Лин Картер – Конан-корсар (страница 19)

Это был действительно киммериец. Он лежал так неподвижно, что она сочла его мертвым. Но когда ее глаза привыкли к мраку камеры, она заметила, как дышит его могучая грудь. Он, очевидно, был без сознания.

Поколебавшись, она позвала его, но ответом был лишь храп спящего варвара. Она подергала дверь камеры, но та была надежно заперта.

Чабела задумалась, размышляя, что предпринять. В любой момент стража Нзинги могла выйти из-за угла и найти ее. Самое мудрое было — спешить вперед, и все же она не могла оставить в беде могучего корсара, который рисковал собой из-за нее на Безымянном острове.

Она снова позвала его срывающимся шепотом. Тут она заметила стоящий на земле кувшин. Проверка показала, что в нем была вода. Должно быть, это было предназначено для обитателей камер.

Чабела поднесла кувшин к двери камеры. К счастью, спящий Конан лежал в камере так, что его голова была у самой двери. Поэтому девушке удалось вылить содержимое кувшина через решетку на голову Конана. Рыча, кашляя, и отфыркиваясь, тот начал тяжело просыпаться. Он с усилием принял сидячее положение и невидящими глазами огляделся вокруг.

— Клянусь ледяными полями Имра, — пробормотал он. Тут его бессмысленный взгляд остановился на бледном испуганном лице Чабелы и он мигом проснулся.

— Вы? Во имя Крома, что случилось, девушка? — прорычал он. Оглядевшись вокруг в изумлении, он продолжал: — Заклинаю адом — где это мы? Что произошло? Моя голова в таком состоянии, как будто все демоны Пира колотили ее целый день…

В нескольких словах Чабела рассказала о своих недавних злоключениях. Конан поскреб челюсть, его львиный взгляд потемнел.

— Значит, Нзинга опоила меня, не так ли? Я мог бы это предвидеть, зная ее черное ревнивое сердце. Она не хотела, чтобы я проснулся и помешал ей в ее планах. Она, должно быть решила, что моя квартира в гареме не слишком безопасна, и приказала своим слугам, чтобы они перенесли меня вниз, в более спокойное место. — Он потрогал подстилку на которой лежал и тихо усмехнулся. — Какая роскошь! Похоже, что она снова собиралась меня использовать по-старому, после того, как сведет с вами счеты.

— Что же нам делать, капитан Конан? — спросила Чабела, чуть не плача. Тяжелое испытание значительно убавило запаса ее смелости.

— Делать? — Конан вскочил и потянулся. — Помешать этому! И сначала открыть дверь.

— Но у меня нет ключей…

— К черту ключи! — рявкнул он, положив руку на один из засовов. — Эти засовы из мягкой меди и стоят здесь целую вечность. Их уже коснулась коррозия, и если она зашла достаточно далеко, мне не понадобится ключ. А теперь отойдите назад!

Поставив ногу против засова, Конан согнул плечи и налег на зеленый от времени засов. Вся сила могучей спины, плеч и коричневых рук слились в одно титаническое усилие. Его лицо потемнело, дыхание стало хриплым. В свете факелов блестели капли пота на его высоком лбу. Его тело сверкало бронзовыми изгибами, как металлическая скульптура.

Чабела затаила дыхание и закусила губу.

Со слабым скрипом засов выскользнул из нижнего паза в дверном переплете, металл согнулся и подался. Затем с сильным треском засов сломался. Звук походил на щелканье огромного кнута.

Конан бросил засов на подстилку. Он прислонился к двери, жадно глотая воздух. Затем он ударом ноги распахнул дверь в коридор.

Чабела смотрела, широко открыв глаза.

— Я никогда не видела такой силы! — выдохнула она.

Конан разминал руки.

— Слава богу, я работаю так не каждый день, — сказал он с улыбкой.

Конан вглядывался в темноту коридора.

— Куда идти? Как нам выйти отсюда? И кто так исхлестал вас? Нзинга?

Она кивнула и в нескольких словах рассказала о событиях после случая в обеденном зале. Конан нахмурился, глаза его сверкали.

— Странная история, — сказал он, — и самое странное в этом волшебное появление стигийского волшебника, я думаю, что это был он. Я встречался с ему подобными в прежних путешествиях. Но я не знаю, как его имя. Вы уверены, что это не скелетоподобный пес Менкара? Он был в одной компании с Зароно в Кордаве.

— Нет, — покачала головой Чабела. — Я видела Менкару на борту «Вестрела» и сразу бы узнала его. Это худой, мрачно выглядевший мужчина среднего роста, который говорит глухим, шелестящим голосом, как будто ему опротивел весь мир. Этот же человек, хотя, по-моему, и одной с ним расы, слишком отличен от него: много выше, сильнее, довольно красивый, привыкший приказывать.

Слушая одним ухом, Конан между тем осматривал коридор. Он интуитивно чувствовал необходимость действий. Если они и смогут когда-нибудь убежать из города амазонок, то только сейчас, пока королева лежит без сознания. Как долго будет продолжаться действие зеленых лучей стигийца, он не мог сказать.

Конан решил идти по идущему наверх ветренному коридору. Он остановился и вытащил из держателя тяжелый факел. Он довольно взвесил его в руке. По крайней мере, у него теперь есть чем защитить себя. Факел представлял собой палицу из твердого дерева, обмотанную промасленными тряпками. Одной из задач Чабелы было заменять факелы на новые и следить за их износом.

Неожиданный поворот коридора и Конан с Чабелой оказались лицом к лицу с отрядом вооруженных женщин. Это были высокие, суровые женщины, с могучими руками, высокой грудью и широкоскулыми лицами. На них были грубые кожаные нагрудники, окованные бронзовыми пластинами, и кожаные юбки.

— Схватить их! — раздался повелительный голос, и Конан заметил позади угрюмых рядов амазонок Нзингу. Прекрасное лицо черной королевы было искажено яростью.

Он безжалостно улыбнулся: выход был один — драться.

Конан был варваром из Киммерии, и для него многие южные обычаи казались излишне мягкими и смешными. Но у него было свое понятие о благородстве, и ему не нравилась идея драться, и, возможно, увивать женщин. Однако, поскольку это был вопрос жизни или смерти, он дрался.

Он не стал ждать атаки и одним прыжком оказался в гуще амазонок, размахивая горящим факелом направо и налево. Он мгновенно свалил двух огромных женщин, пробив им головы. Разъяренная амазонка замахнулась на него коротким мечом, он сунул ей факел в лицо. Она с криком упала назад: стараясь потушить вспыхнувшие волосы. Ему в грудь уперлось копье, он выхватил его свободной рукой и отбросил в сторону. Двигаясь со скоростью пантеры, он замахнулся факелом для следующего удара — и замер.

Нзинга обошла боровшихся женщин. Теперь она стояла, обхватив одной рукой Чабелу, а другой рукой приставила к ее горлу кинжал.

— Брось факел, белый пес, или твоя сука захлебнется в собственной крови! — скомандовала королева амазонок холодным мертвым голосом.

Конан обреченно выругался, но делать было нечего. Факел ударился о камни.

Амазонки окружили его, связали руки канатами из высохшей травы и привязали к бокам. Металлурги отсталой страны амазонок еще не научились изготовлять сложные замки. Замок из двери камеры, по предложению Конана, оставался от прежних обитателей города.

— Теперь он не страшен, о Королева, — доложила одна из женщин, — почему бы его не прикончить тут же?

— Нет, — сказала Нзинга, задумчиво глядя на сверкающее от пота тело Конана. — Я держу для него что-то получше. Он, растоптавший мою любовь, не достоин легкой смерти. Посадите их до утра в барак рабов. А утром притащите их к деревьям куламту.

Конану показалось, что при упоминании этого неизвестного ему названия, вздрогнули даже суровые амазонки. Но что может быть ужасного в простом дереве?

17. ДЕРЕВО — ЛЮДОЕД

Конан моргнул и прищурился от лучей показавшегося над джунглями солнца. Он с удивлением огляделся.

Амазонки привезли его и Чабелу на центральную площадь Тамбуру. С одной стороны стоял королевский дворец с охранявшими вход древними статуями. Конан лежал в широкой яме посреди площади на песчаном полу. Когда он первый раз увидел яму, она напомнила ему прежние дни в Аргосской долине Мессаните. Но площадь в Мессаните имела двери, через которые на арену выпускались гладиаторы или дикие животные. Здесь этого не было.

Другой непонятной вещью была роща в центре песчаной ямы. Должно быть это и были куламту, о которых говорила королева.

Он пригляделся поближе и заметил, что такие деревья он раньше не встречал, хотя по виду они напоминали банановые. Ствол выглядел мягким и пористым, но вместо того, чтобы разветвляться наверху, он кончался круглой, влажной, похожей на рот воронкой. Ниже ее окружали огромные листья, каждое почти размером с человека — длинные, широкие и толстые, покрытые похожими на волосы наростами с ноготь длиной.

Амазонки, одетые в шкуры леопардов, украшенные страусовыми перьями и примитивными ювелирными изделиями, заполняли каменные скамьи вокруг арены. Среди них было много знатных, которых Конан видел на праздниках Нзинги.

Он незаметно проверил веревки. Груды мускулов на руках напряглись, брови сдвинулись в усилии. Но травяные веревки сопротивлялись его могучим усилиям — немного поддались, но остались на своих местах вокруг ног и рук, связанных в голенях, коленях и запястьях. В этом есть некоторая ирония, подумал он, что он, который разрывал железные цепи, должен лежать связанным травой! Однако, те кто связал его, знали свое дело.

Скамьи были почти заполнены. По приказу Нзинги, сидевшей среди своих офицеров, охрана подтащила Конана и Чабелу поближе к роще странных деревьев. Затем они поспешно отошли, оставив пленников беспомощно лежать на песке.