Лина Деева – Непокорная жена слепого ярла (страница 25)

Хотя, возможно, Ронгвальд слышал. По крайней мере, он безошибочно повернулся ко мне, и уголков его твёрдых губ коснулась ободряющая улыбка.

Я остановилась слева от жреца, и тот, выдержав торжественную паузу, заговорил неожиданно звучным голосом:

— Слушайте, свободные люди! Склоните слух, боги Асгарда! Ибо сегодня сочетаются законным браком ярл Ронгвальд Зоркий и девица Бьорг, дочь Ульрика Серого Лиса! Я, Олаф Ясеневый Посох, этой малой жертвой приглашаю на празднество великих богов!

Зайдя за камень, он обоими руками поднял кубок и медленно наклонил его. Через край прямо на «портрет женщины» полилась красная жидкость, сильно запахло кровью. Жрец вылил всё до капли и не глядя отдал опустевшую посуду подбежавшему служке. Объявил:

— Время клятв! Ведь теперь сами боги среди гостей этой свадьбы! — и выжидательно посмотрел на Ронгвальда.

Теперь заговорил ярл, и от его голоса у меня по спине побежали мурашки.

— Я, Ронгвальд, прозванный Зорким, клянусь любить, чтить и ценить Бьорг, дочь Ульрика Серого Лиса. Её честь — моя честь, её удача — моя удача, её печаль — моя печаль, её дом — мой дом, её радость — моя радость до тех пор, пока мы оба будем жить.

Настала моя очередь, однако я замялась, помня об обете и предупреждениях Ивара.

— Говори! — развеял мои сомнения жрец. — Клятва пред богами не нарушит обета.

И я, то и дело непонятно почему запинаясь, начала:

— Я, Бьорг, дочь Ульрика Серого Лиса, клянусь любить, чтить и ценить Ронгвальда, прозванного Зорким. Его честь — моя честь, его удача — моя удача, его печаль — моя печаль, его дом — мой дом, его радость — моя радость до тех пор, пока мы оба будем жить.

Замолчала и неожиданно всем своим существом ощутила: правильно. Всё сделано абсолютно правильно.

— А теперь, — важно произнёс жрец, — обменяйтесь кольцами.

И протянул к нам меч, на клинке которого лежали два покрытых рунной вязью серебряных кольца.

Глава 49

Это был тонкий момент: как взять то, что ты не видишь, если оно не лежит на знакомом месте? Потому, когда Ронгвальд осторожно протянул руку, я, подчиняясь наитию, аккуратно направила его пальцы к нужному кольцу.

Ярл взял украшение и надел кольцо мне на палец, подставить который я постаралась как можно естественнее. Затем сама проделала аналогичную операцию и незаметно выдохнула: не оплошали. Понадеялась, что на этом всё и закончилось (и вообще, Тордис ведь грозилась, что даже колец никаких не будет), однако Ронгвальд вдруг заговорил.

— Бьорг, дочь Ульрика Серого Лиса. Меч моих предков отдан первой жене, ибо таков закон. Но и ты прими от меня знак того, что отныне принадлежишь моему роду.

Сказав это, он снял с пояса кинжал в узорчатых ножнах и протянул мне.

Конечно, я не могла не принять этот дар. И, помня ликбез от Кельды, в свою очередь отстегнула от пояса ножны с подарком Агды. Как ни жаль мне было с ним расставаться, по другому не вышло бы.

— И ты, Рогнвальд, — я очень надеялась, что это так же не сочтут нарушением обета, — прими от меня знак, что отныне ты — моя защита и опора.

Ярл торжественно взял кинжал (и снова я постаралась, чтобы со стороны не показалось, будто я сама вложила его в протянутую ладонь) и повесил на место своего. Я поступила так же и приготовилась к третьему обряду — в прямом смысле связыванию узами брака.

Что и было совершено жрецом, который торжественно обвязал кожаным шнуром сначала мою правую руку, а затем — левую руку Ронгвальда. После громогласно провозгласил:

— Брак свершён! — и налетевший с моря порыв ветра осыпал нас золотыми берёзовыми листьями.

Естественно, это было воспринято как знак божественной милости. Гости разразились одобрительными криками и здравицами, под которые ярл степенно повёл меня (а по факту, я — его) вниз с холма. К той самой повозке-драккару, на которой я приехала.

Только сейчас, когда основная часть дела была сделана, я начала обращать внимание на мелочи происходящего. Например, что большинство гостей носили эмблемы дружины ярла, а посторонних можно было пересчитать по пальцам одной руки. Из женщин вообще присутствовала лишь я, и это серьёзно настораживало. Ладно Тордис не почтила вниманием свадьбу мужа, но жёны приглашённых?

«Ронгвальд готовится к нападению? — гадала я. — Или это знак, насколько мало у него союзников? Или «фе» в отношении дочери Ульрика? И ведь неизвестно, когда расспросить удастся!»

Впрочем, насчёт последнего я лукавила. Нормально поговорить с ярлом получилось бы вечером за дверями супружеской спальни. И хотя я не сомневалась, что мне ничего не грозит, от мыслей об этом сердце всё равно ёкало.

Мы подошли к повозке. Сначала в неё забралась я, а затем с величавой неторопливостью Ронгвальд. Чем дольше я наблюдала за ним, тем сильнее поражалась умению маскировать последствия увечья чувством собственного достоинства.

«Вот не зря под него так активно копают, — думала я, искоса наблюдая за ярлом, опустившимся рядом со мной с таким видом, что любой король удавился бы от зависти. — Когда зрячий был, сто процентов даже вякнуть в его сторону не смели. А сейчас торопятся воспользоваться моментом. Шакальё».

Между тем Ивар вновь забрался на место кучера, и я не без тревоги заметила, как его кривит на раненый бок. Однако не успела задаться обеспокоенным вопросом, сможет ли сын Ульрика править повозкой, как вслед за ним на козлы сел Хельги и твёрдой рукой взялся за вожжи. Ивар возражать не стал, отчего я тихо выдохнула, но тут же начала придумывать, как сразу по прибытии в Хаугард отправить упрямца в дом врачевания. Как-нибудь обойдусь и без группы поддержки, а ему нужен покой.

Хельги же особым посвистом стронул лошадей с места, и повозка в сопровождении конных гостей покатила обратно к Вестфольду.

Всадники выехали нам навстречу, когда до городской стены оставалось метров триста. Было их меньше десятка, однако дружинники ярла незамедлительно перестроились, замыкая повозку в защитное кольцо.

— Что там? — негромко уточнил Ронгвальд. Внешне он хранил совершенное спокойствие, однако его доселе расслабленная рука, до сих пор связанная с моей, ощутимо напряглась.

— Эйрик Чёрный и его люди, — вполголоса ответил всматривавшийся вперёд Хельги. — Их мало, вряд ли нападут.

— Не нападут, — хладнокровно согласился ярл. — Не при свете дня и не на свадебный кортеж. Однако будь внимателен.

Успокаивающе накрыл мою руку второй ладонью, и я осознала, что с силой сжимаю его пальцы. Немедленно разжала хватку, в который раз благословляя покрывало, прячущее несвоевременный румянец, и напрягла зрение в попытке поскорее рассмотреть недруга Ронгвальда.

Глава 50

Разумеется, Эйрик одевался «дорохо-бохато». Он носил красные тунику и штаны, чёрный широкий пояс, чёрные сапоги, широкий чёрный плащ с отделкой из чернобурки и «кровавым подбоем», который оценил бы сам прокуратор Иудеи. Светлые, как у большинства викингов, волосы покрывала красная шапка с опушкой, напомнившая мне знаменитую «шапку Мономаха». Когда же Эйрик подъехал, я смогла в подробностях разглядеть и искусную вышивку золотыми нитями на его тунике, и золотые украшения (викинги не считали, что мужчине зазорно носить «цацки»), и красивое лицо, которое непоправимо портила печать жестокости. На одежде сопровождавших его воинов была вышита эмблема — чёрная кабанья голова, столь знакомая мне по второму видению у Сейд-камня.

«Значит, битве быть. — Я поняла, что опять сжала руку ярла и поспешила расслабить пальцы. — Но в самом ли деле военная удача улыбнётся войску Ронгвальда?»

Между тем оба отряда остановились друг напротив друга, и Эйрик громко провозгласил:

— Приветствую ярла Ронгвальда Зоркого и его молодую супругу! Многая лета!

— Многая лета! — подхватили дружинники Эйрика, и, возможно, это было плодом моего воображения, но мне послышалась в их голосах насмешка.

Ронгвальд дождался, пока крики стихнут и, не напрягая связки, однако так, что все его услышали, ответил:

— И мы приветствуем тебя, ярл Эйрик Чёрный. Прими благодарность за слова поздравления.

— У меня ещё есть для тебя слова, ярл, — отозвался Эйрик. — Слова конунга Харальда. И вот каковы они. Пусть Фрейр и Фрейя благословят новый брак ярла Ронгвальда, но пусть Один напомнит ему: пришедшее вторым никогда не затмит того, что было первым.

Ах да, Тордис же какая-то родственница конунга! Агда говорила (я напрягла память), что дочь. М-да, понятное дело, что Харальд не сильно рад свадьбе зятя. И неважно, что здесь подобное «многожёнство» — в порядке вещей.

— Передай конунгу мою благодарность за поздравление и мудрый совет. — Хотя Ронгвальд говорил прежним тоном, за его словами буквально чувствовалась насмешка. — А сам ты, Эйрик, не желаешь ли присоединиться к нашему празднику? Место медовом зале найдётся всем.

Эм, ну и зачем ему это? Хочет держать врага ближе к себе, чем любого из друзей?

— Почту за честь, Ронгвальд. — Ни по лицу, ни по тону Эйрика невозможно было понять, какие чувства он испытывает, соглашаясь.

И наш увеличившийся кортеж продолжил путь к Хаугарду.

Обошлось без происшествий. Кортеж вновь проследовал через Вестфольд, сопровождаемый радостными возгласами жителей, и въехал в ворота резиденции конунга и его приближённых. Повозка остановилась перед медовым залом, и когда мы с Ронгвальдом поднялись с сиденья, чтобы выбраться из неё, я шепнула ярлу:

— Ивару нужен покой!

Никто другой не расслышал бы мой голос за царившим вокруг шумом, однако Ронгвальд едва заметно кивнул. Первым сошёл на землю, помог спуститься мне и негромко позвал:

— Ивар Ульриксон!

— Слушаю, ярл! — Как Сивка-Бурка из сказки возник перед нами сын Ульрика. И как он ни старался держать спину прямой, получалось у него не особенно.

— Ты почётный гость на свадьбе и отныне моя родня, — произнёс Ронгвальд. — Потому говорю: не будет обиды, если ты поднимешь рог за наше здоровье, а после озаботишься здоровьем своим.

Бледное лицо Ивара слегка порозовело. Он бросил на меня сердитый взгляд, верно догадавшись, чья это инициатива. Однако ослушаться не мог и пусть без охоты, но ответил:

— Хорошо, ярл. Благодарю тебя.

«И я благодарю». — Я легонько сжала ладонь Ронгвальда и получила такое же пожатие.

А затем мы в окружении гостей и дружинников (воины Хельги старались держаться как можно ближе — видимо, из-за солдат Эйрика) направились в медовый зал.