Лина Деева – Попаданка в Академии элементалей 2 (страница 13)
Тяжёлые шаги, пол вздрагивает.
Ворчание:
— Ну, натащили, ну, натащили. Девок, хоть? Девки, они полегче.
Второй голос, недовольно:
— Какая тебе разница? Ты быка на плечи взвалишь да попрёшь.
— Дык далеко переть-то! По всем ентим колидорам с лестницами.
— Хватит бухтеть! Бери вторую и тащи! Ночи осьмушка осталась, а нам ещё до Болота добираться.
Меня отрывают от пола, неудобно перекидывают животом через что-то жёсткое. «Плечо», — отстранённо думаю я, а первый голос вдруг многозначительно интересуется:
— Слышь, а девки-то симпатичные? Мож, это, раскутать да пошшупать? Им-то уже по-любому с Болота не выйти.
— Это тебе, похоже, отсюда не выйти! — рявкает на него второй. — Ты ушами или задницей слушаешь? Раньше надо было развлекаться, а сейчас времени мало. Так что на выход, бе-гом!
— Командир — штаны до дыр.
Но хотя первый и бурчит, я чувствую, как меня несут. Телу неприятно: чужое плечо больно давит, к свешенной голове приливает кровь, отчего начинает шуметь в ушах. От физического дискомфорта всё сложнее абстрагироваться, и когда меня нечаянно прикладывают виском о какой-то угол, я чудом удерживаюсь от вскрика. Хочу верить, что это не заметили, но…
— Хэй, Базз! — меня неаккуратно сваливают на что-то ровное и твёрдое. — Тута девка, походу, очухиваться стала!
Под тряпки пробирается зимний холод, морозный воздух освежает сознание. Я стараюсь опять расслабиться, сделать дыхание редким и неглубоким.
— С чего взял, будто девка? Щупал, что ли?
— Больно надо! — обижается носильщик. — Ты, эт, смотреть бушь?
С моего лица сдёргивают тряпку, и я замираю без дыхания.
Однако неизвестного Базза это не обманывает.
— Точняк, — бормочет он. — Как знал, что этот зельевар фигню подсунет.
Слышится чпоканье вытаскиваемой из горлышка пробки, и моего носа касается холодное стекло. Я всё ещё не дышу, но густо-маковый дух сам затекает ко мне в ноздри. Ядовитые змейки пробираются в лёгкие, сознание мутится.
«Улия! Улия, держись! Свет стихий, сосредоточься на нём!»
Но я уже ни на чём не могу сосредоточиться.
Я исчезаю.
Глухой ночной порой у ограды особняка Рейдена Арса остановился лёгкий экипаж, запряжённый двойкой единорогов. Дремавший в будке привратник зашевелился было, расслышав шум, однако вдруг навалившаяся на него сонливость была столь неодолимой, что подняться с низенького топчана стало совершенно невозможно.
А тем временем из экипажа вышли трое мужчин. Один из них, невысокий брюнет-фейри, одетый в одежды жреца огня, обратился к хмурому темноволосому спутнику, который что-то держал под плащом:
— Выпускайте зверька, господин Редвир. И на всё воля стихий.
— Умеешь ты вдохновить, Иллин, — усмехнулся третий из компании, чьи светлые волосы топорщились военным «ёжиком». В последний раз окинул окрестности внимательным взглядом и подтвердил: — Вроде бы никого. Давай, Алан.
Тот, к кому он обращался, кивнул и, опустившись на одно колено, поставил на каменные плиты тротуара небольшого чёрного зверька с птичьими крыльями.
— Маячок на месте? — спросил светловолосый.
Редвир проверил надетый на зверька ошейник и отрывисто отозвался:
— На месте.
Потом заглянул в светящиеся изумрудами глаза волшебного создания и тихо, но чётко произнёс:
— Ищи хозяйку, Черныш.
Поднялся с колен, и все трое устремили на зверька выжидательные взгляды. Тот с пониманием взглянул в ответ, отвернулся и как будто прислушался к чему-то. Потом потянул носом морозный воздух и вдруг, взмахнув крыльями, взлетел на кованую ограду особняка. Снова замер, чутко поводя ушами, оттолкнулся от металлической перекладины и взмыл в ночную высь. Несколько ударов сердца, и даже самый зоркий глаз не смог бы различить чёрную шёрстку на фоне неба. Однако наблюдавших за зверьком мужчин это не огорчило. Светловолосый достал из-за борта короткой меховой куртки некий свиток, развернул, и спутники вместе с ним склонили головы над пергаментом.
— Движется на юго-запад, — резюмировал жрец.
— В старую часть города, — светловолосый задумчиво потёр переносицу и встряхнулся: — Ладно, за ним! А записку в участок я и на ходу черкну.
Не медля дольше, трое забрались в экипаж, и копыта единорогов дружно ударили по звонкому промёрзшему камню. Ещё немного, и карета скрылась за поворотом, а вскоре стих и поднимаемый ею шум. Спящую улицу Роз вновь окутала мирная ночная тишина.
Глава 19
— О Великая Тьма! В час, когда иные силы спят, прими, изначальная, мой скромный дар!
Сознание накатывало волнами тошноты. Чужие визгливые выкрики то немилосердно впивались в уши, то отдалялись глухим прибоем.
— Эти жизни — тебе, величайшая! К твоей силе и славе! К твоему владычеству!
«Улия!»
Будто из дальней дали.
«Улия, очнись! Свет стихий, Улия! Скорее!»
О чём он?
Но одновременно с этим по ушам ударило набатом:
— Прими! — и тело от макушки до пят пронзила раскалённая спица.
— А-а-а!
Дикая, невозможная боль. Однако ещё страшнее было ощущение, что меня пьют, выпивают, как коктейль через трубочку.
«Улийа-а-а!»
Ведомая исключительно животным инстинктом, я рванулась на этот голос и неожиданно для себя распахнула глаза.
Монохром. Белый снег. Чёрные вертикально стоящие плиты. Белые одежды прикованных к ним людей. Чёрные лохмотья кружащейся в жертвенном круге женщины. Белый густой туман стеной. Чёрное низкое небо.
Ненормально низкое.
Чужое.
Чуждое.
«Борись!»
Голос был такой слабый, что казался самообманом. Но я, пусть умом и понимала, насколько это бесполезно, всё равно начала сопротивляться Чуждому.
— Великая Тьма-а-а!
У меня было чувство, словно я перетягиваю канат с локомотивом. Вот только в роли каната выступала моя душа, и с каждым мгновением она становилась всё тоньше, тоньше…
«Свет!»
Но я не могла отвлечься, даже на долю мгновения, чтобы поискать этот чёртов свет стихий. Да и толку от него, такого крошечного, против этого… этой…
Однако на моё счастье, был кое-кто, кто не считал, будто размер имеет значение.
— Возьми их все… А-и-и!
Маленький чёрный снаряд врезался в ведьму и обернулся крылатым зверьком, яростно терзающим спину и плечи женщины.
«Черныш!»