Лина Деева – Звёздочка для Демона (страница 3)

И с этими словами я ушла.

Мне хотелось проведать могилу мамы — «В последний раз», обливалось слезами сердце, — а ещё не оставляла глупая надежда вновь встретить на обрыве Ирина. Увы, всё то время, что я просидела у надгробия, иногда касаясь ладонью нагретой мраморной плиты, ко мне лишь подлетела маленькая зарянка. Недолго порассматривала меня то одним, то другим глазом, и, цвиркнув, умчалась по своим делам. Тогда я, вздохнув, поднялась на ноги — надо было возвращаться.

— Прощай, мама. — Не было и тени сомнения, что сюда я больше не вернусь. — Пожелай мне сил.

Налетевший тёплый ветерок будто обнял меня — и улетел. А я побрела обратно.

Мне очень хотелось провести остаток дня, гуляя по саду и галереям летнего дворца. Я любила это место гораздо больше нашей столичной резиденции, отчего всегда радовалась, когда наступала тёплая половина года и мы переезжали сюда. Увы, мне было отказано в исполнении горького желания напоследок погрузиться в воспоминания о счастливых днях, и виной тому был всё тот же проклятый демон.

Я столкнулась с ним возле бального зала и сначала инстинктивно шарахнулась назад.

— Не бойся, пташка, — насмешливо отреагировал Гарм на мой испуг. — Я должен довезти тебя до герцога в целости и сохранности и исполню этот долг наилучшим образом.

Я тут же горделиво выпрямилась и постаралась взглянуть на него сверху вниз — что при нашей разнице в росте было весьма непросто.

— Я не боюсь. В конце концов, я у себя дома, в отличие от вас.

— Ах да, точно, — насмешка в голосе демона стала ещё ощутимее. — И раз уж я твой гость, не устроишь ли мне экскурсию по дворцу?

— Вы гость моего отца, — спокойно поправила я. — Так что развлекать вас я не обязана. А теперь прошу меня извинить.

Я с достоинством развернулась и уже в спину услышала:

— Разве ты шла не в эту сторону?

— Нет, — у меня получилось бросить слово с нужным высокомерием. И удалиться ровным, уверенным шагом, хотя на самом деле хотелось бежать со всех ног. Однако я позволила слабости взять верх, лишь когда свернула за угол. И уж там-то, подхватив юбки, ускорилась чуть ли не до бега. А когда наконец оказалась в своей комнате, сделала то, что не делала никогда прежде — заперла дверь. И едва не расплакалась от обиды на судьбу — мало того, что меня против воли выдают замуж и отправляют в чужую страну, так ещё и не дают проститься с родными местами!

— Это несправедливо! — я даже ногой топнула. И будто ответом на моё возмущение в открытое окно влетел маленький бумажный журавлик. Мягко спланировал на пушистый ковёр и замер лишившейся магии игрушкой.

— Неужели?.. — я торопливо подобрала искусно сложенную птичку и с трепетом развернула бумагу.

«Бесценная! Жду тебя в полночь на нашем месте. Люблю. И.»

— Ирин! — я прижала записку к груди, чувствуя, как испаряется завладевшая сердце горечь. Действительно, зачем печалиться? Пусть я вряд ли вернусь как дочь эрна, но в Альбедо останусь в любом случае. Буду жить вместе с любимым где-нибудь в глуши, а отец сможет втайне нас навещать.

А Гарм и мой навязанный жених пусть скрипят от злости зубами.

— Вот вам! — я по-детски показала язык воображаемым демонам. После чего, успокоенная, уселась с ногами в кресло и взяла в руки лежавшую на геридоне «Историю мира». Немного полистала и, со вздохом отложив книгу, погрузилась в сладкие грёзы о нашей с Ирином будущей счастливой жизни. Постепенно мечты перетекли в сновидения, и я незаметно для себя задремала.

Меня разбудил осторожный зов прислужницы:

— Госпожа, пожалуйста, проснитесь. Пора ужинать.

— Да-да, — я с удовольствием потянулась и бодро вскочила с кресла. — Уже иду.

Наспех поправила причёску и платье и смело вышла из комнаты. Попадись мне на пути хоть десять Гармов — я бы не дрогнула, ведь за мной была незримая поддержка любимого.

Согласно этикету, гости должны были трапезничать за столом эрна. Однако демоны и здесь пренебрегли правилами, решив ужинать в отведённых им покоях. Меня это даже слегка огорчило — так хотелось продемонстрировать чужакам свои спокойствие и весёлость. Но с другой стороны, ужин прошёл в приятной атмосфере, и в конце отец заметил:

— Ты молодец, что не поддаёшься отчаянию, дочка. Я тобой горжусь.

Мне стало так тепло, что не удержавшись, я поднялась со стула, подошла к отцу и крепко его обняла.

— Спасибо.

— За что, девочка? — немного печально спросил он. — Это ведь правда.

— Тогда за правду, — ответила я и разжала объятие. А потом, ведомая каким-то наитием, попросила: — Можно мне взять с собой мамино зеркало?

Отец слегка нахмурился.

— Ну, возьми. Не знаю только, зачем — оно ведь давно сломано и показывает всякую ерунду.

— И что? — пожала я плечами. — Зато это память о маме.

У отца вырвался тихий вздох.

— Да, память, — пробормотал он, и тут же встряхнулся. — Ладно, а теперь возвращайся за стол. И так весь день воздухом питалась, а завтра в дорогу.

Я послушалась и, усевшись на своё место, занялась овощным рагу. И даже очередное напоминание об отъезде не испортило мне аппетит — так твёрдо я верила в Ирина и своё спасение.

Глава 5

Время от ужина до полуночи тянулось нестерпимо медленно. Книга не читалась, акварели не рисовались, а просто сидеть у окна и прислушиваться, не прозвучит ли полуночный сигнал, выматывало нервы похлеще ненавистного вышивания. Так что окончательно истомившись, я взяла в руки мамино зеркало — тёмный овал в оправе из электрума — и стала всматриваться в его таинственную глубину.

Говорили, будто зеркало было одним из артефактов Прежних, но я этому не очень-то верила. Все артефакты хранятся в тайной сокровищнице, и их никому не дают просто так. Даже дочери эрна. С маминым же зеркалом я играла ещё когда была маленькой — отчего-то мне нравилось, что в нём видно не отражение, а завораживающий танец причудливых узоров. Да и то не всегда — обычно оно оставалось непроницаемо тёмным, сколько в него ни смотрись.

Однако сегодня зеркало пребывало в хорошем настроении. Стоило оправе нагреться от тепла моих рук, как из центра стекла медленно распустилась огненная роза. Её лепестки разлетелись игривыми язычками, вытянулись колеблющимися водорослями, позеленели, сплелись в удивительную звезду, каждый из множества лучей которой теперь был своего цвета. Я зачарованно любовалась метаморфозами, замечая в сплетении линий то фантастических зверей и птиц, то невероятные цветы, то странные пейзажи. И вдруг вздрогнула — на миг, всего на миг, но из зеркала на меня взглянул Гарм. Нахмурился — и распался косяком серебряных рыбок.

— Что за ерунда! — я даже головой тряхнула, прогоняя наваждение. И очень вовремя, потому что до моего слуха долетел долгожданный перелив караульного рога. Наступила полночь.

— Наконец-то! — я вскочила с кресла и, оставив зеркало на геридоне, бросилась задувать свечи. Когда же в комнате стало темно, открыла окно, забралась на подоконник и бесстрашно шагнула вниз. Короткое падение, распахнутые белоснежные крылья — и бесшумное приземление на ухоженный газон. Я быстро осмотрелась — никого — и перебежками, из тени в тень, устремилась к саду.

Стоило мне нырнуть в беседку, как я сразу же оказалась в объятиях Ирина.

— Трейя! Как же я соскучился!

— И я!

Наш поцелуй был таким восхитительно долгим и сладким, что голова закружилась. А когда Ирин отстранился, я ещё какое-то время ощущала на своих губах жар его губ.

— Как ты, любимая?

У меня невольно вырвался горький вздох.

— Завтра уезжаю. Вещи уже собраны.

— Бедная Трейя, — Ирин погладил меня по щеке. — Ничего, родная, крепись. Это ненадолго.

— Я знаю, — я положила голову ему на грудь. — А куда мы поедем потом?

— Сначала к ближайшему святилищу Прежних, — твёрдо ответил любимый. — Чтобы его Хранитель связал нас нерушимыми узами. А после — к морю. Тёплому морю Рубедо, на берегу одного из заливов которого нас уже ждёт новый дом.

— Как чудесно! — выдохнула я. — Скорей бы!

— Да, родная, — Ирин приподнял мою голову за подбородок и заглянул в глаза. — Скорей бы.

Наши губы соединились в новом поцелуе. Но в этот раз в нём было столько огня и напора, что я растерялась. А когда крючки на лифе платья расстегнулись будто сами собой, и мужская ладонь собственнически накрыла мою грудь, затрепыхалась, как птица в силке.

— Не на…

— Но почему, Трейя? — Жаркое дыхание Ирина скользнуло вдоль шеи, отчего у меня по спине побежали крупные мурашки. — Мы совсем скоро станем мужем и женой, так зачем тянуть?

— Я… я не знаю. — Моё тело плавилось от новых, неизведанных ощущений, но одновременно с этим я чувствовала: это неправильно. — Ирин, пожалуйста, отпусти меня.

— Нет. — Наши лица оказались так близко друг к другу, что мы дышали одним воздухом. — Ты моя, и я никуда тебя не отпущу.

— Какое смелое заявление.

Услышав рядом чужой насмешливый голос, я вскрикнула от неожиданности, а Ирин стремительно развернулся к вдруг оказавшемуся в беседке третьему.

— Ты ведь Ирин, капитан Стальных? — Гарм спокойно рассматривал нас, прислонившись плечом к одному из поддерживавших крышу столбиков. — Или дочка эрна настолько шустра, что умудрилась закрутить роман за спиной ангельского жениха?

Гнев вспыхнул в моей груди, как сухая трава от случайной искры.

— Как вы смеете?!

— Подожди, Трейя, — Ирин смотрел на незваного пришельца, слегка набычившись и держа руку на эфесе короткого меча. — Да, я капитан Стальных и жених Астрейи. А ты, видимо, из послов Нигредо?