Лина Деева – Звёздочка для Демона (страница 2)

— Значит, сегодня наша последняя встреча? — я не хотела, чтобы это прозвучало настолько грустно, только иначе не получилось.

— Не последняя, — твёрдо поправил меня любимый. — Я спасу тебя от мерзкого брака, и мы снова будем вместе. Навсегда.

Ирин уехал глубоко за полночь — никак не хватало сил разомкнуть объятия, расстаться, пусть и всего лишь на несколько дней. И когда я наконец вернулась в свои комнаты, небо на востоке начало едва заметно сереть. Нужно было лечь и подремать хотя бы совсем немного, однако я чувствовала — не усну. И потому, не зажигая света, просто уселась у окна — смотреть, как в мир приходит новый день. День перемен.

За завтраком мне кусок в горло не лез, что, естественно, не ускользнуло от отца.

— Трейя, тебе надо поесть, — с нажимом сказал он. — Ты и так бледна, будто не спала всю ночь. Не хватало ещё тебе упасть в обморок во время приёма посольства.

От последних слов меня замутило, и я поспешила отпить из кубка лавандовой воды. А затем, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, отозвалась:

— Не беспокойся, отец. Я не посрамлю Альбедо.

Мне казалось, что такой ответ его порадует, но уголки отцовских губ скорбно опустились.

— Прости меня, девочка, — попросил он. — И поверь, я хотел для тебя иной судьбы.

В носу противно защипало, и я торопливо подтвердила:

— Я понимаю и ни в чём тебя не виню.

Отец печально вздохнул, однако произнести ничего не успел. В дверь трапезной почтительно постучали, и вошедший старший дворецкий с поклоном сообщил:

— Пресветлый эрн, пресветлая госпожа. Пришло известие с Речной заставы — посольство Нигредо перебралось через Лимию и скоро будет здесь.

Перемена в отце была разительной. На его лице появилось суровое и властное выражение, плечи развернулись, а тон приобрёл непривычную командную резкость.

— Встреча должна быть согласно этикету — нельзя допустить ни малейшего отступления. Занимайтесь приготовлениями.

Дворецкий ещё раз поклонился и вышел. А отец, повернувшись ко мне, с теми же интонациями сказал:

— Быстро доедай завтрак и ступай одеваться. У нас мало времени.

— Лучше пойду сразу, — я отодвинула тарелку с нетронутым омлетом. — Прошу меня извинить, — и быстро сбежала из трапезной. В висках колотилась единственная мысль: «Началось», — отчего сердце будто сжимала ледяная рука. И всё-таки я верила в Ирина и не собиралась сдаваться. Ради нашей любви и моей страны.

Глава 3

Я надела нежно-зелёное, в цвет глаз, платье из паучьего шёлка — моё счастливое. Именно в нём я танцевала наш первый с Ирином танец на балу в честь моего совершеннолетия. Именно в нём была, когда жених признался мне в любви. Я подавила вздох и позвала прислужницу, чтобы та помогла с причёской. Общими усилиями мы уложили мою медно-золотистую копну в подобие короны из кос, и помощница уже вставляла в волосы последнюю шпильку, когда в дверь тихо постучали.

— Пресветлая госпожа, вас ждут в тронном зале, — с почтением доложил молодой, незнакомый мне прислужник.

— Хорошо, иду, — кивнула я. Легко улыбнувшись посторонившейся прислужнице, поднялась с низкого пуфика и напоследок окинула взглядом своё отражение. Да, немного бледна, но если не придираться, выглядела я как перед любым приёмом.

«Мама, Ирин, помогите мне».

Я расправила плечи и решительно вышла из комнаты.

Тронный зал летнего дворца был невелик, но удивительно красив, и напоминал круглую беседку с окнами от пола и высоким куполом крыши. Отцовский трон стоял в центре, на невысокой платформе, а моим местом была низенькая скамеечка у её левого края. Приём гостей здесь, в отличие от большого дворца, проходил камерно — только отец, я и канцлер Эль. Обычно мне это нравилось — не люблю толпу, — однако сейчас вдруг подумалось, что чем больше вокруг придворных, тем безопаснее.

Похоже, отец придерживался такого же мнения. Когда я проскользнула в зал через неприметную дверцу, то заметила за одной из украшенных цветочными узорами ширм неподвижного, как статуя, солдата из Стальной стражи. Поэтому на скамеечку я садилась с куда меньшей тревогой, чем шла сюда.

Стоило мне замереть на своём месте, как двойные резные двери медленно открылись сами собой, и вошедший мажордом зычно провозгласил:

— Посольство Аспиды, королевы Нигредо к пресветлому эрну Альбрехту.

По зале поплыл чистый звук серебряного гонга, и на последней его ноте в двери вошли трое.

Мне ещё ни разу не доводилось видеть демонов, и оттого первым впечатлением стало удивление: как они похожи на нас, ангелов! Например, тех же Стальных, с их вечно суровыми, будто высеченными из камня лицами. А у того, что шёл посередине, даже волосы были светлые, пусть и подстриженные «ёжиком». Поэтому если бы кто-то взялся переодеть гостей из чёрных с алой окантовкой мундиров в серые с серебряной, разницы не заметил бы и самый внимательный взгляд.

Однако стоило светловолосому приблизиться к трону и заговорить, как я сразу поняла свою ошибку. Таких высокомерных, пренебрежительных интонаций не позволил бы себе никто из нашего народа.

— Приветствую, эрн, — посол не утрудил себя даже кивком. — Я Гарм, и представляю интересы моего хозяина, Ареса, великого герцога Нигредо. Вот грамота.

Он вытащил из рукава алый полированный тубус с болтавшейся на шнурке печатью и протянул его, явно не собираясь подходить ближе.

Отец молча шевельнул пальцами, и канцлер, выйдя из-за трона, взял футляр. Без грана пиетета сломал печать, вынул свиток и, пробежав по написанному глазами, обратился к отцу:

— Всё в порядке, пресветлый эрн.

— Ещё бы! — фыркнул нахальный посол и впервые обратил внимание на меня. — Так значит, эту пташку я должен забрать? Хм, интересно.

Я не поняла, как получилось, что он вдруг оказался рядом. Хозяйским жестом взял меня за подбородок и поднял лицо, вынуждая смотреть себе в глаза. Янтарные, в чернейшей опушке ресниц и с узким вертикальным зрачком. Совершенно не ангельские.

— Что вы себе позволяете?! — громыхнул отец. Из-за ширм посыпалась стража, лязгнула сталь обнажённых мечей, однако всё это я замечала самым краем сознания. Потому что всю меня захватил, подчинил колдовской, дурманящий взгляд.

«Нет, так нельзя».

Но и отстраниться было невозможно. И тогда я просто сомкнула веки, возводя ненадёжную преграду между собой и демоном.

— Упрямая пташка. А по тебе не скажешь.

Твёрдые пальцы отпустили мой подбородок, оставив место прикосновения гореть огнём, как от ожога, и по залу разлетелось повелительное:

— Успокойтесь все. Немедленно.

Я торопливо распахнула глаза. Наглец по-прежнему стоял рядом со мной, два других демона прикрывали его, а вокруг щетинилось мечами кольцо Стальных.

— Убрать оружие, — в голосе отца прозвучало столько силы, что не повиноваться ей было невозможно. И солдаты, пусть с настороженной медлительностью, но вернули клинки в ножны.

— Убрать оружие, — повторил Гарм для своих спутников. И не дожидаясь исполнения приказа, повернулся к трону: — У меня нет претензий к твоей дочери, эрн. Я забираю её, и мы отправляемся в обратный путь.

На моё плечо легла тяжёлая, горячая ладонь, но от шока я отнеслась к очередному оскорблению совершенно равнодушно. Он собирается увезти меня прямо сейчас? Вывести из зала, посадить на коня и увезти, не дав ни попрощаться, ни переодеться в дорожное платье?

— Завтра утром, — холодно проронил отец.

Рот Гарма превратился в тонкую линию, подбородок затвердел. Леденея от страха, я переводила взгляд с отца на демона и обратно: неужели?..

— Хорошо, эрн. Завтра на рассвете.

Чужая ладонь исчезла, и Гарм, даже не посмотрев в мою сторону, направился к выходу из зала. Его спутники молча последовали за ним, и Стальные, повинуясь отцовскому знаку, расступились, давая послам беспрепятственно пройти.

У самого выхода Гарм вдруг остановился и бросил через плечо:

— Да, эрн, чуть не забыл. Никаких карет. Пташка поедет верхом, поэтому её вещи должны умещаться в две седельные сумки.

И вышел, не дожидаясь ответа.

Глава 4

В свою комнату я вернулась в странном отупении. В ушах до сих пор звучал ровный голос отца: «Ты всё слышала? Собирайся». Я обвела пустым взглядом громоздившиеся на полу сундуки и тюки. Как это можно превратить в две седельные сумки?

— Ой, госпожа… — пробормотала вошедшая следом за мной прислужница. — Что же вам брать-то?

Как ни удивительно, но её растерянность заставила меня собраться. Я тряхнула головой и велела:

— Для начала неси сумки, и поживее.

Прислужница тут же исчезла за дверью, а я решительно распахнула крышку ближайшего сундука и пообещала себе, что как бы наглый демон ни хотел усложнить мне жизнь, у него это не получится.

К полудню моя комната напоминала островок первозданного хаоса, из которого родились Слово и мир. Однако всё самое необходимое было уложено в сумки, и когда прислужница, сопя от натуги, застегнула последний ремень, я довольно сказала:

— Вот прекрасно. Теперь позови девушек, чтобы помогли навести здесь порядок, а я пойду прогуляюсь.

— Но, госпожа, скоро обед! — попыталась остановить меня прислужница.

Безуспешно.

— Пусть отцу передадут, что я не голодна.