Лин Картер – Конан-корсар (страница 4)

— Кром! — вскричал Конан, ибо это был экс-вор и священник Минус из Мессантии, которого так долго ждал Конан.

Конан быстро осмотрел тело. Карта, которую обещал Минус принести в таверну и продать ему, исчезла.

Поднявшись на ноги с мрачным бесстрастным лицом, Конан задумался. Кому выгодна смерть незначительного маленького священника с несколькими медяками в кармане? Только карта имела определенную ценность. Поскольку она пропала, то это наводит на мысль, что безвредный Минус был зарезан, должно быть, с этой целью, чтобы его убийца мог обладать этой картой.

Верхний край восходящего солнца окрасил в розовый цвет башни и коньки крыш древней Кордавы. В его свете взгляд Конана вспыхивал холодным голубым пламенем. И, сжав огромный кулак, гигант киммериец поклялся, что кто-то кровью заплатит за эту смерть.

Мягко подняв могучими руками маленькое тело, он поспешил назад в таверну. Ворвавшись в общий зал, он рявкнул кабатчику:

— Сабран! Комнату и хирурга, и живо!

Кабатчик знал, что когда Конан говорит таким тоном, он не любит проволочек, и поспешил проводить Конана с его ношей по лестнице на второй этаж.

Оставшиеся посетители проводили Конана удивленными взглядами. Они видели высокого мужчину, почти гиганта, невероятно крепко сложенного. Темное лицо в шрамах под широкой морской шляпой было чисто выбрито, и тяжелые солнечно-бронзовые черты были обрамлены квадратом нестриженых черных волос. Глубоко сидящие глаза под густыми черными бровями были голубые. Корсар нес тело в руках с такой легкостью, как будто это был ребенок.

Никого из команды Конана в таверне не было. Конан удостоверился в этом перед тем как назначить встречу, так как не хотел, чтобы весть о карте стала известна команде до того, как он будет готов сообщить об этом.

Сабран привел Конана в комнату, которую он держал для почетных гостей. Конан начал класть Минуса на кровать, но остановился, так как Сабран выдернул покрывало из-под тела.

— Никакой крови на мое лучшее покрывало! — сказал он.

— Дьявол побери твое лучшее покрывало, — прорычал Конан.

Пока Сабран снимал свое покрывало он осмотрел тело. Священник слабо дышал, пульс был неровный.

— По крайней мере, он жив, — пробормотал Конан. — Иди отсюда, человек, и принеси пиявок! И не стой здесь, как идиот!

Кабатчик тихо исчез. Конан обнажил тело и отыскал рану, из которой все еще сочилась кровь.

Вошел Сабран с зевающим врачом в ночном платье, с копной седых волос, выбивающихся из-под ночного колпака.

— Хороший доктор Кратос, — сказал кабатчик.

Врач снял повязку Конана, очистил рану и снова перевязал ее чистым бинтом.

— К счастью, — сказал он, — рана, кажется, не задела сердце и большую кровную артерию и лишь слегка повредила легкое. При хорошем уходе, он должен жить. Вы заплатите за него, капитан?

Конан согласно кивнул. Несколько капель вина частично вернули Минуса в сознание. Голосом тише шепота, он рассказал:

— Я столкнулся с двумя мужчинами… на улице… Один — Менкара, священник Сета… Я вскрикнул… Он сказал другому… убить меня…

— Кто был другой? — потребовал Конан.

— Он был весь закутан… шляпа и плащ… но мне кажется… корсар Зароно…

Конан нахмурился. Зароно! Этот насмешливый корсар, с которым он поссорился несколько часов назад. Знал ли Зароно о его встрече с Минусом и напал ли на священника, чтобы овладеть картой? Все указывало на заговор с целью отнять секрет сокровища у Конана.

Он встал с лицом пылающим гневом.

— Вот, — громыхнул он.

Захватив в мешке полную горсть монет, он высыпал их в ладонь Кратоса. Другую горсть он протянул Сабрану…

— Вы, двое! Смотрите, чтобы с ним хорошо обращались, и он имел все самое лучшее, — сказал Конан. — Когда я вернусь, мы рассчитаемся точно и горе вам, если вы не будете стараться для него! Если он умрет, похороните его по полному ритуалу Митры. Теперь я ухожу…

Как демон он исчез из комнаты, скользнул вниз по лестнице и нырнул из дверей таверны. Он шел быстро, и тяжелый черный плащ задевал за высокие каблуки.

Когда вставшее солнце позолотило мачты и паруса кораблей, порт проснулся. Матросы сновали по снастям, офицеры отдавали команды через трубы, и скрипящие подъемные краны из дерева, приводящиеся в движение мускулами рабочих через блоки и лебедки, переносили балки с пристани на палубы.

Конан спустился прямо к кромке воды. В ответ на его вежливый вопрос, капитан портовой стражи сказал, что «Петрел» Зароно ушел час назад и давно исчез за косой, составляющей восточный край порта. Конан прорычал благодарность, вскочил на ноги и громыхнул по сходням своего корабля, под названием «Вестрел».

— Зентран! — заорал он.

— Да, капитан? — ответил помощник, руководивший погрузкой провизии в трюм. Зентран был маленький, круглый зингарец с длинными, загнутыми черными усами. Несмотря на свою комплекцию он двигался легко, как кот.

— Свистать всех наверх, проверить по списку, — приказал Конан. — Мы снимаемся как можно скорее!

Через несколько минут вся команда собралась на палубе. Большинство были урожденные зингарцы, но было немного других национальностей. Троих не было, за ними послали юнгу вытащить их из подвалов, где они могли проспать свою свободу. Остальная команда, подгоняемая Конаном, ускорила погрузку корабля.

Наконец, появились отсутствующие матросы, последний мешок был уложен, швартовы отданы. Восемь моряков сели за весла, чтобы вывести «Вестрел» в открытое море. Когда первый порыв морского бриза наполнил паруса, шлюп отошел в сторону и был привязан к кораблю.

Теперь с полными парусами «Вестрел» мчался по ветру. Белый пенистый след тянулся за кормой. Он мягко и ритмично покачивался на морской зыби, и крики чаек смешивались с плеском волн за бортом, со скрипом балок и снастей, и свистом ветра в парусах.

Конан стоял на мостике и, склонившись на перила, задумчиво разглядывал видневшийся на горизонте край мачты. Определив курс, назначенный Конаном и организовав дежурство, Зентран поднялся на мостик и встал рядом с Конаном.

— Итак, мой капитан, — начал он, — куда мы теперь?

— Ты знаешь черный «Петрел» Зароно? — спросил Конан.

— Эту здоровую посудину, которая вышла в море за час до того, как вы пришли на корабль? Ну, да, знаю. Говорят, что Зароно искусный мореход, но жестокий человек с черным сердцем. Он вращался среди благородных, но они отбросили его: говорят, что сделал что-то такое, чего даже высокородные негодяи не могли стерпеть… Так он стал корсаром. У вас неприятности с капитаном Зароно? С ним трудно иметь дело.

— Я расскажу, если не будешь трещать, — Конан рассказал Зентрану коротко о Минусе, карте и Зароно. — Таким образом, если я поймаю его в открытом море, он у меня узнает вкус стали. Если «Петрел» и больше, то «Вестрел» быстрее, и лучше держит ветер.

— О, конечно, мы поймаем его, — сказал Зентран, воинственно крутя ус, — и я не сомневаюсь, что лично смогу зарубить шесть или семь бандитов Зароно. Но, капитан, не лучше ли незаметно следовать за ним, чтобы он привел нас к сокровищу?

Конан повернулся к помощнику, и горящими глазами посмотрел на него. Наконец, он улыбнулся и потрепал маленького человечка по плечу.

— Клянусь Кромом и Маннанаком, малый, — заорал он, — ты стоишь своих денег.

Он взглянул наверх, где несколько моряков, стоя на рее длиной почти в два ярда, ждали команды поднять марсель.

— Эй, вы! — крикнул он. — Оставьте это и обратно на палубу! — Он повернулся к Зентрану. — Мы не будем поднимать наш марсель, иначе бы Зароно увидел его, а мы можем плыть без него так же быстро, как и с ним. Кто здесь впередсмотрящий?

— Риего из Джериды.

— Пусть он. Посадите его на верхушку мачты и пусть он нам скажет, что видит.

Через минуту Риего уже стоял в корзине наверху, всматриваясь в юго-восток. Он крикнул вниз:

— Карак, дьявольски далеко, капитан. Я вижу его марсель, а когда волна поднимает его, виден черный корпус.

— Это «Петрел», — сказал Конан. — Так держать, рулевой. — Повернувшись к Зентрану, крутившему свои гигантские усы, он сказал — Днем мы будем держаться подальше, а ночью подплывем так, чтобы были видны огни. Если повезет, он нас даже не заметит!

Конан сурово улыбнулся, в его глазах светилось удовольствие. Он глубоко вздохнул. Это была жизнь: палуба, ноющая под ногами, полсотни суровых головорезов под твоей командой; море, чтобы плыть; битва, чтобы драться — и дикое, кровавое приключение впереди!

На всех парусах, но со спущенным марселем, «Вестрел» шел на юго-восток по следу «Петрела», слепящее солнце пылало в голубом небе и дельфины кувыркались в воздухе и падали обратно в море.

4. ГИБЕЛЬ «КОРОЛЕВЫ МОРЯ»

Каравелла «Королева моря», служившая королевской яхтой, прошла между берегом Зингары и Бараканскими островами. Этот архипелаг был известным пиратским гнездом — в основном аргоссцев — но, к счастью, в то время корсаров там не было. Корабль пересек границу Зингары и Аргоса.

Аргосский берег тянулся к востоку. Следуя приказам Чабелы, капитан Капеллез шел левым бортом, не придерживаясь береговых изгибов. Поэтому аргосский берег был далеко позади, и едва был виден с верхушки мачты.

Для такого курса было две причины: во-первых, необходимо было достичь побережья Схема около Когалупа как можно быстрее, во-вторых, необходимо было избежать встречи с аргосскими пиратами и корсарами.