Лина Деева – Подменная невеста графа Мелихова (страница 37)

— Как-как. — По обыкновению, Аристарх стал отвечать на тот вопрос, который его больше устраивал. — Ладанку серебряну на грудь повесь да ладану в неё положи. И нюхай, как зов услышишь. Или, — тут он покосился в мою сторону, — с супружницей ночи проводи. Бабьим, так сказать, супротив бабьего.

У меня полыхнули щёки — то ли от смущения, то ли от раздражения на дурацкий совет. А Мелихов льдисто уронил:

— Хорошо, будет ладан. А теперь рассказывай, как от мавки избавиться. Нужен священник?

Аристарх замялся: похоже, ему была неприятна роль консультанта по устранению нежити.

— Можно и попа, — начал он наконец. — Только поп должен быть с понятием, а не как этот, — домовой состроил презрительную мину, — екзорцист.

— Отец Сергий? — уточнил Мелихов, и Аристарх руками развёл.

— Не знаком.

Граф угрюмо кивнул, однако прежде чем домовой решил, будто разговор окончен, и исчез, продолжил расспросы (или даже допрос).

— Ты знал, что в парке живёт мавка?

— И да, и нет, — уклончиво ответил Аристарх. — Чуял: кто-то есть, но кто — не прояснял. Не до того было. И вообще, моё дело — дом да двор, остальное не касается.

«Он уже это говорил, — вспомнила я. — Темнит? Зачем? Не хочет ни нашу, ни её сторону занимать?»

— Из-за неё пересох источник?

Домовой кивнул.

— Зачем она пыталась меня убить?

— Да кто ж её знает? — пожал плечами Аристарх. — Может, приглянулся ты ей — вон, прочих мужиков не трогала. А может, ещё что.

У меня дрогнуло сердце: уж не намёк ли это? Мелихов же медленно склонил голову, обдумывая услышанное. И вновь не позволил домовому исчезнуть, задав вопрос:

— Что теперь, велеть прислужникам в парке не появляться?

— Днём пусть ходят, — махнул рукой Аристарх. — Днём она спит обычно. А ночью они сами никуда не сунутся. И не боись, я теперь настороже буду. Не дам увести, ежели ей вздумается кого позвать.

У меня сложилось впечатление, что это заверение Мелихова не сильно обнадёжило.

— А ещё какие-то способы, чтобы её прогнать, имеются? — поинтересовался он, и я насторожилась: сомневается, что священник поможет?

Домовой помолчал и нехотя произнёс:

— Откупиться, наверное, можно. Только чем — с ней обсуждать надобно. И не тебе, — он указал на Мелихова, — а Катерине. С тобой разговор короткий будет — утянет в омут и на ладан не посмотрит. Больно уж она сильная да злая.

Сильная и злая. Что же, можно понять: чего только не пережила. Но вот разговаривать с ней я бы хотела меньше всего на свете, особенно после сегодняшней ночи.

Мелихов, кстати, придерживался аналогичной позиции.

— Значит, буду просить отца Сергия, — резюмировал он и повернулся ко мне с вежливым: — Екатерина, у вас остались вопросы?

Аристарх тоже воззрился на меня — как показалось, просительно, — и я решила проявить великодушие.

— Нет, я услышала, что хотела.

— Вот и хорошо! — Повеселевший домовой поднялся на ноги, ни мало не смущаясь, что топчется сапогами по постели, пусть и с краю. — Тогда укладайтесь, да спите спокойно: сегодня она к вам точно не сунется.

И испарился, пока его опять не остановили каким-нибудь вопросом.

— М-да, — прокомментировал Мелихов. Затем встряхнулся, словно переключаясь, и перевёл взгляд с того места, где только что стоял Аристарх, на меня. — Как вы себя чувствуете? Нужны ещё одеяла? И вы совсем забыли о питье.

Я послушно сделала глоток из кружки: мёд и травы — домовой расстарался. И, проверив своё состояние, ответила:

— Нет, мне тепло, спасибо. Надеюсь, не расхвора… Пчхи!

Кружка дёрнулась в руках, но, к счастью, не плеснула на одеяло. А Мелихов качнул головой и, поднявшись, подошёл, чтобы проверить печку. Заметил:

— Жара хватит до утра, — и вновь вернулся ко мне.

Остановился перед кроватью, глядя сверху вниз, и я с трудом переборола желание спрятаться за кружку.

— Вы спасли мне жизнь, — просто сказал граф. — Я до сих пор не понимаю, откуда у вас взялось столько сил…

«Это всё адреналин», — едва не ляпнула я, но вовремя поймала себя за язык.

—…и в очередной раз поражаюсь вашему мужеству. А поскольку долг жизни — главнейший из всех долгов, можете просить меня о чём угодно, кроме бесчестия.

Я крепко сжала кружку. Просить? О помощи с минеральным курортом? О чётко прописанном в брачном контракте «домике в деревне» и денежном пансионе после пяти лет брака? О чём-то ещё?

— Ничего вы мне не должны, — наконец глухо ответила правду. — Как будто на моём месте можно было поступить по-другому. Потому давайте просто оставим это.

— Боюсь, не получится, — мягко возразил Мелихов. — Я не тороплю вас; думайте, сколько сочтёте нужным.

Я вдруг почувствовала себя дико уставшей. Не только из-за ночных событий — из-за всего, что произошло со мной, начиная с момента осознания себя в доме Кабанихи и тяжёлой барской затрещины.

— Хорошо, Георгий. — Я не хотела думать, я хотела закрыть эту тему и больше к ней не возвращаться. — Давайте так: вы честно ответите на один вопрос, и мы квиты.

Мелихов приподнял брови.

— Слушаю вас.

Я выдержала паузу, формулируя фразу гудящим от перегруза мозгом.

— Скажите, вас что-то связывало с той прислужницей, Дуней, когда она была жива?​

Глава 60

— Ничего. — Мелихов искренне удивился моему вопросу. — Даже не уверен, что помню её — при жизни тётушки я редко бывал в Катеринино. Но почему вы спросили?

— Так. — Я почувствовала себя полнейшей дурой — не из-за того, что потратила желание на ерунду, а потому, что усомнилась в мелиховской порядочности. — Благодарю за ответ.

— Не за что, — пожал плечами граф. — И учтите: вы по-прежнему можете просить меня о чём угодно, если это не нарушает кодекс чести. А теперь позвольте пожелать вам доброй ночи.

Он элегантно поклонился и под моё эхо «Доброй ночи» вышел из спальни. А я быстро допила тёплое питьё, поставила кружку на столик и улеглась, закутавшись в тёплый и уютный кокон.

Надо было поразмыслить: и над ответом Мелихова, и над тем, что от него потребовать в счёт долга (нечего благородничать, раз есть возможность получить реальную помощь), и над завтрашним днём — я всё же собиралась расспросить Даринку и Агафью об утопленнице.

Однако всё, что я смогла: устало смежить веки и позволить усталости утянуть себя в чёрную пучину глубокого сна.

***

Утром проснулась разбитой — не удивительно после такой ночи, если бы не характерная ломота в мышцах.

«Неужели заболеваю? — обеспокоенно подумала я. — Только этого не хватало!»

И спохватилась: а какой сейчас час? Урядник ведь собирался уехать рано утром, и Черногорцев тоже. А ещё пора отправляться в обратный путь Демьяну и остальным Кабанихиным прислужникам, сопровождавшим меня в Катеринино.

«Всё забыла с этой нечистью!» — Я тяжело села на кровати и нетерпеливо зазвонила в колокольчик, призывая Даринку.

Между прочим, ей ведь было приказано разбудить меня на проводы гостей. Почему не сделала? Что за самоволие?

С этого я и начала, когда прислужница только-только появилась на пороге комнаты. Сурово свела брови и спросила:

— Времени сколько? Почему не подняла?

— Дак это, — Даринка даже немного съёжилась под моим взглядом, — барин сам господ проводил, а прежде чем уехать, велел вас не тревожить.

Мелихов уехал? Куда?

Я повторила вопросы вслух, и Даринка честно ответила: