Лин Картер – Конан-корсар (страница 23)
На его бритой голове покоился странный головной убор — корона, сделанная в виде золотой змеи, свернувшейся вокруг головы, и украшенная тысячами прозрачных сверкающих алмазов. Некоторые вельможи начали удивленно перешептываться, когда пришелец, откинув капюшон, сверкнул камнями короны. Если, шептали они, камни настоящие бриллианты, изготовление которых было неизвестно в Хайборийскую эру — стоимость короны тогда неисчислима. Когда неизвестный слегка двигался, камни, отражая свет источников, сверкали тысячами лучей всех цветов радуги.
Темнолицый человек производил впечатление глубоко погруженного в себя. Он настолько был поглощен своим занятием, что, казалось, не видел ничего вокруг. Казалось, что вся его энергия была направлена на один объект.
Среди свиты Виллагро можно было заметить мрачное лицо Зароно и закутанную фигуру священника Менкара, которого при дворе называли одним из приспешников Виллагро.
Федруго заметно устал, но уже приближался к концу документа. И здесь все замерли в удивлении, услышав невероятное:
— … итак, исходя из вышесказанного, мы Федруго Зингарский, оставляем престол нашей дочери и наследнице, Королевской принцессе Чабеле, и заочно выдаем ее замуж за ее избранника и вашего будущего короля, высокородного князя Тот-Амона Стигийского! Да здравствует королева и король! Да здравствует Чабела и Тот-Амон, король и королева древнего и нерушимого королевства Зингары!
Все в зале от изумления онемели. Но самый большой шок испытал князь Виллагро. Он выпучил глаза на короля Федруго, его желтое лицо побледнело, как саван. Его тонкие губы раздвинулись в немом ругательстве, обнажив желтеющие зубы.
Виллагро обернулся, чтобы что-то сказать высокой тихой фигуре рядом с ним. Бесстрастный стигиец спокойно улыбнулся ему, и отстранив протянутую руку, начал подниматься на вершину пьедестала, чтобы услышать поздравительные рукоплескания. Но поздравлений не было — поднимался изумленный недоверчивый шум.
Над возраставшим шумом послышался величественный голос короля Федруго:
— На колени, сын мой!
Высокий стигиец подошел к трону и опустился на колени. Он поднял руки, снял корону Кобры и бережно положил ее на зеленый камень рядом с собой.
Федруго вышел вперед и снял с головы простую древнюю корону короля-героя Рамиро. Он повернул ее и дрожащими руками возложил ее на бритую голову Тот-Амона.
Осознав предательство союзника, Виллагро скривился, как от боли, и сжал рукоятку висевшего на поясе кинжала. Возможно, он ее собирался, забыв об осторожности, вонзить в спину коленопреклоненного волшебника. Но тут его глаза остановились на лежавшей рядом с Тот-Амоном короне Кобры, и он опустил кинжал. Он кое-что знал, или думал, что знал о ее силе. В своем отчете Зароно объяснял:
«Из того, что мне рассказал Менкара и что мне удалось узнать за путешествие от Тот-Амона, она действует так: она во много раз увеличивает способность человеческой мысли воздействовать на другого человека. Так Менкара, лучший из средних магов, может контролировать мысли одного человека — в нашем случае — короля. Тот-Амон волшебник большего ранга, может одновременно контролировать несколько человек. Но обладающий короной Кобры, если умеет с ней обращаться, может с помощью короны управлять мыслями сотен и тысяч людей. Он, например, может безрассудно бросить в бой отряды солдат, пока никто не останется в живых. Он может командовать львом, ядовитой змеей, направляя этих страшных зверей на врагов.
Никто не устоит против обладателя короны. Его нельзя убить или отравить, поскольку корона передаст ему мысли убийцы и никто не сможет подойти к нему ближе, чем на выстрел катапульты, без того, чтобы не попасть под его власть. Смертные, как я и вы, Ваша Светлость, не могут даже наказаниями добиться повиновения — мои матросы позволили принцессе сбежать с корабля. Но Тот-Амон не боится неповиновения. Когда он даст мысленную команду, она будет точно выполнена, даже если это будет стоить человеку жизни».
И теперь, чтобы узаконить вступление Тот-Амона на трон, Федруго собственными руками возлагал корону, древнюю корону Зингары на бритую голову стигийца. Но чтобы сделать это, Тот-Амону было необходимо снять корону Кобры. И здесь был шанс князя Виллагро.
Двигаясь со скоростью, необычной для своего возраста, князь сбросил бархатный плащ и помчался наверх пьедестала. Поскольку волшебник снял корону, он не мог знать о намерениях своего бывшего союзника, до тех пор, пока Виллагро не схватил корону и не надел ее на голову.
Когда Виллагро побежал наверх, он услышал слабый предупреждающий вскрик, в котором он узнал голос Менкара. Надев корону, он обернулся и увидел быстро бегущего вверх Менкара с обнаженным кинжалом в костлявой руке.
Как только Корона Кобры оказалась на его голове, Виллагро почувствовал целый поток ощущений, льющихся в его мозг. Казалось, что все невысказанные мысли людей в комнате, обрушились на его сознание одновременно, в шумном смятении. Не будучи волшебником, Виллагро не мог сортировать эти случайные мысли.
Как только Менкара приблизился к нему, князь в отчаянии сфокусировал свои мысли на нем, вытянув к нему руку, так как по его мнению это был магический жест. Изо всех сил он сконцентрировался на мысленной картине Менкара, падающего вниз, как от сильного удара.
И Менкара действительно скатился по ступенькам вниз. Он лежал на спине, как после сильного удара. Его кинжал со звоном выпал.
Львиный рев сзади заставил Виллагро снова обернуться. Он исходил от Тот-Амона, который встал на ноги и обернулся.
— Собака! Ты подохнешь от этого! — вскричал стигиец на зингарском с сильным акцентом.
— Подыхай сам, — ответил Виллагро, протянув руку в его направлении.
Могучего волшебника было нелегко одолеть даже с помощью Короны Кобры, тем более, что ее нынешний обладатель совершенно не умел ею пользоваться. В напряженной звенящей тишине два человека стояли лицом к лицу в смертельном поединке желаний.
Сила Виллагро в короне грубо равнялась силе Тот-Амона, одного из величайших волшебников своего времени, но без всяких приспособлений. Они стояли в напряжении, шатаясь, но молчали.
Внизу, онемев от удивления, сцену наблюдали вельможи и придворные. Среди них было много храбрых людей, которые знали, на чьей стороне они находились раньше — но в этот хаотический момент, кто мог сказать кто за кого? Неизвестный король, опасный иноземец-волшебник, алчный, коварный князь… кто мог сказать, за кем правда?
Виллагро услышал, как Менкара бормочет внизу заклинания. Он почувствовал, как его мысленная сила слабеет. Перед ним Тот-Амон, казалось, рос в своей силе и могуществе.
Неожиданный каскад звуков обрушился в комнату и приковал внимание и все взгляды к входной двери. Толпа вооруженных моряков неожиданно прорвалась на балкон. Во главе отряда стоял бронзовый гигант с нечесаной гривой черных, как воронье крыло, волос и горящими вулканическими глазами под густыми черными бровями, с огромным тесаком в могучей руке.
— Конан! — в изумлении вскричал Зароно. — Именем всех богов и дьяволов, Конан!
Увидев столь неожиданно появившегося яростного варвара, Зароно побледнел. Затем его худое, волчье лицо помрачнело и суровые черные глаза гневно вспыхнули. Он выхватил из ножен рапиру.
Вмешательство смутило и Тот-Амона, повернувшего к лестнице увенчанную золотой короной голову. Если бы у него была Корона Кобры он узнал бы о приближении Конана и его людей еще до их появления, но он только что упустил ее.
Взглянув на пришедших, Виллагро тут же вернул внимание на Тот-Амона. Он знал, что стигиец пока наиболее опасный враг. Если бы ему удалось, неумело используя корону, одолеть Тот-Амона, Конана он легко победил бы тем же способом. Но если бы он обратил все свое внимание на Конана, то Тот-Амон легко бы раздавил его, как насекомое.
Конан встал на верхней ступеньке и поднял руки.
— Хо, люди Зингары! — рявкнул он, — мерзкий предатель и черный колдун захватили вашего короля в свои лапы! — Загорелая рука указала на стигийца. — Он не принц Стигии, а мерзкое порождение ада! Колдун из глубины Стигии пришел похитить древний трон Зингары из королевского дворца. На Земле еще не было человека, страшнее Тот-Амона! Мысли вашего короля были украдены каким-то колдовским способом, и так, что он не знает, что говорит, он как попугай повторяет мысли, которые нашептывает ему этот узурпатор!
Ассамблея взволновалась: одни поверили словам Конана, а другие нет. Один знатный вельможа крикнул:
— Что это за чушь? Грязный пират с безумными глазами врывается во дворец во время священной церемонии, размахивая мечом и выкрикивая ерунду! Стража! Арестовать этого негодяя!
Волнение усилилось, и Конан крикнул:
— Посмотрите на короля и удостоверьтесь в правильности моих слов, вы, простофили!
Рядом с троном бледный и дрожащий Федруго в волнении пощипывал бороду.
— Что… Что здесь происходит, Господи? — бормотал он. Его безумный взгляд скользнул по лицам придворных. Тут он заметил в руках документ. — Что… что это такое? Неужели я прочел это? Но это не имеет значения…
Было очевидно, что король Федруго не узнает документа, который только что прочитал. Тот-Амон, выбитый из колеи вмешательством Виллагро и Конана, упустил контроль над мыслями Федруго. Сейчас его внимание с новой силой вернулось к князю. Когда Тот-Амон повернулся к Конану, Виллагро направил усиленное в сотни раз желание в могучий мозг стигийца. Тот-Амон покачнулся, как от удара, чуть не упав, и оперся рукой о трон. Зингарская корона, которая была стишком мала для него, упала и громко звякнула о камень пьедестала.