Лин Картер – Конан-корсар (страница 18)

Позади полуобнаженной Нзинги происходили странные вещи. Сперва появилось слабое сияние — фосфоресцирующее излучение, напоминающее болотные блуждающие огни.

Затем зеленое свечение стало ярче и по размерам больше. Через миг в нем появилось сгущение высотой с человека.

Чабела затаила дыхание. Увидев, что девушка рассматривает что-то позади нее, Нзинга обернулась. В это время сияние превратилось в слепящее изумрудное пламя, а затем потускнело и пропало. На его месте стоял человек.

Человек был темнокож, высок и могуч. Его лицо напоминало бронзовую маску с резкими чертами, острыми черными глазами и орлиным носом. Его голова была недавно выбрита, так что кожа почти просвечивала сквозь ежик черных волос. На нем был простой белый хитон, оставлявший руки обнаженными.

С того времени, как Зароно и Менкара увидели его на троне, Тот-Амон заметно постарел. На лбу его блестели капли пота, так как магическая операция перенесшая его тело сюда из оазиса Хаджар, относилась к числу самых могучих, известных братству магов. Лишь несколько волшебников способны были выполнить ее, и это потребовало даже у Тот-Амона наивысшей отдачи. Нзинга была изумлена, что посторонний — к тому же презренный мужчина — неожиданно появился в ее камере пыток. Такое вторжение, бесцеремонное и необъяснимое, заслуживает смерти. Она открыла рот, чтобы крикнуть охрану, одновременно размахнувшись кнутом.

Стигиец смотрел со спокойной, загадочной улыбкой на смуглом лице. Заметив отведенный для удара кнут, он вытянул руку к черной королеве. Из его пальцев в пространство поднялось ядовито-зеленое сияние, которое становилось все ярче и ярче, пока эбонитовая фигура Нзинги не потонула в ее свете.

Королева слабо вскрикнула и упала на земляной пол. Сияние ослабло и исчезло.

Какое-то предчувствие заставило Чабелу прикинуться потерявшей сознание и беспомощно повиснуть на веревках. Она уронила голову вперед, так что густая масса блестящих черных волос закрыла ей лицо.

Тот-Амон едва взглянул на нее. Она, очевидно, была рабыней, наказанной за какой-то проступок, и была вне его интересов. Он никогда не видел Чабелы близко, и не мог себе представить, что перед ним была принцесса, за которой Зароно и Менкара охотились по всему Черному берегу. Волшебники так же как и простые люди тоже могут промахнуться.

Когда Тот-Амон послал свое КА в мир духов, Конан и Чабела были еще в Кулало: Бвату еще не украл Корону Кобры. В то время будущее было еще слишком туманно возможными альтернативами для точного заклинания.

После того, как его единомышленники отбыли на поиски принцессы, Тот-Амон еще раз решил обратиться к волшебному камню. Прежде чем начинать могучее колдовство, способное перенести его в любую точку земли он хотел и, как можно точнее, определить положение Короны Кобры.

Поскольку он мог оставаться в конечной точке своего путешествия лишь ограниченное время, он не мог себе позволить оказаться на расстоянии нескольких лиг от места поиска.

Между тем, Бвату украл корону и был убит работорговцами. Зуру спрятал Корону и привез ее в Тамбуру, где королева Нзинга обогатила его на всю жизнь. Поэтому после колдовства с кристаллом Тот-Амон с некоторым удивлением узнал, что Корона теперь не в Кулало, а в Тамбуру.

О Конане и Чабеле он не беспокоился. Он полагал, что Чабела была еще в Кулало, где ее и найдут Зароно и Менкара. Во всяком случае, волшебство, перенесшее его в Тамбуру не годится для переноса еще одного человека обратно.

Что касается Конана, то Тот-Амон считал его лишь небольшим неудобством, вроде писка комара. Если Конан встанет на его пути, то он раздавит его как насекомое, но он не свернет со своего пути, чтобы преследовать Конана. В его игре ставки значительно выше, чем жизнь авантюриста-варвара.

Если бы Тот-Амон сфокусировал на Чабеле свой оккультный взгляд, он скоро бы узнал ее. Однако, именно сейчас все его внимание было сосредоточено на Короне Кобры. Его глаза восхищенно вспыхнули, когда он узнал предмет на табурете. Он быстро перешагнул через бесчувственное тело Нзинги и подошел к Короне. Дрожащими от волнения руками он поднял Корону и стал рассматривать ее в свете факела, проводя ласково сильными коричневыми пальцами по изгибам колец и огромным прозрачным бриллиантам, украшавшим ее.

— Наконец-то, — выдохнул он, сверкнув глазами. — С этим вся мировая империя в моих руках. И святое правление Отца Сета восстановится здесь и по всему свету.

Мрачная улыбка осветила его обычно бесстрастные черты. Тот-Амон сказал волшебное слово и сделал странный жест. Пульсирующая паутина зеленых лучей охватила и скрыла его. Сияние ослабло, превратилось в простую зеленую флюоресценцию и пропало.

Оставшись в комнате один на один с неподвижным телом королевы, Чабела освободилась от состояния страха и отвращения. Встав на цыпочки, она почувствовала, что может ослабить давление петли на руки. И хотя запястья были туго связаны, теперь, покрытые потом, они легко скользили в петле. Она попыталась освободить сначала одну руку, а потом другую. После бесконечных усилий одна рука, наконец, выскользнула, а за ней и другая.

Изможденная Чабела рухнула на пол. Ее руки так затекли, что она не могла пошевельнуть даже пальцем. Скоро, однако, кровообращение восстановилось, пальцы стали покалывать. Она сдерживала стоны, чтобы не разбудить своего врага, королеву.

Мало помалу, руки отошли. Она встала, пошатываясь, и склонилась над телом Нзинги. Великолепная грудь королевы мерно вздымалась и опадала, как при обычном сне.

Чабела побрела через комнату, туда, где стоял кувшин с вином, которым освежалась Нзинга. Принцесса пила сладкую жидкость жадными глотками. В ее тело вливалась новая сила.

Ее внимание снова привлекла королева. Глаза Чабелы заметили на ее поясе кинжал. Что мешает ей достать его из ножен и вонзить в грудь королевы? Она дрожала от ненависти к Нзинге. Она вытерпела от нее такие муки…

Но Чабела колебалась. С одной стороны, она не знала, насколько глубок сон королевы. Положим, она достанет кинжал. Но это движение может разбудить Нзингу, которая будучи сильнее маленькой, нежной Чабелы, связала бы ей руки и либо запорола бы ее насмерть, либо крикнула стражу. Даже, если Чабела получит оружие, не разбудив врага, ее первый удар может быть и не смертельным, и тогда королева успеет до второго удара позвать на помощь.

Ее удержало еще и другое. Кодекс чести Зингары, по которому она жила с малых лет, категорически запрещал убивать спящего врага. На самом деле, зингарцы нарушали этот кодекс так же как и другие народы. Но Чабела всегда старалась жить высшими идеалами своей нации. Если бы она смогла убить королеву без опасности для себя, она, может быть, и пересилила свое инстинктивное презрение к измене. Однако, все не так просто.

Она быстро пересекла комнату и отодвинула занавес, закрывавший вход. Собравшись с духом, девушка вступила вперед во тьму.

В комнате слабо светили факелы, их мерцающий свет вспыхивал на свешивающемся с потолка кольце, на кровавом кнуте и на распростертом теле черной королевы.

16. ЧЕРНЫЙ ЛАБИРИНТ

Покинув комнату пыток, Чабела заколебалась. Она никогда не была в этой части дворца и не знала, куда идти. Однако, она намеревалась любой ценой избежать нового плена.

Вглядываясь в пустые каменные коридоры, она решила, что, вероятно, находится в подземельях, расположенных, по слухам под королевскими покоями. Эти подвалы, понимала она, ревниво охраняются от глаз посторонних, поэтому она могла в любую минуту оказаться в руках стражи. Выбрав коридор, который, казалось, поднимался вверх, она устроила короткую передышку.

Тишина была полной, лишь далекие капли воды, слабые шорохи нарушали ее… Факелы из просмоленного дерева, укрепленные в бронзовых держателях, на больших расстояниях друг от друга освещали коридор слабым желтым светом… Но так далеки были эти факелы, что темнота пространства между ними сгущалась в темный мрак. В этой темноте Чабела заметила пару горящих, как рубины, глаз на кровле пола, как будто спешащий грызун остановился поглядеть на нее.

В зловещей тишине сквозь мрак скользила обнаженная девушка, напоминая белое приведение, дрожа от ужаса. Она чувствовала давление незримых глаз — или это были лишь нервы?

Коридоры изгибались и пересекались. Вынужденная пересекать дорогу, Чабела скоро поняла, что заблудилась и скитается наугад. Она без сомнения могла пойти по своим старым следам, но они привели бы ее к страшной комнате Нзинги. Делать нечего, нужно идти, моля Митру вывести ее на чистый воздух.

Пройдя еще немного, Чабела увидела, что достигла тюрьмы. По обе стороны стояли двери с медными решетками. Внутри темных камер виднелись заключенные, некоторые стонали и плакали, но большинство молчали.

Девушка вглядывалась в первые камеры, но вид был столь отталкивающий, что скоро она смотрела только на дорогу перед собой. Некоторые заключенные превратились в настоящие скелеты, как после многолетнего поста. Другие смотрели бешенными глазами сквозь спутанные волосы. Тела были грязные, все в лишаях и коросте, было несколько мертвых, и голодные крысы обгладывали их тела до костей.

Завернув за угол коридора, Чабела удивленно увидела в камере Конана.

Его массивное тело лежало на соломенной подстилке в углу. Она встала, как вкопанная, размышляя, что либо она сошла с ума, либо человек в клетке — могучий Конан.