Лин Йоварт – Молчаливая слушательница (страница 23)
Хотя инструменты были «лучше не придумать, таких сейчас не купишь», отец ими не пользовался и даже не открывал сундук. Заявлял, что они «стоят целое состояние, огромную кучу денег» – и потому, мол, он их никогда не продаст. Абсолютно нелогично. Если б инструменты не стоили
Однажды, давным-давно, я отважилась отпереть сундук. К моему удивлению, внутри действительно лежали инструменты, и выглядели они дорогими. Так что я решительно настроена не позволить какому-нибудь ушлому перекупщику заплатить за них «скрепя сердце» жалкие двадцать долларов. Сдергиваю с гвоздя на стене связку ключей, выбираю самый маленький. Ключ тот самый, я уверена, но он не только не поворачивается в замке – даже не входит в него. Нужна смазка.
…Подхожу к корыту с аэрозольными баллончиками и морщусь – всё в паутине. Смазки не видно, и я переворачиваю корыто ногой. Вместе с баллончиками из него высыпается толстый красноспинный паук[16], а за ним – целое море деток-паучат, которые тут же растекаются по полу. Я лихорадочно топчу их, тщательно прицеливаясь в разбухшую мамашу. Раздаются хруст и хлюпанье. Порядок. Покончив с паучьим семейством, нахожу смазку и возвращаюсь к сундуку. Усердно распыляю ее на ключ и замок, пока они полностью не покрываются белыми пузырями.
Попытка номер два. Из-за жары, воспоминаний и паучьего гнезда я страшно потею, сердце бьется учащенно. Поворачиваю ключ, он сопротивляется, я кручу его вперед-назад и пробую вновь. С приятным щелчком скоба выскакивает из замка. Провернув его, вынимаю скобу из петель сундука. Так же, как много лет назад.
Моя рука тянется к крышке – и вдруг застывает. Интересно, искала ли полиция Венди в этом сундуке? В нем точно поместилось бы тело девятилетнего ребенка, но вопрос в другом – рассматривала ли полиция всерьез версию о том, что мой отец убил Венди? Сомневаюсь. Джордж Хендерсон был старейшиной в церкви, которую посещал сержант Белл.
По-прежнему нерешительно держу ладонь на крышке. Меня затапливают воспоминания. Венди, Венди, Венди. Кошмары, которые снились мне после ее исчезновения… она машет мне в последний школьный день, едет вместе с мамой пить шоколадный молочный коктейль… последние обращенные ко мне слова Венди…
– Хочешь поиграть, Джой?
Я резко оглядываюсь на голос. На подъездной дорожке стоит Венди, держит куклу, улыбается.
– Давай поиграем в прятки.
Лицо – зернистое черно-белое фото, которое напечатали на первой странице газеты после исчезновения. Через пару недель оно переместилось на третью страницу, затем пропало вовсе и появилось на пятой лишь в годовщину исчезновения. Такова суть газеты, понятное дело. Новостью на первой полосе можно стать лишь единожды.
Прячу лицо в ладонях. Я не выдержу. Столько мертвых… Убираю руки – на подъездной дорожке уже никого.
Вновь поворачиваюсь к сундуку. Решительно и быстро откидываю крышку, она лязгает о металлический кант верстака. Инструменты на месте, аккуратно разложены – так же, как давным-давно, когда я открыла сундук в первый раз. Рубанки, дрели, спиртовые уровни, стамески, рашпили и другие инструменты, названия которых я не знаю. Чистые, красивые. Наверное, и правда стоят кучу денег. Пожалуй, я их продам, пусть только сначала все кончится.
В углу сундука лежит ситцевый мешочек. Я помню – в нем хранятся заглушки ручной работы. Из-под мешочка что-то торчит. Гладкое и белое, чего в первый раз в сундуке не было. Я нагибаюсь, с трудом сглатываю. Сердце стучит сильнее, чем у красноспинной паучихи за миг до смерти под моим ботинком.
Медленно отодвигаю ситцевый мешочек – и смотрю в улыбающееся лицо пропавшей куклы Венди Боскомб.
Глава 27
Джордж и Гвен
Гвен во все глаза смотрела на объявление в витрине Арнольда.
Он улыбался во весь рот по другую сторону стекла и жестами зазывал ее внутрь.
– У меня есть план, Гвен.
Арнольд пояснил: он будет принимать для нее заказы, а взамен оставлять себе десять процентов от выручки.
– Ох, Арнольд, я ведь бываю в городе только по понедельникам… Вдруг кому-то понадобится букет в другой день? К тому же у меня нет материалов. Никаких. Даже проволоки.
«И я до сих пор не рассказала Джорджу».
Она собиралась рассказать ему за вечерним чаем в прошлый понедельник, после знакомства с Айрис. Потом – на следующий вечер. И на следующий. Однако каждый раз что-нибудь мешало. Теленок, который умер, едва родившись; умопомрачительный счет от ветеринара, урезанный чек от маслозавода, сломанный насос, никуда не годная мельница, бесконечный дождь. И бесконечный гнев Джорджа, тлевший даже в улыбающихся глазах. Целая неделя – и ни одного подходящего момента, чтобы рассказать мужу…
– Я все продумал, – успокоил Арнольд. – Маслозавод каждый день присылает к вам машину за молоком. Водитель молоковоза, Джон, приходится Мэрилин племянником. Он будет забирать готовые венки и букеты вместе с молоком и доставлять их мне. А я буду отдавать ему новые заказы, чтобы он на следующее утро передал их Джорджу.
– Я… – Гвен нерешительно запнулась. – Я не говорила Джорджу. Вряд ли он захочет, чтобы я работала.
– Гвен, мы можем сколотить состояние. Ну ладно, не состояние, а приличные карманные деньги. Сегодня же расскажи Джорджу. Он согласится. Джордж – хороший человек.
Арнольд, конечно, прав. Джордж – хороший человек.
– Я слышал, он станет старейшиной в церкви, – добавил Арнольд с улыбкой.
Это оказалось для Гвен новостью. Похоже, секреты у них с мужем были взаимные.
Глава 28
Джой и Рут
До Рождества оставалось всего четыре дня, и к ночи мама хотела испечь сорок восемь сладких пирожков и двенадцать противней песочных коржиков.
Вся эта еда, разумеется, предназначалась не для семьи: каждый год в последние дни перед Рождеством и в первую неделю после него отец, куда бы он ни отправлялся, брал с собой бумажные тарелки с пирожками и коржиками. На игру в шары, на собрание старейшин, заседание общественного комитета, к Преподобному Брейтуэйту, ко всем городским торговцам и предпринимателям и к другим людям, которых Джой не знала. Тарелочку получал даже ветеринар.
Кроме того, в доме не иссякал поток гостей – они заглядывали на огонек «поздороваться перед Рождеством и вручить небольшой гостинец». Гостинцы неизменно представляли собой банки с орехами, пластмассовые коробочки с засахаренными фруктами или жестяные коробки с печеньем, посыпанным крупными кристаллами сахара. Родители в ответ вручали каждому домашние коржики и пирожки, завернутые в цветочный целлофан и перевязанные цветочной лентой, – или какой-нибудь подарок, оставшийся несъеденным с прошлого года. Отец также настаивал на том, чтобы гости выпили «Пассионы», причем из «хороших стаканов», которые хранились в серванте в большой комнате. Джой ужасно боялась разбить эти драгоценные стаканы и накрывала на стол трясущимися руками, а после тихонько сидела, вежливо слушала разговоры о ценах на молоко, о грязи и дожде, о счетах, мертвых телятах и недомоганиях гостей.
В то утро, пока они с мамой раскатывали тесто для коржиков и нарезали его треугольниками, Джой нервничала. Ей предстояло воплотить в жизнь план Рут, чтобы выяснить, шпион мистер Ларсен или нет.
– Думаешь, я его услышу? – спрашивала она у сестры.
– Не знаю, – признавалась та. – Только лучшей идеи у меня нет.
В промежутках между домашними хлопотами Джой собирала вещи, которые ей понадобятся, и прятала их в пристройке, где стоял водонагреватель на угольных брикетах. Теперь же, вновь помогая маме готовить Рождественские коржики, с тревогой ждала стука мистера Ларсена и старалась вести себя спокойно, когда открывала ему двери.
Он только-только положил на стол шоколадку и еще не успел произнести: «Сделаю быстренький межогородный звонок», – а девочка уже двинулась к выходу на улицу, взволнованная и испуганная. Угри в животе беспокойно задергались.
– Джой! – окликнула мама.
Джой перестала дышать.
– Принеси мистеру Ларсену полдюжины яиц.
Она сбегала в прачечную, набрала в картонку шесть вощеных зимних яиц и вручила мистеру Ларсену. Тот подмигнул.
– Спасибо, деточка. Миссис Ларсен испечет отличный лиманный пирог с меренгой.
– Пожалуйста, мистер Ларсен, – улыбнулась в ответ Джой.
Ей вдруг показались сомнительными все эти его глупые оговорки. Может, они просто служат прикрытием, чтобы никто не заподозрил в мистере Ларсене умного шпиона?
В пристройке Джой извлекла из-за мешка с брикетами крошечный фонарик и палку. Быстрые пять шагов – и вот она у маленькой служебной дверцы в боковой стене дома, почти у самой земли.
Ноги тряслись – совсем как бланманже, которое мама готовила на прошлой неделе. Джой отодвинула запор, потянула дверцу на себя. Та увязла во влажной траве, но девочка дергала и дергала, постепенно открывая дверцу все шире. Наконец в нее стало можно протиснуться. Джой бросила в отверстие фонарик и палку, влезла следом.
Хотя было только три часа дня, под домом стояла темень. Хорошо, что Рут подумала про фонарик. Джой оставалось лишь проползти по земле, оказаться прямо под мистером Ларсеном и услышать его разговор с другим шпионом.