Лин Вэл – Правила игры (страница 3)

– Я хочу посмотреть записи с камер за вчерашний вечер.

– Конечно, – она замялась, поправила очки. – Но это может занять время. У нас строгий доступ к архивам. Нужно разрешение руководства.

– Я подожду.

Марк сказал это таким тоном, что женщина поняла: спорить бесполезно. Она кивнула и ушла в служебное помещение.

Он остался один в огромном пустом зале. Свет был приглушён, только несколько ламп подсвечивали картины на стенах. Марк прошёлся вдоль рядов, разглядывая полотна. Пейзажи, портреты, натюрморты. Красиво, дорого, но для него это были просто вещи.

Его взгляд остановился на пустом месте у стены – там, где висела картина, которую Мира так хотела увидеть. Вернее, украсть.

Он представил, как она стояла здесь. Как изучала освещение, углы обзора камер, маршруты охраны. Как холодно и профессионально оценивала риски. Как он сам.

Интересно, ты тоже чувствуешь это? Это странное притяжение, которое невозможно объяснить?

– Месье, – окликнула его администратор. – Я нашла. Проходите.

Марк развернулся и пошёл за ней.

В маленькой комнатке, заставленной аппаратурой, женщина колдовала над компьютером. На экране замелькали кадры. Вот зал, вот люди, вот она.

Та самая женщина.

В простом сером платье, с заколотыми волосами, она выглядела как обычная посетительница. Но Марк видел то, чего не видели другие: её взгляд скользил не по картинам, а по охранникам, по камерам, по датчикам. Она работала.

– Можете приблизить лицо? – попросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Администратор увеличила изображение. Чётче не стало – качество оставляло желать лучшего, но Марк и так запомнил каждую черту. Тонкие скулы, чуть прищуренные глаза, спокойное выражение лица. И губы – чуть тронутые помадой, приоткрытые в полуулыбке.

Она знала, что её снимают. И ей было всё равно.

– Спасибо. Этого достаточно.

Марк вышел на улицу и закурил. Ночь была тёплой, но его знобило. Паша ждал в машине, припаркованной у обочины.

– Ну что? – спросил он, опуская стекло.

– Это она. Фантом.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

Марк выдохнул дым и посмотрел на тёмное небо. Три года охоты. И вот теперь он знает, как она выглядит. Почти знает.

– Что дальше? – спросил Паша.

– Будем искать. Она где-то здесь, в городе. Я чувствую.

Он сел в машину и захлопнул дверцу.

Я найду тебя, красавица. И тогда посмотрим, кто кого.

Мира

Следующие дни тянулись медленно, как патока.

Мира почти не выходила из квартиры. Только за продуктами – и каждый раз проверяла, нет ли слежки. Оглядывалась, меняла маршруты, заходила в людные места, чтобы убедиться, что за ней никто не идёт.

Всё было чисто.

Но чувство тревоги не отпускало. Оно сидело где-то под ложечкой, сосало, не давало покоя. Она постоянно думала о нём. О его глазах. О том, как он смотрел на неё. О том, почему не задержал.

Может, он из тех, кто охотится за мной для себя? Конкурент?

Но тогда бы он попытался перехватить картину. А он просто стоял и смотрел.

Глупая. Не выдумывай.

Она пыталась отвлечься. Читала книги, смотрела фильмы, даже пыталась рисовать – но карандаш в руках лежал непривычно, линии выходили кривыми, образы не складывались.

Рисование было моей детской мечтой. Той самой, о которой я никому не рассказывала.

В детдоме была старая книга по живописи, с репродукциями картин. Я пересматривала её часами, представляя, что однажды смогу создавать такую красоту. Но потом пришла жизнь, и мечты пришлось закопать глубоко.

Может, после этого дела…

Она оборвала мысль. Нельзя загадывать. Сначала – выжить.

Ночью ей приснился сон.

Она снова была в детдоме. Маленькая, в застиранной пижаме, босиком на холодном полу. Коридор тянулся бесконечно, лампочки мигали, отбрасывая пляшущие тени. Из-за угла доносились голоса – грубые, пьяные.

Она побежала. Ноги не слушались, пол уходил из-под ног, а голоса становились всё громче, всё ближе.

– Стой, мелкая! – заорал кто-то сзади.

Она обернулась. Двое парней, старшеклассников, нагоняли её. Их лица были перекошены злобой, руки тянулись к ней.

– Не трогайте! – закричала она, но голос сорвался.

Они схватили её, прижали к стене. Один зажал рот ладонью, второй рвал пижаму. Она билась, царапалась, кусалась, но они были сильнее.

– Тихо, мелкая, будет больно…

И тут – удар. Чей-то кулак врезался в лицо одному из парней, потом второму. Они отлетели, заорали, но чей-то голос рявкнул:

– Вон отсюда, уроды! Ещё раз увижу – убью!

Парни сбежали. А она осталась стоять, прижимая к себе разорванную пижаму и глядя на своего спасителя. Это был дед. Молодой ещё, с чёрной бородой и злыми глазами. Он протянул ей руку.

– Пошли, девонька. Я накормлю тебя супом.

Мира проснулась в холодном поту.

Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Она села на кровати, обхватила колени руками и долго сидела так, глядя в стену.

– Это просто сон, – прошептала она. – Просто сон.

Но в груди саднило.

Она встала, подошла к окну и распахнула его. Холодный ночной воздух ворвался в комнату, остудил лицо. Мира глубоко вздохнула.

– Я справлюсь, – сказала она себе. – Я всегда справлялась.

Но впервые за долгое время она не была в этом уверена.

Телефон зазвонил неожиданно, разрезая тишину. Дед.

– Девонька, у меня для тебя новости. – Голос его был серьёзным, без обычных шуток. – Тот мужик, что тебя ищет, он из ФСБ. Или из чего-то подобного. Крутой, говорят, специалист по кражам искусства. Три года за вами, за Фантомом, охотится.

Мира замерла. Сердце снова пропустило удар.

– Имя?

– Марк. Фамилию не скажу, сам не знаю. Но он уже в городе. Будь осторожна.

– Спасибо, дед.