Лина Деева – Непокорная жена слепого ярла (страница 19)

Я не заставила себя просить дважды. Подхватила сумку и, подчёркнуто игнорируя Дагена, подошла к всё так же лежавшему на лавке Ивару. Потрогала ладонью лоб: вроде бы не такой горячий. Или это у меня температура уже поднимается? Ох, не хотелось бы! И отвлекаясь от дополнительных поводов волноваться, с деловым видом спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

Раненый повёл плечами.

— Лучше.

Хм-хм. Будем надеяться, это правда, а не демонстрация стоицизма.

— Сейчас сделаем новую перевязку, — сообщила я на всякий случай. — И надо сварить отвар, чтобы ты обязательно выпил перед дорогой. Даген!

Тот до сих пор стоял в стороне, наблюдая за мной, как кот за мышью. И, кажется, даже вздрогнул, когда я к нему обратилась.

— Найди два котелка, — между тем продолжила я командным агдиным тоном. — Оба вымой и принеси в них воды из колодца. Да побыстрее! Сам говорил, что Хельги торопится.

Дагена перекосило — как бы он ни старался не выказывать эмоций, буйный нрав постоянно пробивался наружу.

— Сама я это сделать не могу, — хладнокровно напомнила я, и Даген, стиснув зубы, повиновался.

Раздражённо шумным и широким шагом он вышел из дома, а я, не тратя попусту драгоценные минуты тет-а-тет, повернулась к Ивару и быстро заговорила:

— Ты зря согласился ехать верхом. Твоя рана, может, и начала заживать, но после дороги она почти наверняка откроется, станет кровоточить… Ты можешь и не оправиться от неё, если не будешь осторожен!

— Свадьба уже сегодня, — парировал Ивар. — Отец давал слово, что ты прибудешь ко дню Фрейи!

— День длится до следующего утра, — возразила я. — А ты лучше подумай: почему Даген не хотел, чтобы Хельги вернулся в Вестфольд? И не лучше ли отряду всё же прибыть попозже, чтобы остаться подле ярла на ночь?

На это Ивар ответить не успел — «гонец» вернулся с водой, и разговор пришлось прервать. С видом, будто никакого диалога не было, я подвесила над очагом оба котелка, развела огонь пожарче и занялась подготовкой к смене повязки.

Рана и впрямь выглядела не такой воспалённой, как ночью. Или это только казалось из-за иного освещения и желания внушить себе, что больной идёт на поправку? Как бы то ни было, я промыла её антисептическим отваром, наложила новую повязку со сфагнумом и выпоила раненому кружку «витаминного заряда». Остатки этого отвара выпила сама и сообщила молчаливо наблюдавшему за всем Дагену:

— Мы готовы.

Тот кивнул, сквозь зубы напомнил:

— Надвинь капюшон ниже и помалкивай, — и вышел, чтобы передать мои слова Хельги.

Я же немедленно посмотрела на Ивара и одними губами спросила:

— Ну? Ты решил?

Раненый кивнул, однако каким именно было его решение, я выведать не успела. В дом вошёл форинг, и я, надвинув капюшон как можно ниже, поспешила отступить, чтобы не мозолить Хельги глаза.

Удостоив меня сдержанным кивком, форинг обратился к Ивару:

— Мне сказали, ты готов. Можешь встать?

Вместо ответа раненый медленно сел на лавке. Спустил ноги на пол, осторожно поднялся… и вдруг покачнулся. Не подоспей к нему Хельги, наверняка бы упал, а когда его поддержали за пояс, всем весом навалился на форинга.

— Ну-ка, идём, — пробормотал Хельги, и они даже сделали два шага до того, как Ивар вновь едва устоял на ногах.

— Хм. — Хельги дураком не был, и что всё это значило, понял прекрасно. — Гурд!

В дом заглянул незнакомый воин.

— Да, форинг?

— Делаем волокушу, — приказал Хельги. — И поживее!

— Как скажешь! — бодро отозвался Гурд и исчез, а я, наблюдая, как Ивара усаживают обратно, спрятала довольную улыбку.

Естественно, прямо сказать, что передумал совершать подвиг, для гордого викинга было не по-пацански. И Ивар нашёл шикарный способ и сохранить лицо, и добиться нужного.

«Нет, определённо парень далеко пойдёт, — подумала я. — Прямо с удовольствием посмотрю на это. Если, конечно, мы с ним выживем в предстоящей заварушке».

Глава 38

Если для Ивара оперативно смастерили волокушу из еловых веток, то мне было сказано ехать на лошади позади Дагена. Естественно, первым моим порывом стало воспротивиться, однако внутренний бездушный прагматик успел вовремя вмешаться.

В самом деле, одета я, с учётом штанов под хангероком, была вполне подходящим образом. Трястись на волокуше мне бы не дали — развалится ещё под двойным весом, да и раненого стеснять не стоило. Идти всю дорогу пешком? Подвиг, на который я вряд ли была готова. Особенно с учётом того, что меня начинало знобить, нос заложило насмерть, а в горло словно посадили ежа. Что же до Дагена, то среди бела дня да в присутствии посторонних его можно было не опасаться. Потому оставалось лишь перебороть свою брезгливость и постараться взять от поездки максимум отдыха.

Так что я сцепила зубы, скрепила сердце и, не побрезговав опереться на неохотно поданную Дагеном руку, взобралась на лошадь.

— Не вздумай дёргать ногами, — хмуро предупредил Даген. — Будешь мешать править — пойдёшь пешком. Держись за мой ремень и следи за капюшоном.

Я не ответила. Аккуратно поёрзала, ища положение поудобнее, крепко вцепилась в широкий ремень «водителя», и мы неторопливо тронулись с места.

Разумеется, говорить о каком-либо удобстве в этой поездке не приходилось. И когда во время короткого полуденного привала я едва ли не свалилась с лошадиной спины, заметивший моё состояние Ивар решил взять дело в свои руки. Пока я готовила на бездымном костерке отвар для него и себя, раненый о чём-то переговорил с Хельги. Форинг слушал молча, только хмурился. Однако в конце концов кивнул, и когда я подошла к ним с кружкой для Ивара, коротко сказал мне:

— Поедешь на волокуше. Сейчас сделаем её шире.

Это стало настоящим подарком, и не имея возможности выразить чувства словами, я поклонилась Хельги. А подавая Ивару кружку, шёпотом, но от всего сердца сказала:

— Спасибо!

Раненый дёрнул щекой: ерунда. Приподнялся на локте, в несколько глотков выпил отвар и вернул мне кружку. Буркнул:

— Сама тоже пей, — и я кивнула, постаравшись в одном движении передать всю ответственность заверения.

Как только он понял, что мне конкретно неможется? Капюшон должен был надёжно скрывать лицо, а по движениям вряд ли догадаешься.

Я шмыгнула носом, чихнула и поняла, что получила ответ на свой вопрос.

Эх, лишь бы к вечеру стало полегче! Как же не вовремя организм расклеился!

Вздохнув, я отправилась к костерку, возле которого оставила котелок с остатками отвара. И едва не высказалась вслух, когда увидела, что посуда уже не стоит, а лежит на траве, а содержимое, естественно, благополучно разлилось.

«Это какая же с-собака женского рода такое устроила?»

Почему-то я не сомневалась: случайностью здесь и не пахло. Однако ни громко вопросить, что случилось, и ни уж тем более учинить допрос с пристрастием у меня возможности не было. Я могла лишь молча подойти к котелку, вытряхнуть из него «заварку» и вернуть посуду владельцу — Гурду.

«Сто процентов, Даген постарался, — мрачно подумала я. — Не может подгадить по-крупному, портит жизнь в мелочах. Ну ничего, я хоть и не злая, но на память пока не жалуюсь. Вернётся ему его подлость. Рано или поздно, так или иначе».

***

Итак, я осталась без отвара, зато с лежачим местом на волокуше. Не самая плохая замена, тем более что несмотря на тряску и еловые иголки, так и норовившие уколоть в самый неожиданный момент, у меня получилось вздремнуть часа на три. А когда уже почти на закате нам попался первый хутор, посланный туда гонец сумел договориться о телеге. И вскоре не только отряд двинулся в более бодром темпе, но и мы с Иваром получили практически по люксовому месту в «экипаже». Жаль только поспать мне больше не удалось — предчувствие скорого окончания пути начало поднимать нервы. Однако сон в волокуше (а возможно, и сильный хвойный дух от срубленных ветвей) придал мне сил. Нос немного задышал, ёж в горле слегка опустил иголки. И то, что сейчас я лежала, а не тряслась на лошадином крупе, прилагая массу усилий, чтобы не свалиться, тоже шло на пользу.

— Как твоя рана? — шёпотом спросила я у Ивара.

— Лучше, — с прежней краткостью ответил он, и теперь я даже в это поверила.

***

Толстая змея тракта раскатывала свои извивы всё дальше и дальше. Хутора попадались чаще, встретилась даже небольшая, обнесённая частоколом деревенька. Поначалу я приняла её за Вестфольд, однако Ивар лишь фыркнул на мой вопрос.

— Что ты! Назвала воробья орлом!

И когда уже в глубоких сумерках я разглядела впереди высокую стену, поняла, насколько верным было такое сравнение.

Вестфольд казался настоящей крепостью, огороженной каменной стеной с частоколом наверху и с деревянными башенками примерно через каждые сто метров. Когда отряд, подъехав, остановился напротив массивных запертых ворот, с одной из башенок крикнули:

— Кто такие? Чего надобно?

— Форинг Хельги! — громко ответил наш предводитель. — Привёз невесту Ронгвальда Зоркого, Бьорг Красивые Волосы! Со мной братья невесты: Ивар Тисовое Копьё и Даген Тёмный!

— Узнаю тебя, Хельги! — отозвались со стены. — Открываю! — И уже глуше: — Опустить мост! Открыть ворота!

Я, уже давно сидевшая, а не лежавшая в телеге, нервным движением поправила капюшон. Одним богам Асгарда известно, что сейчас случится. Меня, несомненно, представят ярлу и его окружению, а дальше? Сразу «за стол да за свадебку»? Или дадут время до завтра? Не раскрою ли я себя, не раскроет ли меня кто-нибудь — чёрт лысый знает, какие там планы у заговорщиков?

Однако в любом случае жизненно важно выкроить удачный момент и рассказать ярлу обо всём. И о подмене, и о заговоре, и о видении… Поверит или нет — дело его, но предупредить я обязана.

А если получится, то и упросить отпустить меня на все четыре стороны.