Лина Деева – Звёздочка для Демона (страница 48)

Я кивнула, и Рес, напоследок ободряюще улыбнувшись, вышел из спальни.

«Что же там такое могло случиться? — я задумчиво покачала в ладонях чашку. — Надеюсь, завтра он всё-таки расскажет».

И он действительно рассказал.

Глава 60

— Я не очень люблю вспоминать эту историю. Точнее, вообще не люблю — кому приятно напоминание о собственном идиотизме?

День был совершенно безумный. Первую его половину мной безраздельно завладела госпожа Нинелль с помощницами, живо напомнив суету перед отъездом из дома.

— Меня извиняет только крайняя молодость — тогда я был немного старше, чем вы сейчас.

А после обеда в особняк явился приглашённый ментор, и до ужина я прилежно изучала самые влиятельные и знатные рода Нигредо. Неудивительно, что к вечеру у меня было ощущение, будто я тряпка, как следует выжатая добросовестной поломойкой.

— В то время отношения между Альбедо и Нигредо вновь обострились, отчего многие семейства, жившие на приграничных территориях, приняли мудрое решение перебраться вглубь страны.

— Они боялись нас? Простите, я вас перебила.

— Ничего страшного. Нет, они боялись войны как таковой. И спустя много лет и военных кампаний могу сказать, что эти страхи были оправданы.

Однако поздний вечер в кабинете Реса полностью вознаградил меня за дневную суматоху. Закутавшись в плед и по-детски подобрав ноги, я сидела в кресле с чашкой шоколада в руках и внимательнейшим образом слушала обещанный рассказ.

— Семья Алии была из таких беженцев. А поскольку они приходились дальними родственниками моей кормилице, отец внял просьбам и выделил им участок земли. В аренду, но со смешной арендной платой.

Рес прервался, чтобы поворошить кочергой угли в камине. И, глядя на оранжевые языки пламени, ровно продолжил:

— Я часто бывал у кормилицы — несмотря на предрассудки, мы с Тиа крепко дружили.

— Тиа? — опять перебила я. — Погодите, это...

— Эктиарн, — Рес бросил на меня удивлённый взгляд. — Они вам не говорили?

Я отрицательно мотнула головой.

— Хм, — рассказчик вновь посмотрел на огонь. — Впрочем, здесь тоже нет особого секрета — мы с ним молочные братья, причём Тиа на четыре месяца старше. Так что, — Рес слегка усмехнулся, — когда он грозится оттаскать меня за уши, это не совсем пустая угроза.

Я не сдержала улыбку, а собеседник вернулся к рассказу:

— Собственно, Тиа нас и познакомил — он как-то сразу взялся опекать Алию. А я, — ещё одна усмешка, — как-то сразу влюбился.

От чужой горечи у меня на языке тоже загорчило.

— Какой она была?

Хотя глупый вопрос. Наверняка необыкновенной, если он до сих пор так её вспоминает.

— Доброй и нежной. Искренней. Очень красивой — Тони многое взял от неё. Словом, — Рес коротко взглянул в мою сторону, — похожа на вас. Только вы боец, а Алия... Алия была хрупкой и слабой.

Теперь настал мой черёд горько усмехаться. Боец? Я?

— Вы недооцениваете себя, — серьёзно заметил Рес. — Вас ценят и уважают не просто так и умирать за вас пойдут отнюдь не по приказу.

— Не надо за меня умирать! — испуганно вскинулась я. — И вообще умирать не надо!

Губы Реса тронула добрая улыбка, и он пообещал:

— Хорошо, раз вы настаиваете, постараемся обойтись без книжных трагедий. Тем более Асгарм их тоже терпеть не может.

Нельзя сказать чтобы его слова меня успокоили, однако продолжать тему не имело смысла. И потому я просто сказала:

— Простите, я снова вас перебила. Что было дальше?

— Книжная банальность. — Как Рес ни старался говорить небрежно, за его словами слышалась застарелая боль. — Алия ответила мне взаимностью — незаслуженный дар для того дурня, каким я был в то время. Судьба отпустила нам полгода на счастье, а потом злые языки донесли отцу, кем занято сердце его сына и наследника.

— Он был против?

— Разумеется. Великие герцоги не женятся на простолюдинках, а оскорблять Алию ролью любовницы я наотрез отказался.

Я вспомнила наш с Ирином план и, не подумав, ляпнула:

— Вы могли сбежать. Сочетаться браком в ближайшем Святилище и уехать... куда-нибудь.

— Могли, — грустно подтвердил Рес. — Более того, мы так и планировали, но накануне побега Алия исчезла.

Я распахнула глаза:

— Как?

Рассказчик пожал плечами:

— Отец договорился с её родителями — точнее, вынудил их — отправить дочку к берегам Сумеречного моря. Помог с жильём, назначил небольшой пенсион и взял клятву сообщить мне, будто она сбежала с другим. Я же говорю, банальная история. Особенно если учесть, что Алия была беременна, пускай сама ещё не знала об этом.

— И она уехала?

Рес кивнул.

— Ничего вам не сказав, даже не передав записки?

Снова кивок.

— Но как?..

Я осеклась — какое у меня было право осуждать несчастную?

— Она была слабее вас, — мягко ответил Рес. — А отец умел запугивать. Нет, основная вина здесь на мне — я поверил россказням о неверности любимой и даже не стал пытаться её разыскать. Хотя, — уголки его губ дёрнулись вниз, — Тиа спорил со мной до хрипоты и едва ли не до драки.

В порыве сострадания я отставила позабытую чашку и, подавшись вперёд, утешающе коснулась его пальцев.

— Мне так жаль.

Рес тяжело качнул головой:

— Спасибо, но оно того не стоит. Дело прошлое.

Мы помолчали, а затем рассказчик будто через силу продолжил:

— Итак, нас разлучили. Годы шли, я сделался великим герцогом, получил почётное звание маршала. И как-то на одном из смотров заметил среди новобранцев парнишку с очень знакомыми чертами лица. Естественно, решил, что мне показалось, однако выбросить того солдата из головы так и не смог. Поборовшись с собой несколько дней, я вызвал Тиа. Объяснил своё идиотское наваждение, и друг вместо того, чтобы подтвердить его нелепость, пообещал разобраться.

— И разобрался, — тихо сказала я.

— Да, — у Реса вырвался усталый вздох. — Не буду тратить ваше время на подробности, но в результате Тиа выяснил, что после смерти моего отца Алия перестала получать пенсион. Поэтому последние годы они с Тони жили очень бедно — места там суровые, Алия часто болела. И в конце концов сгорела от зимней лихорадки — у них не было денег на врача. Похоронив мать, Тони продал дом и отправился в столицу.

— Разыскивать вас? Он знал о вас?

Собеседник отвернулся и глухо ответил:

— «Да» на оба вопроса, хотя Алия рассказала ему всё до конца только на смертном одре. Когда мы... обсуждали с ним этот момент, он сказал, что не собирался мне что-либо предъявлять. Просто хотел взглянуть на того, чьё равнодушие убило его мать.

— Равнодушие? — Я поняла, что лезу совсем уж куда не просят, и немедленно поправилась: — Простите. Вот это меня точно не касается.

— Он не винит меня в чувствах к Алии, — Рес как будто не услышал моих слов. — Он — справедливо! — обвиняет меня в том, что я не искал её. Если бы сразу после вступления в титул герцога я взялся за розыски, она была бы спасена. Вот чего он не может мне простить. Как и я себе.

— И напрасно! — горячо возразила я. — Единственный, кто в чём-то виноват, — ваш отец. Мало того что разлучил вас, отправил беременную девушку туда, где даже мужчинам непросто. Так ещё и не позаботился, чтобы жертва его высокомерия ни в чём не нуждалась и после его смерти!

Рес повёл плечами.

— На самом деле он поступил, как поступают все и всегда. Даже лучше — обычно неудобную девицу просто отсылают куда подальше и предоставляют своей судьбе. А неудобного юношу — в солдаты и на границу. Так, кстати, собирались сделать с Тиа, но я вовремя об этом узнал и смог его отбить. В отличие от Алии.