Лин Йоварт – Молчаливая слушательница (страница 39)
– Вы в больнице, миссис Хендерсон. Вы упали. Помните? Упали с заднего крыльца у себя дома. Вас нашел муж и позвонил доктору.
Интересно, подумала Гвен, почему с ней разговаривают, как с глухим ребенком?
– Вы поправитесь, – добавила медсестра.
Неожиданно Гвен вспомнила.
– Марк! Что с Марком?
– С Марком все хорошо. Беспокоиться следует не о нем. – Голос сестры изменился. – Миссис Хендерсон, у меня хорошие новости и, к сожалению… очень печальные новости тоже.
– Что?.. Малыш ведь жив, он толкается…
Голос Гвен дрожал не хуже
Медсестра была добра, но ее слова ранили больнее розовых шипов. Гвен не понимала медицинских терминов, однако фразы «бедная крошечная душа» и «предстоят трудные роды» звучали яснее некуда.
К тому времени как медсестра вышла из палаты, Гвен начисто забыла «хорошие» новости.
Глава 50
Джой и Рут
Марк протянул газету маме, та прочла первую страницу и вздохнула.
– Бедняжка Венди… Уверена, ее скоро найдут. Найдут живой и здоровой.
Джой с несчастным видом кивнула. Мама открыла некрологи, сказала негромко:
– Будем надеяться, сегодня нас ждет удача.
Днем, когда Джой отскребала корыто в прачечной, на подъездной дороге послышался шум машины. Девочка открыла задние двери и увидела на пороге мисс Бойл.
Она жила со своим дядей-холостяком много-много лет (Джой понятия не имела, сколько, но, судя по возрасту мисс Бойл, лет сто, не меньше), а потом он трагически погиб (тоже, как подозревала Джой, давным-давно). Хотя это была трагедия, мисс Бойл с радостью пересказывала историю его смерти при каждом удобном случае и всегда заканчивала словами: «Однако дражайший дядя застраховал свою жизнь на прекрасную сумму, так что мои финансовые затруднения в прошлом».
Мисс Бойл была славной. Правда, Джой, о чьем молчаливом присутствии взрослые быстро забывали, наслушалась немало гадких сплетен о мисс Бойл и дяде. Будто бы родители отослали ее к нему, потому что она отказывала всем подходящим женихам; будто бы мисс Бойл – дочь своего дяди от какой-то грешницы, которая умерла; будто бы мисс Бойл (тут собеседник оглядывался по сторонам и переходил на шепот) «просто-напросто шлюха». Каждая новая сплетня звучала гаже предыдущей. Ни Рут, ни Джой не знали значения слова «шлюха» и не могли найти его в зеленом словарике, но это явно было нечто
Был ли хоть один из этих слухов правдивым, неизвестно, однако дядя действительно завещал ферму и страховку мисс Бойл. Вместо того чтобы все продать и вернуться в родной город, она продала лишь коров, которых дядя доил каждый божий день (в том числе и в последний день своей жизни) и снесла проржавевший хлев. Заплатила людям, чтобы те разбили ее луга на множество небольших пастбищ, обнесли каждое изгородью, оставив между ними узкие полоски ничейной земли, и установили новые распашные ворота. По утверждению отца Джой, «последним издевательством» стала шикарная медная табличка, которую мисс Бойл прикрутила к забору перед фермой. Табличка извещала посетителей о том, что они прибыли в «Луга обетованные». На следующей неделе в «Блэкхант газетт» появилось объявление, предлагавшее каждому желающему за «весьма разумную цену» держать своего быка на одном из маленьких пастбищ «Лугов обетованных».
Джой легко могла представить, с каким раздражением отец читал объявление маме. Однако, несмотря на свое негодование, многие фермеры, включая и отца, платили ту самую «разумную цену» и держали быков в «Лугах обетованных», поскольку это высвобождало бычьи пастбища для коров. Очень удачная идея, считала Джой: мисс Бойл оставалось только собирать плату да поддерживать в хорошем состоянии заборы и ворота, а фермеры платили лишь шестую часть от арендной стоимости целого пастбища – и получали в распоряжение целое пастбище на собственной ферме.
Впрочем, по словам отца, мисс Бойл жила «пышновато»; ей следовало вернуться в город, пусть бы там покупала себе всякие модные шляпки-одежки и не размахивала ежедневно перед фермерскими носами своими случайными деньжищами, будто заработала их собственными мозгами, а не получила в результате тяжкого труда и неуместной щедрости своего дяди! По мнению отца, все эти деньги следовало отдать миссионерам для обращения язычников, а «Луга обетованные» кто-нибудь (видимо, мужчина) должен был вновь превратить в настоящую ферму, потому что нехорошо старой деве «неделями напролет принимать у себя мужчин».
Джой ждала нерегулярных визитов мисс Бойл с нетерпением. Та приезжала к родителям за арендной платой без предупреждения, всегда в разные дни и в разное время – и обязательно привозила с собой историю о ком-нибудь. Мисс Бойл, похоже, забывала о Божьих правилах насчет ругательств, богохульства, спиртного и женской скромности {белый носовой платок, сложенный аккуратным квадратиком} – даже при отце. Ну и конечно, когда мисс Бойл ругалась, богохульствовала или говорила что-нибудь неподобающее, отец лишь улыбался, шутил и был милым, как лимонный пирог с меренгой.
Если мисс Бойл не приносила полбутылки красного вина («Приговорим вместе, да, Гвенни?»), то довольствовалась чашкой чая и кусочком печенья с изюмом. Усаживалась на мягкий отцовский стул за ламинированным столом и начинала рассказывать очередную байку: о некой женщине, чьи волосы приобрели «чертовски зеленый оттенок», хотя та просила парикмахера сделать из нее блондинку; или о том, как такой-то потерял бумажник с кучей денег, предназначенных для подарка сыну на совершеннолетие («ну, так он сам утверждает, но мы-то знаем, правда, Джордж, где этот скользкий ублюдок провел день?»); или о том, как чей-то там внук попал в аварию – въехал, понимаешь ли, в дерево на Риппл-крик-роуд, даже вину свалить не на кого, а вонючие страховщики отказались платить бедолаге – мол, он был без очков. «Мне вот что интересно, откуда страховщикам знать, надел он свои треклятые очки или нет? Ниоткуда, правильно? Ну ладно, будем честны, вряд ли надел, – мисс Бойл фыркала от смеха, – потому как он считает, что в таких телескопах ему ни одной девчонки не подцепить. Не очки, а молочные бутылки, ей-богу! Но страховщикам-то откуда знать, а? Кстати, о бутылках: кто поможет мне прикончить вот эту?» И мисс Бойл весело махала винной бутылкой.
Мамины брови с началом рассказа взлетали на лоб, да там и приклеивались; на лице застывала улыбка, а в конце каждой сплетни она роняла «А-а-ха», что мисс Бойл, видимо, должна была принять за смех. Джой все истории мисс Бойл казались смешными, пусть даже рассказчица беспрестанно ругалась и богохульствовала.
Родители, конечно, вежливо отказывались от вина, ведь оно было дьявольским искушением. «Ой, сегодня нет, спасибо, мисс Бойл, – они называли ее только так, никогда по имени; наверное, для напоминания о том, что ей следовало выйти замуж, следовало стать нормальной, как все, следовало вернуться на родину и кануть в забвение, – мы только недавно съели большой десерт»; «Ой, у меня что-то нехорошо в животе после жаркого»; «Мы сейчас поедем в город, но вы пейте, мисс Бойл».
Мисс Бойл улыбалась и протягивала бутылку маме. Той ничего не оставалось, кроме как вежливо подливать вина землевладелице, дающей приют их быку. Отец, тоже вежливо улыбаясь, громко размешивал чай в чашке.
Почему мисс Бойл вела себя так с родителями? Потому что не знала, как это их задевает? Или как раз потому, что знала? Джой понятия не имела, но получала невероятное удовольствие и от историй гостьи, и от ее открытости и беззаботности. С появлением мисс Бойл дом оживал.
Однако сегодня она говорила лишь об исчезновении Венди.
– Гвенни, у меня дар речи пропал… Ты тоже онемела от страха и боли за бедную девочку? А ее родители – каково им? Я не решилась поехать к ним за арендной платой. Нет, я бы не смогла. Разрыдалась бы прямо у них на пороге, и им пришлось бы меня утешать. До чего печально, правда? Сегодня просто чашечку чая, Гвенни, спасибо. Рон Белл сам не свой, а этот новенький, которого он с собой таскает… Самонадеянный мальчишка, на него только глянешь – и жить не хочется. Между нами говоря, я вот думаю – а не причастен ли он к исчезновению бедной девочки? Сама подумай, до его появления ничего подобного не случалось, верно? Тебе не кажется, что лицо у него – как у трехрогого быка, который корову найти не может? Оказывается, этот молокосос зациклен на каком-то странном пазле. Пару недель назад Грэм Уиттакер водил сына в участок за ученическими правами и видел, как новенький нависает над головоломкой и ругается на чем свет стоит! То одно проклинает, то другое… Очень подозрительно, по-моему. И не наш он какой-то, согласна? Да и вообще, ему положено ловить убийцу Венди, а не в пазлы играть! Как думаешь, с ним что-то нечисто? Ей-богу, я от всего этого просто онемела, Гвенни.
Несмотря на тошнотворную тревогу из-за Венди, Джой улыбнулась. «Онемела»? Да мисс Бойл не умолкала! К тому же она, хоть и засыпала «Гвенни» вопросами, явно не ждала на них ответа.