Lin Luo – Сезон цветения нарциссов (страница 7)

Вот Сюй Линю девять: он уже ходит сам из школы домой, таскает все оценки подряд, от пятерок до двоек, и узнает, что бабушка больна. Рак желудка. Заметили поздно, когда к периодическим болям прибавилась рвота.

Сюй Линю десять: после школы он летит на рынок, чтобы сменить бабушку и дать ей отдохнуть, сидит за прилавком по шесть часов до позднего вечера, в попытках продать еще один кочан.

Сюй Линю исполнилось одиннадцать: за полтора года мама постарела на десяток, бабушка старается не напрягать родных, скрывает боли, вытирает рот салфеткой слишком часто, быстро теряет вес. Мальчик мечется из храма в храм, меняет капусту на предсказания шаманки на рынке, шарлатанка взяла три кочана! Молится всем богам.

Сюй Линю уже одиннадцать с половиной: он подбегает к прилавку, и вдруг сердце останавливается – бабушка на земле. Свернувшись калачиком, спиной к ящикам, одна рука подогнута под живот, другая скребёт тряпку под ней. Лицо покрыто испариной, губы синеют, грудь слабо вздымается. Он бросается к ней, опускается на колени, острая боль пронзает ногу, ударяется об ящик, коленка мгновенно кровит, но он не чувствует. Он хватает бабушку за плечи, трясёт:

– Пожалуйста, пожалуйста! Бабушка, открой глаза! Не спи! Я уже пришёл! Я пришёл, я продам капусту, только не засыпай!

Она что-то шепчет, неразборчиво, воздух выходит с хрипом, как из лопнувшего мешка. Пульс слабеет под его пальцами. Он трясёт сильнее, почти в истерике.

Он оглядывается, прохожие идут мимо. Мальчик вскакивает, кидается к женщине с тележкой:

– Помогите! Она умирает! ПОМОГИТЕ ЕЙ!

Женщина отводит взгляд и ускоряет шаг. Кто-то подбирает себе фрукты, кто-то торгуется за рыбу. Он бежит к другому, дергает за рукав, тот вырывается. Еще один крик, у палатки останавливается девочка, на вид его возраста, ее взгляд прикован к бабушке, она смотрит на нее с жалостью или интересом, наблюдает. Губы женщины трясутся, пульс замедляется. Девочка смотрит, прохожие молчат, не оборачиваются, игнорируют. Сюй Линь сжимает бабушку в объятьях, когда она перестает дышать. Слезы неконтролируемо катятся по щекам, он почти задыхается, спокойный взгляд двух маленьких глаз будто держит его за шиворот, не давая исчезнуть. Девочка запускает руку в карман и протягивает что-то на прямой ладошке. Сюй Линь смаргивает слезы, пытаясь разглядеть предмет и тут она говорит: “Ты хочешь конфетку?”

Мальчик больно закусывает губу, чтобы перестать задыхаться и мелко кивает, забирает с руки яркую сладость и сжимает в руке. Девочка еще раз смотрит на бабушку, потом на него и уходит по каким-то своим делам. Мальчик остается один.

Сюй Линь просыпается в поту, резко подскакивая сразу на ноги. Хватается за спинку кровати, чтобы не упасть. Когда пол перестает шататься, он отцепляется и идет на кухню, надо попить, надо поменять футболку, надо…надо посмотреть на нее. Он подходит со стаканом воды к фотографиям на стене. “Ты ни капельки не изменилась с того дня, Яо Яо”. Рядом с фото прикреплен уже выцветший фантик той самой конфетки.

Время на часах показывает 6:43, а значит ложиться уже нет смысла. Он стягивает футболку, проходит на кухню, тычется пальцем в кофеварку и уходит в ванную. Горячая вода смывает остатки кошмара, и в голове Сюй Линя мигает мысль:

"В следующий раз, Яо Яо, пожалуйста, без бабушки и капусты. Лучше без одежды."

В сборах и завтраке теряется почти час, когда он прыгает в свою хонду и заводит двигатель. Надо будет набрать маме.

На работу Сюй Линь успевает с запасом, поэтому идея заехать в кофейню и взять три вида ее любимых бабл-ти и парочку лимонных тарталеток реализуется сразу. Внезапный порыв порадовать многоуважаемую доктора Цянь. Может, это последствия ее флирта?

Он ставит пакет на соседнее кресло и трогает с места, напевая себе под нос какую-то старую песню из рекламы зубной пасты. За рулем становится почти спокойно. Сюй Линь паркуется, берёт пакет и уверенно входит в здание института, делая вид, что это просто вторник, просто бабл-ти, просто доктор Цянь. На входе охранник кивает, Сюй Линь кивает в ответ автоматически.

Он поднимается на второй, идёт вглубь коридора, и с каждым шагом пакет с бабл-ти становится всё тяжелее. В коридоре никого, слишком рано для сотрудников лаборатории. Кажется, у каждого из команды свой особый, никем не регламентируемый, график.

Уже перед дверью в лабораторию он понимает: “Эта идея была идиотской. Она подумает, что он пытается задобрить её. Или хуже, что он влюблён. Или ещё хуже, что он жалкий”.

Сюй Линь почти разворачивается, чтобы позорно сбежать, когда двери лифта отворяются и Цянь Яо выходит, немного склоняет голову в приветствии. Она идет на встречу, протягивает ключ карту, оттесняя его от двери, открывает, пока Сюй Линь стоит как вкопанный, мешая пройти. Цзян Мин еще не пришел, а значит они одни.

– Линь Линь? Ты что-то хотел? – Яо Яо с наслаждением возвращает детское обращение.

Сюй Линю становится жарко, ворот рубашки начинает душить. Он протянул стакан и выпалил:

– Думал, у вас дефицит глюкозы, – это провал, полный провал. Она подумает, что он кретин. Нет, имбецил.

Брови Яо иронично дернулись. Она с подозрением взяла стакан и кивнула. Сюй Линь моргнул, когда тяжелая дверь примагнитилась обратно, скрывая лабораторию из вида. Ну что за идиот?

Он уже собирается уйти, но дверь снова приоткрывается.

– Менеджер Сюй, – говорит Яо, уже с планшетом в руке, маленькая капля крема осталась на губе, прямо рядом с родинкой, – а еще есть?

Он застывает как ученик, забывший домашку.

– Там… там ещё манго и мятный. И тарталетки, – нервно сглатывает, от чего кадык заметно дергается.

– Тарталетки? – ее лицо заинтересовано озаряется.

– Лимонные, – голос почти сипит.

– О как, – кивает она, прикладывая губы к трубочке.

Она исчезает за дверью. Через секунду изнутри раздается чуть громче: “Ну? Вы заносите это или мне звать лаборанта?”

Он входит. И в какой-то момент ловит себя на том, что улыбается. Совсем чуть-чуть.

Ведь если ты знаешь, что тебя разложат по полочкам, можно хотя бы самому выбрать, где лежать.

Сюй Линь сидит как по линейке. В отличии от клубничного чая, манговый Цянь Яо не понравился -“слишком сладкий”. Она пододвинула стакан к нему, даже не посмотрев. Он коснулся губами там, где секунду назад были ее губы. Нога дергается, по телу разливается жар. Он просто надеется, что никакая предательская часть тела его не выдаст.

Цянь Яо передает какие-то бумаги, подчеркивает автоматическим карандашом необходимые пункты.

Здесь нужно отправить заявку в этический комитет, и она очень настаивает, чтобы фразу “с возможными дальнейшими исследованиями в непосредственной области применения” включили в нее. Печатает список необходимых для следующего этапа препаратов, подчеркивая, где можно взять дженерики для экономии бюджета, а где нужно обязательно взять оригинал. А затем разговор уходит в другое русло.

– Я надеюсь, ты сможешь заверить это с директором по связям с общественностью и бухгалтерией, Сюй Линь, – смотрит с лисьим прищуром, кончик языка быстро, почти незаметно скользит по нижней губе.

Она что издевается? Она же сама ее убила, задушила два дня назад и спрятала тело.

– Я постараюсь сделать все возможное, Цянь Яо, – этот неформальный пинг-понг его скоро просто уничтожит, – но я не видел госпожу Шэнь уже пару дней.

– Хм, может они поругались с Цзян Мином? – невинно округляет рот и хлопает глазами.

– А как научный сотрудник может повлиять на птицу такого высокого полета? – также невинно задает вопрос Сюй Линь.

– Оо, – сквозит неискреннее удивление, – а вы не знали? Цзян Мин же молодой любовник нашей Шэнь Чжуй, – она сводит указательные пальцы вместе, будто демонстрируя, что именно она имеет в виду, и поигрывает бровями.

– Я не знал, разве так можно? – конечно, он знал. И, конечно, так нельзя. Но ведь она зачем-то это говорит, ведет какую-то игру, и он причастен к этой игре, поэтому с удовольствием присоединится.

– Любовь иногда не имеет границ, – вздыхает она, отводя глаза к компьютеру.

– Очень интересно, я обязательно подниму этот этический вопрос, когда увижусь с госпожой Шэнь Чжуй, – смотрит прямо в глаза, облизывает губы нервно, отталкивается от стола, чтобы встать, – я рад, что тебе понравилось мое сегодняшнее подношение, но я уже должен идти.

Сюй Линь собирает бумаги, Цянь Яо слегка приподнимает уголки губ и кивает. Почти на прямых ногах он выходит из лаборатории, придерживая металлическую дверь, и исчезает в дверях лифта. Цянь Яо во что-то играет, и он не может пропустить эту завораживающую игру.

Доктор Цянь, почему он, а не я?

Следующие пять дней проходят скомкано, смазано, воспоминания остаются урывками. Бесконечные заявки в этический комитет, корректировка протоколов, согласования с лабораторной безопасностью. Каждое утро начинается со взвешивания мышей, проверки подопытных, фиксации поведения: кто ест, кто отказывается, у кого судороги. Лаборанты переносят контейнеры с метками, снимают показания, кто-то теряет пломбу на морозильнике.

– Вы хотите сказать, что холодильник на минус восемьдесят не включили? – раздаётся голос Чэнь Дао из-за угла. Он прижимает телефон к уху, помешивая кофе в пластиковом стакане. – Я сейчас приду. И если там правда всё разморозилось, я запру вас в нём.