И, отвечая на мой непонимающий взгляд, он пояснил: — Несмотря на маршальский мундир, я придерживаюсь крайне непопулярной точки зрения, что война приводит к одичанию народов. Будь моя воля, мы постарались бы договориться с Альбедо, но, — Рес развёл руками, — Её Величество считает дипломатию демонстрацией слабости. Хотя, как мне кажется, эрн Альбрехт без проблем пошёл бы нам навстречу.

— Отец был бы рад помочь! — с горячностью уверила я, и Рес кивнул: — Тем более если бы узнал, что у наших народов есть общий и весьма недооценённый враг.

Как всегда при упоминании ренегатов, у меня вдоль позвоночника пробежала волна мурашек. Из доставленных вестницами посланий мы знали, что расследование в Тиаде почти завершено. В последнем докладе Гарм обещал привезти «много любопытного» и с неудовольствием сообщал, что бывший магнус пока на свободе. В конце шли традиционные приветы для меня от всей компании, а также настоятельная просьба к Ресу «держать Её Величество подальше от госпожи Астрейи». Что я полностью поддерживала, хотя чувствовала: причины опасаться Аспиды у нас с Гармом разные.

***

Вечером перед свадьбой я, как уже привыкла, пришла в герцогский кабинет.

— Я немного занят, — сразу предупредил Рес. — Полдня потратил на приёмку артефактов и, как следствие, не успел разобрать все бумаги.

— Обещаю не мешать, — заверила я. — Или всё-таки лучше уйти?

— Нет, конечно, — удивился Рес. — Меня ваше присутствие не тяготит, это вам может быть скучно.

«Зато не тревожно и не одиноко», — мысленно возразила я и поспешно ответила:

— Не будет, не волнуйтесь. И вообще, не обращайте на меня внимания.

С этими словами я опустилась в «своё» кресло, и смирр, немедленно сменив форму браслета на зверька, с урчанием принялся когтить юбку моего платья.

— Как хотите, — с лёгким сомнением отозвался Рес и вернулся к чтению какого-то многостраничного документа.

Прогорали дрова в камине, деликатно постукивал по подоконнику с полудня зарядивший дождь. Хозяин кабинета перебирал бумаги, иногда что-то черкая в них, иногда просто откладывая в сторону. А я перебирала мягкую шёрстку фамильяра, и мысли мои неуклонно ускользали в Тиад.

Как там он… они? Всех ли ренегатов выловили, будет ли теперь город жить спокойно? Успеют ли вернуться… Хотя, конечно, не успеют. А поскольку мой отъезд назначен на послезавтрашнее утро, мы, наверное, и не увидимся.

У меня защипало в носу, и я строго приказала себе не глупить. Нашла из-за чего расстраиваться.

— Мр? — смирр вопросительно заглянул мне в лицо и вдруг превратился в зеркало. По тёмному стеклу побежали тонкие разноцветные линии, в сплетении которых я с замиранием сердца угадала город за высокой крепостной стеной. Потом рисунок распался, сложился в следующий, и я почувствовала, как мои губы сами собой растянулись в улыбке.

Зеркало нарисовало двухъярусную кровать — я никогда не бывала в казармах, но почему-то сразу решила, что она стоит именно там. На нижней койке сидел Гарм — расслабленный, взъерошенный, в полурасстёгнутой рубашке — и, свободно жестикулируя, что-то рассказывал свешивавшемуся со второго яруса Флегетону и небрежно опиравшемуся плечом на боковой столбик Эктиарну. Что-то весёлое, поскольку стоило истории подойти к концу, как слушатели дружно расхохотались. Зеркало не передавало звуки, но мне было достаточно просто видеть: у них на самом деле всё хорошо.

«Как же я соскучилась!»

Я отчаянно заморгала и не заметила, что ко мне подошёл Рес.

— Что там?

Вздрогнув, я подняла на него взгляд и не без смущения показала зеркало:

— Вот.

Рес заглянул в стекло и, спрятав добродушную улыбку, проворчал:

— Значит, отдыхают и травят байки. Надеюсь, это означает, что с делами они закончили.

И словно услышав эти слова, трое в зеркале вдруг вскинулись и обернулись на что-то — или кого-то — не видимого нам. Потом Гарм пружинисто вскочил на ноги, Флегетон гибко соскользнул со второго яруса, и стекло погасло. Так и не показав, что же там случилось.

— Ох! — невольно вырвалось у меня, и Рес утешающе коснулся моего плеча.

— Не волнуйтесь. Уверен, с ними всё будет в порядке, а подробности мы узнаем из завтрашнего доклада.

— Миу! — подтвердил смирр, вновь сделавшись зверьком.

Я благодарно потрепала его за ушами и спросила у Реса:

— А вы закончили с делами?

— Да, — и собеседник, обогнув низенький чайный столик, уселся в кресло напротив. — Приказать, чтобы вам принесли шоколад или успокаивающий отвар?

— Спасибо, не нужно. — Я почесала фамильяра под горлышком и решилась на следующий вопрос: — Скажите, а о каких артефактах вы упоминали? Если это не тайна.

— Была бы тайна, я бы молчал, — усмехнулся Рес. — Артефакты из Альбедо, которые, согласно мирному договору, должен был передать ваш отец. Особо охраняемый караван с ними наконец добрался до нас, и его драгоценный груз в целости и сохранности отправлен в королевскую казну.

— Теперь понятно. — У меня совершенно вылетело из головы, что договор подразумевал не только моё замужество. — Пять артефактов, да? Свиток дождя, Камень плодородия, Глаз бури и, э-э, что-то ещё, уже не помню.

— Огненную вуаль и Чашу, — закончил Рес и доверительно признался: — Понятия не имею, зачем они понадобились Её Величеству в таком количестве — пользоваться ими никто из нас не умеет.

— Мы умеем только Камнем, — откровенностью на откровенность ответила я. — Точнее, отец умеет, а больше никто. И, по-моему, этому нельзя научиться — артефакт сам должен признать владельца.

— Возможно, в этом расчёт Её Величества, — предположил Рес. — Целых пять артефактов — с каким-то же должно повезти.

«Хорошо бы с Камнем или, на худой конец, Свитком», — подумала я. Глаз и Вуаль очевидно предназначались для войны, а для чего Прежние использовали Чашу, в принципе никто не знал.

— Вы готовы к завтрашнему дню?

Этот простой вопрос вдребезги разбил мои попытки думать о чём угодно другом.

— Нет, — я по привычке прижала к себе смирра.

Взгляд Реса потемнел.