Лина Деева – Подменная невеста графа Мелихова (страница 41)

Что? Перед моим внутренним взором встал пресловутый портрет: это мне в таком платье замуж выходить предлагается?

Не говоря уже о том, что надевать вещи покойницы как-то… Кхм. Ещё бы Дунино платье предложила — из тех, что дарила ей покровительница.

— Ты, Катерина, сразу не отмахивайся, — вдруг произнёс у меня над ухом невидимый Аристарх, и я даже воздухом поперхнулась от неожиданности.

Вот же привычка пугать своими ценными замечаниями!

А домовой между тем продолжил:

— Посмотри завтра сундуки — глядишь и найдётся что.

Угу. Свадебное платье от нечистой силы — чтобы во время службы превратилось в рваньё. Гениальная идея.

Однако высказать едкое замечание вслух я не могла. А поскольку выбора особенно не имела, ответила Даринке:

— Хорошо, завтра взглянем на сундуки.

Как любил говорить мой отец: не можешь ехать, куда хочешь, езжай, куда можешь. А там разберёмся.

Для разнообразия ночь прошла спокойно. И поскольку прислужникам вновь был отдан приказ не тревожить барыню, моё «доброутро» началось ближе к обеду. Впрочем, мне это пошло на пользу: проснулась я, чувствуя себя почти здоровым человеком. К вечеру, разумеется, ситуация могла в корне измениться, но пока я бодро умылась, оделась и отправилась «решать вопросики».

— Свадьба! — Агафья как стояла, так и села — хорошо ещё, что на табурет, а не мимо. — Да как же… А гости? А кладовые? А готовить-то когда?..

— Гостей не будет, — успокоила я. — Приготовишь нам с барином ужин попраздничнее да остальным прислужникам что-нибудь этакое. Разрешаю не стесняться.

Кухарка собрала лоб морщинами и, уже явно составляя в уме будущее меню, с толикой рассеянности отозвалась:

— Поняла, барыня. Всё сделаю.

Я ободряюще кивнула ей, поставила галочку в мысленном списке и пошла на задний двор, рассчитывая застать там Тихона.

— Не извольте беспокоиться, — ответил прислужник сразу же, как я изложила дело. — Барин ещё вчера распорядился. Карету подготовим чин чином, дождь только этот… Ну, даст Бог, до завтрего закончится.

Дождь и впрямь продолжал идти: монотонный и осенний. Не знай я его причины, присоединила бы надежды к Тихоновым, а так лишь сказала:

— Всё-таки рассчитывай на самый дурной случай: если не прекратится.

— Понял, барышня.

На том мы разошлись, и у меня осталось только одно срочное дело: платье.

А, ну ещё завтрак (или обед, с какой стороны посмотреть), но его вряд ли можно было считать чем-то особенным. Насколько я знала, Мелихов вновь куда-то уехал, а значит, мне «грозил» исключительно быстрый перекус в своей комнате: не заставлять же прислугу накрывать стол ради меня одной?

Потому я собиралась быстренько осмотреть вещи прошлой владелицы, выяснить, что за наряд прочил мне Аристарх, а после уже подкрепить силы и заодно обдумать результаты осмотра.

Однако с этого момента всё начало идти не по плану.

Прежде всего, вернулся Мелихов. Изрядно (но хотя бы не насквозь) промокший, он разыскал меня возле кладовой, откуда прислужники под руководством Даринки вытаскивали два больших сундука. Их предполагалось оттащить в гостиную и там уже всё пересмотреть при естественном освещении.

— Доброго дня, — поздоровался со мной Мелихов. Жестом велел прислужникам продолжать и продолжил: — Давно проснулись? Вижу, сегодня вам получше.

— Да, гораздо, — подтвердила я. — А проснулась недавно — потому, наверное, и чувствую себя неплохо.

— Сон — прекрасное лекарство, — согласился Мелихов и осведомился: — Полагаю, вы завтракали?

Вот тут мне следовало соврать, однако я взяла и брякнула правду:

— Нет ещё. Сразу занялась делами.

Естественно, граф немедленно посуровел и заявил, что в таком случае распорядится накрывать обед. Я бы, может, и попыталась его переубедить, но вовремя сообразила, что у него самого завтрак, как в той рекламе, был давно, а йогуртов для перекуса в усадьбу не подвезли.

«Ладно, пообедаю. — Тем более мой желудок воспринял этот разговор с однозначным энтузиазмом. — Заодно выясню, куда и зачем он ездил».

Глава 66

Несмотря на то, что её внезапно озадачили свадебным пиршеством на завтра, обед Агафья приготовила более чем достойный. Оценив занимавшие стол разносолы, я решила, что расспросы подождут, и с аппетитом наверстала всё пропущенное из-за болезни и позднего подъёма.

Однако к тому моменту, как Даринка подала чай, я уже была готова расспрашивать. И, пригубив из фарфоровой чашечки ароматный напиток, светски поинтересовалась:

— Получилось то, за чем вы ездили?

— И да, и нет, — отозвался Мелихов. Помолчал и без желания пояснил: — Поскольку до Катеринино я добирался налегке, вещи отправил почтовым обозом. Я рассчитывал, что вчера они прибыли в Кривоборье, однако, видимо, что-то задержало почту.

— Там было что-то важное? — Иначе зачем Мелихову лично кататься в деревню да ещё в погоду, когда хорошая собака хозяина на улицу не выставит?

Мелихов смерил меня взглядом, в котором читалось сомнение, однако ответил как есть:

— Да. Я предполагал, что вы, м-м, окажетесь не совсем готовы к свадьбе, и взял на себя смелость приобрести необходимое. Но, похоже, обстоятельства сложились против этого благого намерения.

— Всё равно, спасибо вам большое! — Почему-то меня до глубины души тронул его поступок. — А с платьем я что-нибудь обязательно придумаю. Аристарх вот помочь обещал.

Мелихов прочистил горло и осторожно уточнил:

— При всём уважении к вашему помощнику, уверены ли вы, что это не грозит, кхм, последствиями?

— Не уверена, — честно призналась я. — Но ведь и с замыслом Аристарха пока толком не знакома.

Разумеется, сомнения собеседника это не развеяло.

— Так это он посоветовал вам поискать среди вещей тётушки? — уточнил Мелихов.

— Он, — подтвердила я, и граф вынужденно склонил голову.

— Хорошо. Вы не будете возражать, если я поприсутствую при поисках?

Интересно, зачем ему? Обычно мужчины терпеть ненавидят женское «копание в шмотье». Или это из-за важности свадьбы для него? Стремится всё контролировать, чтобы не возникло никаких сюрпризов?

— Конечно, нет.

В конце концов, мне без разницы, а если ему так будет спокойнее, почему бы нет?

Сундуков старой барыни оказалось пять штук, и они, без преувеличения, заняли половину свободного пространства гостиной.

— Пф-ф-ф! Ой!

Из первого открытого Даринкой сундука вырвался целый рой моли, и прислужница поспешила захлопнуть крышку.

— Там уже смотреть нечего, — философски резюмировала я. — Можно сразу выбрасывать.

— Не скажите, барыня! — немедленно возразила Даринка. — А пуговицы да украшения, нитки золотые да серебряные? Надоть просто его на двор вытащить, да там и перебрать.

— Хорошо. — Копаться в съеденных молью вещах у меня желания не было, однако разбрасываться возможными ценностями тоже не стоило. — Когда дождь закончится, займёмся. А теперь открывай следующий, только осторожнее.

Прислужница выполнила распоряжение, и этот раз в гостиную вырвались не серые бабочки, а сильнейший нафталиновый дух.

— Ф-ф-фу! — замахала я рукой. — Пчхи! Открывай окна, нечего всякой гадостью дышать!

И, подавая пример, сама бросилась к ближайшему.

Шум и запахи дождя перебили специфическую вонь (от которой у меня почти сразу начало ломить виски — индивидуальная непереносимость), и Даринка стала по одному извлекать из сундука предметы гардероба.

Платья начала девятнадцатого века, разнообразные жакеты, туфельки без каблука — словом всё то, в чём старая барыня должна была блистать на балах своей молодости и что совершенно не годилось сейчас.

— Давай следующий, — махнула я Даринке, убеждая себя не разочаровываться раньше времени.

Не зря же Аристарх призывал не спешить с отказом.

Не зря. В этот сундук, похоже, убрали те вещи, за которые Дуню так не любила остальная прислуга. Платья достаточно современные, по-девичьи светлые, некоторые вроде бы с длинным рукавом (актуально для погоды за окном), но…