Лина Деева – Истинная для ректора (страница 8)

Глава 14

Моя тётушка Флори любила повторять с умудрённым видом: «Что имеем — не храним. Потерявши — плачем». Мне эта фраза всегда казалась несколько надуманной, и меньше всего я ожидала, что однажды сполна прочувствую её справедливость.

Истинная связь напугала меня стыдными желаниями и ощущением уз с тем, для кого такая, как я, — несомненная обуза. Однако теперь никак не получалось расстаться с чувством, что я упустила шанс на счастье.

Если бы я узнала о предательстве Адриана раньше! Если бы открыла, что моя влюблённость в него — это влюблённость в созданный воображением идеал!

Впрочем, что бы изменилось? Жестокие слова бывшего жениха только подтвердили: золото не сочетается со сталью. А подняться выше золота… Пожалуй, здесь он тоже был прав. Я бы не смогла, я и на этот уровень еле-еле выгребла.

И всё равно взялась за учёбу с утроенной, отчаянной настойчивостью. Мне было безразлично, как мои успехи воспримут Адриан и Камилла — я стремилась к смене цвета не ради них. И не ради того, чтобы мною гордились родители. И даже не ради того, чтобы всем доказать: я не пустышка! Нет, я всего лишь хотела, чтобы Стронгхолд видел: судьба и Отец Дракон выбрали ему в пару не совсем уж ничтожество. Неважно, что Истинной связи больше не существовало. Неважно, что он говорил, будто не считает меня никчёмной — разве он, мой куратор, мог сказать иначе? Без рубиновой нити между нами не существовало ни единого шанса, что когда-нибудь он взглянет в мою сторону иначе. Однако я старалась, вкладывая в учёбу всю себя.

— Прескотт, так нельзя, — качала головой ментор Орлова. — Ты заработаешь истощение, если не будешь соблюдать разумный баланс между учёбой и отдыхом. Ничьи злобные слова этого не стоят.

— Со мной всё будет в порядке, — упрямо стояла я на своём. — И это совсем не из-за Адриана — он для меня больше не существует.

Не знаю, как бы стала выкручиваться, спроси преподавательница: а кто же тогда существует? Однако она этот вопрос не задавала, а сама я помалкивала.

Нет, я понимала, что взваливаю на себя груз не совсем по силам. Но моей целью было прыгнуть выше головы, и достичь её иначе просто не вышло бы. Потому я сжимала зубы и по двадцатому, тридцатому разу повторяла полётный элемент или до глубокой ночи сидела над учебниками по алхимии и нумерологии.

А потом в единственный выходной за седмицу почти весь день проводила, лёжа в кровати пластом, чтобы следующим утром вновь продолжить битву с собой.

***

— Сегодня занятия не будет.

Я чувствовала себя настолько выжатой, что с трудом смогла пробудить в душе удивление, услышав эти слова Стронгхолда.

Почему не будет? Он никогда раньше не отменял допзанятия по ментализму!

— Вместо этого немного полетаем. — Похоже, Стронгхолд решил расшевелить меня окончательно. — Никаких тренировок, просто спокойный полёт к Двурогой и обратно. То, что нужно, чтобы разгрузить голову.

— Х-хорошо. — Я всё равно не до конца понимала, зачем он это придумал. — Мне переодеться в полётный костюм?

— Нет, это же не занятие. Идём?

Я неуверенно кивнула, и вместе со Стронгхолдом вышла из его кабинета.

Солнце клонилось к закату, заставляя пылать золотым огнём снежные вершины гор, а там, куда лучи уже не попадали, лежали глубокие тёмно-синие тени. На востоке взошёл тонкий серп умирающего месяца — золотая скобка на темнеющем небосклоне. Запад же бушевал пожаром, розовым и персиковым, но его неуклонно затапливало лиловое полноводье ночи. Я бездумно нашла несколько серебряных звёздных искорок над головой, поёжилась — на площадке Северной башни было свежо.

— Держишься на полкорпуса позади меня, — напомнил правило Стронгхолд и первым поднялся в прозрачную вышину.

Удар или два сердца я следила за ним — воплощёнными мощью и величием, а затем взлетела сама.

Как же давно я не поднималась в небо просто так, без необходимости что-то отрабатывать или тренировать! Стронгхолд летел неспешно, потому мне не приходилось ломать крылья, чтобы поспевать за ним. И вскоре мною овладело странное состояние: мысли куда-то исчезли, а сама я словно стала частью изумительного вечернего пейзажа. Игрой его красок, острыми скалами, лодчонкой месяца. Казалось, я могла лететь так вечность, однако у Стронгхолда были иные планы. По широкой дуге он спланировал на огромный ледник на склоне Двурогой и перекинулся в человека.

Я последовала его примеру и, чтобы не замёрзнуть, применила совсем недавно получившийся фокус: частичную трансформацию. Теперь меня, несмотря на человеческое обличье, согревала драконья кровь, и я, не удержавшись, бросила на Стронгхолда гордый взгляд: заметил ли?

Конечно же, он заметил. Улыбнулся мне: молодец, Прескотт. И жестом предложил оценить открывшийся вид.

Я послушалась. Позволила торжественной красоте отгоравшего дня затопить себя полностью, отогнать от души и разума тревоги, такие мелочные по сравнению с предвечным покоем гор. Дышала полной грудью, и вместе с обжигающе хрустальным воздухом в меня словно вливались новые силы.

— Запомни это ощущение, Прескотт. — Негромкий голос Стронгхолда не диссонировал с общей тишиной. Наоборот, она обрамляла слова, как рама — картину. — Это чувство гор всегда с тобой, просто обычно оно спрятано под ворохом повседневных мелочей. В нём можно черпать силу. Можно использовать, как алхимический индикатор: точно ли важно то, что так тревожит в моменте? Немного тишины приведёт разум в равновесие, поможет увидеть правильное решение. Если ты научишься возвращаться в этот момент, сразу заметишь пользу.

Я кивнула, безоговорочно принимая его совет. А Стронгхолд немного помолчал и с какой-то особенной аккуратностью произнёс:

— А теперь я был бы рад, если бы ты проделала это упражнение с тем, что заставляет тебя учиться на пределе возможностей. Взгляни на него с точки зрения гор. Оно действительно того стоит?

Стоит ли таких усилий моё желание дотянуться до того, кто был назначен мне высшими силами и от кого я так глупо отказалась?

Я повернулась к Стронгхолду и посмотрела в его волевое, красивое лицо.

— Да. Конечно же, стоит.

Глава 15

Впервые в жизни Ричард Стронгхолд захотел нарушить первое правило менталиста и без спроса прочесть мысли стоявшей перед ним Эльзы Прескотт. То, как она смотрела, её отчаянная решимость и полное понимание, что затеянное выше её сил, разбудили в нём совершенно неприличный интерес.

Он хотел знать, ради чего (или кого) эта девушка на полном серьёзе согласна изматывать себя учёбой. Хотел — но не спросил. Не вправе был допытываться. В конце концов, кто он для Эльзы? Ректор академии? Куратор? Бывший Истинный? Ни одна эта роль не предусматривала, чтобы перед ним раскрывали душу. Потому Ричард мог лишь сказать:

— В таком случае предупреждаю: если увижу, что ты близка к истощению, отправлю в лазарет. Пусть даже силой.

Эльза улыбнулась — не поверила? И успокаивающе ответила:

— Со мной всё в порядке. Я отдыхаю, правда.

«Ну да, ну да», — Ричард посмотрел на неё с крайним скептицизмом. Однако высказываться насчёт осунувшегося лица или тёмных кругов под глазами не стал. Предложил:

— Летим обратно? — и Прескотт кивнула.

Миг, и они взмыли в поночному синее небо, на бархате которого всё яснее прорисовывались звёздные узоры.

«Так ничего и не добился, — невесело думал Ричард, приноравливая темп к удобному темпу для Эльзы (он уже смирился, что называет её по имени, а не как положено). — Что же, надеюсь, мне не придётся на самом деле запирать её в лазарете».

И ему не пришлось. Потому что сутки спустя над академией разразилась буря.

***

Обычная история в горах. Ясное утро, «драконьи хвосты» облаков после полудня, вдруг усилившийся ветер. А уже вечером — плотная завеса быстро бегущих туч, как великанским ножом срезавшая ближние вершины и совсем скрывшая дальние.

— Хорошая будет гроза, — задумчиво сказал Ричард, наблюдая с площадки Северной башни за пока ещё далёкими зарницами. — Бист, конечно, проверит, но и ты проследи, чтобы нигде не было открытых окон.

— Миур! — отозвался сидевший на парапете дух академии и исчез россыпью золотых искр, которые тут же развеял налетевший шквал.

Ричард ещё немного постоял, борясь с мальчишеским желанием сорваться в небо и понестись навстречу буре. Побороться с ветром, поиграть в салки с молниями, выкинуть из головы хотя бы ненадолго всякие глупые мысли. Увы, он был слишком взрослым и слишком ответственным, а в кабинете лежал недочитанный отчёт по расходу бюджетных средств, который следовало ещё вчера отправить господину королевскому казначею. Так что Ричард подавил вздох и потащил себя вниз — заниматься делами.

Он как раз закончил с проверкой отчёта, когда на столе перед ним возник дух академии. Рыжая шерсть его стояла дыбом, отчего зверёк напоминал пушистый крылатый шар.

Ричард так резко поднялся из-за стола, что кресло противно чиркнуло ножками по полу. Несколько мгновений они с духом академии смотрели друг на друга, а затем Ричард бегом бросился прочь из кабинета.

Наверх, на площадку башни и дальше. Прямо в лютую круговерть из туч, воды, ветра и росчерков молний.

***

Он бы не нашёл её, если бы не чутьё. Слабая тень Истинной связи, фантом, как после ампутации конечности. Ричард доверился ему и не прогадал: одна из вспышек молний высветила точёный силуэт драконицы, выписывающей безумную петлю.