Лина Деева – Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины (страница 41)

Констебль отвёл глаза.

— Ну, что она тяжело отходила, всё звала его в бреду. И умерла в слезах.

Суини охнула, Китти прижала ладони к щекам, а я, поняв, что крепко сжимаю ткань юбки, заставила себя расслабить пальцы.

Даже если последнее — выдумка ради пущего драматизма, удар для Мэлоуна должен был быть страшный.

— Как давно это случилось? — Я поняла, что вопрос принадлежит мне, когда он уже отзвучал.

Констебль наморщил лоб.

— Лет семь назад. Я только-только пришёл в Скотланд-Ярд, а эту историю, ну, не то чтобы обсуждали, но иногда вспоминали. В частных разговорах.

— Понятно. — Всё, кроме одного: как мне быть дальше? Может, Мэлоун поможет с поисками работы?

«Надо будет поговорить с ним при удобном случае, — думала я, уже краем уха слушая оханье и полные любопытства вопросы, которыми Китти и Суини продолжали забрасывать несчастного констебля. — Но конспиратор он, конечно, знатный. Ни жестом, ни звуком и намёка не подал, что собрался привести в дом новую хозяйку».

Очень хотелось уйти, запереться в своей комнате и пережить свалившееся известие. Переболеть, напомнить, что уже не одну неделю мы с Мэлоуном видимся исключительно по утрам во время завтрака, поскольку остальное время инспектор на службе.

«А может, и не на службе? Должен же он когда-то был познакомиться с той девушкой. Пообщаться, влюбиться…»

По сердцу словно ножом полоснули, и я с трудом удержала гримасу боли. К счастью, всё внимание кухарки и горничной было обращено на Уиздома, и ненужных вопросов не последовало. Но, пожалуй, впервые я была рада, когда гость засобирался уходить. Теперь у меня наконец-то появилось время на одиночество, надо было лишь напомнить Суини, что утром мы переиграли вечернее меню, и проверить, как Китти…

Ззвякнул колокольчик входной двери, и я вздрогнула. Неужели?..

Быстрым шагом вышла в холл (Уиздома мы провожали с чёрного хода), и сердце сжалось — то ли от дурного предчувствия, то ли ещё от чего.

— Добрый вечер, мисс Алина.

— Добрый вечер, сэр.

Ещё ни разу на моей памяти он не возвращался со службы так рано.

— Всё хорошо? — приблизившийся Мэлоун с беспокойством заглянул мне в глаза. — Вы бледны.

Я выдавила из себя улыбку.

— Всё в порядке. Просто надо больше гулять. — Пускай после истории с Блейзом прошло порядком времени, из дома я старалась не выходить. Как-то не тянуло.

Лицо Мэлоуна приобрело серьёзное и сосредоточенное выражение.

— Да, именно об этом я и хотел поговорить.

О прогулках? Завтра суббота — может, он собирался предложить съездить в Гайд-парк или Кенсингтон? Но что бы сказала на это его невеста? И как это связано с сегодняшним ранним возвращением?

— Мисс Алина. — Инспектор прочистил горло. — У вас найдётся несколько минут для разговора?

Я машинально сжала руки.

— Да, сэр. Конечно.

— Тогда прошу в мой кабинет.

И я, всеми силами стараясь хранить невозмутимый вид, двинулась следом за ним на второй этаж.

Глава 63

— Мисс Алина, приближается лето.

Я сидела на стуле для гостей — на краешке, с идеально прямой спиной — и очень надеялась, что не выдаю внутреннего напряжения. Мэлоун же, сообщивший столь очевидную вещь, стоял у окна, но у меня было твёрдое ощущение, что мысленно он мерил кабинет шагами.

— А летний Лондон — это жара, пыль и вонь. Согласитесь, не самое полезное для женщины в ожидании радости.

Трудно поспорить, но разве я могла это изменить?

— Разве можно что-то изменить? — повторила я вслух, и инспектор решительно ответил:

— Можно. Если поступить, как поступают многие: перебраться на лето или хотя бы на месяц к морю.

Насчёт многих он, конечно, преувеличил: вряд ли работяги, составлявшие большую часть столичных жителей, могли позволить себе поездку на курорт. Но вот относилась ли я к таковым? И зачем Мэлоуну понадобилось меня выпроваживать? Только из-за забот о здоровье будущей матери и ребёнка?

Впрочем, высказала я лишь первое соображение.

— Но могу ли я себе это позволить, сэр? Нельзя ведь одновременно находиться на побережье и исполнять свои обязанности здесь.

— Не беспокойтесь. — Инспектор жестом отмёл мои возражения. — У вас будет достаточно средств для достойного существования, а Китти и Суини прекрасно справятся без вас.

Итак, мне дадут денег и отправят куда подальше, чтобы не мозолила глаза новой хозяйке. Закономерно, но как-то… противно. И неожиданно от такого благородного человека, как Мэлоун.

— Спасибо, сэр. — Я склонила голову и вновь подняла на инспектора взгляд. — Однако, может, вы всё же скажете настоящую причину, из-за которой я должна уехать? Вам больше не нужна экономка?

Скулы Мэлоуна сделались чётче, взгляд решительнее. Он выдержал паузу и тихим, каким-то грудным голосом произнёс:

— Да, мисс Алина. Я бы хотел, чтобы вы оставили эту работу.

Я с достоинством поднялась и, чувствуя себя той птичкой из легенды, в честь которой назвали «Поющих в терновнике», продолжила:

— Это из-за вашей скорой женитьбы, да?

На лице инспектора мелькнула растерянность.

— Вы знаете? Откуда?

И прежде чем я придумала ответ, который бы не подставлял констебля (будь неладен мой болтливый язык!), Мэлоун сообразил всё сам.

— Ах да, — протянул он. — Констебль Уиздом, верно? Похоже, я напрасно закрывал глаза на его визиты в мой дом.

— Просто он был очень впечатлён этим обстоятельством, — вступилась я за Уиздома. — И случайно обмолвился перед Китти.

Мэлоун криво усмехнулся, а я, не давая ему вставить слово, продолжила:

— И раз уж ваша женитьба и моё увольнение — дело решёное, я бы хотела попросить о последней милости. Могли бы вы подсказать, к кому мне можно обратиться в поисках нового места?

— Ни к кому.

Что?

Я всерьёз растерялась от такого ответа, а Мэлоун, словно желая меня окончательно добить, вдруг сделал два широких шага и опустился передо мной на одно колено. Взял в ладони мои судорожно сжатые руки и проникновенно сказал:

— Мисс Алина, я бы желал, чтобы вы в принципе оставили любую работу. Провидение свидетель, я вполне могу обеспечивать вас всем, что вам пожелается. И буду безмерно счастлив, если вы окажете мне честь стать моей женой.

Я поняла, что слушаю его с пылающими щеками и приоткрытым ртом, и поспешила вернуть челюсть на место. Пролепетала:

— Вы серьёзно? Я ведь… У меня же ни приданого, ничего нет. И ребёнок…

Тут я заткнулась, а Мэлоун просто ответил:

— Я люблю вас, мисс Алина. И готов воспитывать ваше дитя, как своё.

— Так не бывает, — пробормотала я и почти взмолилась: — Встаньте, пожалуйста!

Мэлоун послушно поднялся, не выпуская, впрочем, моих рук.

— Мисс Алина, я понимаю, для вас это неожиданность. Однако уверяю в искренности моих чувств и серьёзности намерений.

Не в силах выносить его взгляд, я прикрыла глаза и слабым голосом сказала:

— А эта поездка к морю, выходит…