Лиля Саваренская – Две Ольги (страница 23)

Денис молчал.

— Знал.

— Знал.

— И про карточки?

— И про карточки.

Ольга встала, подошла к окну, спиной к нему.

— А КРВ? Ты давал его спортсменам?

— Не давал. Но должен буду.

— Почему?

— Чтобы ты поплыла. Чтобы Лёлина мать была жива. Чтобы лаборатория не закрылась.

Она резко обернулась.

— Ты про это молчал всё время?

— Боялся.

— Чего?

— Что ты меня прогонишь.

— А сейчас не прогоню?

— Не знаю.

Ольга отвернулась. Тишина повисла тяжёлая, как вода на последних метрах дистанции.

— А отец? — спросила она тихо. — Ты знал про отца. Что он шёл на операцию. Что вы ждали его.

— Знал.

— И не сказал ни слова. Ни тогда, на кладбище. Ни потом, когда… когда мы стали…

— Не мог.

— Не мог или не хотел?

Денис молчал.

— Ответь, — она повернулась к нему. Глаза мокрые, но голос держится.

— Боялся, что ты уйдёшь. Что не простишь.

— И правильно боялся, — сказала Ольга. — Потому что я не прощаю. Ничего. Ни отца. Ни аварии. Ни того, что ты знал всё с самого начала и молчал.

Она подошла к нему, встала вплотную.

— Но я не уйду, Док. Потому что я тоже хороша. Тоже молчала. Тоже боялась. Мы с тобой квиты.

— Оль…

— Не перебивай. — Она взяла его за руку. — Я не прощаю тебя. И никогда не прощу. Но мне нужен тот, кто будет рядом в Пекине. И ты — единственный, кому я могу доверять. Даже после всего. Понимаешь, какой идиотизм?

— Понимаю.

— Тогда сделай так, чтобы я победила. Честно. Без КРВ.

— Я попробую.

— Обещай.

— Обещаю.

Ольга посмотрела ему в глаза долго, тяжело.

— Если соврёшь — я утоплю тебя в этом бассейне. Понял?

— Понял.

— И про отца… — она запнулась. — Я когда-нибудь тебе это припомню. Не сейчас. Но припомню.

— Знаю.

Ольга положила голову ему на плечо. Денис обнял её, прижал к себе.

— Дурак, — сказала она в его грудь.

— Дурак, — согласился он.

Они стояли так, пока за окном не погасли последние огни.

Глава 18

Глава 18. Пекин

Пекин. Олимпийский бассейн.

Гул трибун, запах хлорки, десятки флагов над головами. Камеры, микрофоны, судьи в белых рубашках. И эта вода — синяя, спокойная, как зеркало.

Ольга стояла за тумбой. Красный купальник, шапочка, очки — всё как всегда. Но внутри всё дрожало. Не от страха — от напряжения.

Ирина Николаевна наклонилась к уху:

— Кравцова, смотри на третью дорожку. У американки слабый разворот. На пятом гребке у китаянки сбивается дыхание. Ты сильнее. Ты быстрее. Ты это умеешь. Толчок, рывок, и они останутся за спиной.

Ольга кивнула. Слова тренера влетали в одно ухо, вылетали из другого.

Рядом стоял Денис. Взял её за запястье, нащупал пульс.

— Часто.

— Я в порядке, Док.

— Не в порядке. Но ты поплывёшь.

Он отпустил руку, посмотрел в глаза.

— Глубокий вдох. Медленный выдох. Считай до трёх.

Ольга вздохнула. Раз. Два. Три.

Гул трибун приглушился. Вода стала ближе. Она шагнула к тумбе, положила ладони на край. Пальцы ног обхватили шершавый пластик.

— На старт, — объявил судья.

Ольга подняла голову. Вдохнула. Мир сузился до дорожки, до воды, до этого единственного мгновения.

— Внимание.

Она наклонилась.