Лилия Сурина – Рыжая на его голову (страница 8)

— Теперь так и будет здесь торчать, — возмущается Димон, кивая в сторону девчонки, другие подхватывают, скалясь снова насчет веснушек и не совсем взрослой внешности одноклассницы.

Да, к одиннадцатому классу наши девчонки приобрели женственные формы, и не стесняются выставлять их напоказ, парни пускают слюни, глядя на расстегнутые больше положенного блузки. Данька другая, будто из седьмого класса, когда еще девочки не дружат с косметикой и не пытаются увлечь одноклассников.

Снова смотрю на нее. Белая куртка сегодня по размеру, и ей очень идет, капюшон оторочен пушистым мехом, делает ее похожей на снегурку, причем очень симпатичную, с огромными ясными глазами. Хочу заступиться, но тренер ругается.

— Чего гогочете? Когда «Барсы» вас по льду будут размазывать, тогда посмотрю, как будете ржать. Закончен перерыв, разбились на звенья и работаем. Нам еще игровую схему отрабатывать.

Когда заканчиваем тренировку, Алексей Михайлович дает нам полчаса, чтобы сходить в душ и развесить формы в сушилке, а потом ждет нас в тренерской, смотреть запись прошлого сезона. Парни торопятся, толкаясь в калитке, подначивают друг друга, давая пинки для скорости. Я же не тороплюсь уходить со льда, наблюдаю, как Данька собирает в корзину бесчисленное количество шайб, фигурно объезжая сигнальные дорожные конусы, которые так же нужно собрать. Она будто наслаждается работой.

Домой приезжаю поздно, голодный, как лев, предвкушая что-то вкусное. Мама частенько балует меня вкусными блюдами. Сегодня она излишне суетится, что странно. Может и ее отец навестил?

Мою руки и сажусь на свое любимое место, в самом углу. Передо мной появляется пустая тарелка и вилка, которую хватаю в нетерпении. На блюдо сыплются макароны, и сверху на горку падает маленький кусочек сливочного масла. Я жду котлет, или еще чего мясного, тяну шею, поглядывая на электрическую панель, но не вижу больше ни кастрюль, ни сковороды.

— Помешай и ешь, — Грустно говорит мама, взлохмачивая мои волосы, как ребенку. — Совсем взрослый стал, щетина вон уже…

— А котлет нет? Пустые макароны? — на автомате провожу тыльной стороной ладони по подбородку, чувствуя мягкую щетину.

Дня три как брился, а уже снова вылезла. Мне скоро восемнадцать, и теперь приходится это делать все чаще, но забываю постоянно.

— Нет… извини, сынок, — мнется мама и мне себя стукнуть по башке хочется, — просто я сегодня за аренду помещения заплатила, и на мясо не хватило. Но я завтра подольше поработаю и на ужин тебе будет курочка, зажарю, как ты любишь.

Давлюсь сухими макаронами, размышляя, где можно еще подзаработать.

Глава 11

Люблю выходные, особый кайф, что не нужно никуда торопиться. Если только в ванную. А все сон, взбудоражил, до сих пор сердце колотится. Обычно мне сны не снятся, после тренировки и канителью с уроками едва до кровати доползаю, минут пять еще сонно роюсь в инете и все, дальше уже утро. Будильник вопит, а я не сразу понимаю, что ночь прошла, не оставив следов.

А вот сегодня след после ночи остался. Причем яркий такой, рыжий, после которого пришлось нестись в душ, чтобы охладиться. Черт!

Стою под прохладным хлесткими струями, вспоминая рваные картинки сновидений. Там была Даниэла, сначала я ее спасал, то от падений, то от лавины, накрывая собой, а потом вдруг она стала меня целовать, так, слегка прикасаясь теплыми губами. И я кое-что испытал, до сих пор лихорадит. Она меня добить решила, не наяву, так во сне. Никогда еще я не обращал внимания на девчонок, в том самом плане, мне хватало разрядки в хоккее, накатаешься до упаду, намахаешься клюшкой, ни о чем думать не можешь. Теперь даже не знаю, что делать.

Наверное, когда я ее сшиб в первый раз, запустился какой-то странный химический процесс, который рвет крышу. Я стараюсь не обращать внимания на девчонку, но сам того не замечая ищу в толпе, даже если знаю, что ее там быть не может. Вот даже сейчас чувствую какое-то странное сожаление, что не увидимся два дня, и вдруг даже радость. Сегодня точно увидимся, в ледовом.

А завтра у нас первая игра в сезоне, мы всю неделю готовились, настраивались. Данька сидела на первом ряду, ее почти не видно было за бортом, только яркие волосы, костром взметались каждый раз, когда мы выражали бурные эмоции. Она учила уроки, пока наша команда тренировалась, стараясь не мешать своим присутствием. А мне будто спокойнее было, когда видел, что девчонка на месте.

Из ванной выхожу с улыбкой, которая сама лезет на физиономию. Лениво шлепаю в кухню, оттуда тянет любимым какао и пончиками, у матери тоже выходной, старается накормить любимого сына.

— Доброе утро, — ворошит мои волосы мама, я уклоняюсь, не маленький уже. — Глебушка, сбегаешь за хлебушком? А я обедом займусь.

— Да, конечно, — шумно хлюпаю, глотая какао и втягивая носом аромат кофе из ее кружки.

Так хочется его, крепкий, ядреный, но нельзя, потом пульс будет зашкаливать. Ну хоть понюхаю, и представлю, будто пью натуральный кофе. Усмехаюсь, снова вспоминая сон. Вот и с первым поцелуем, как с кофе. Будто был, эмоции на грани. Но не было.

До магазина иду пешком, хочется размяться с утра. Кроме хлеба нужно еще кое-что, мать вручила целый список, собираю продукты с полок супермаркета.

— Помогите, пожалуйста, — слышу сзади знакомый голос, оборачиваюсь. — Не могу достать с верхней полки пачку чая. Вон ту. Ой!

Рядом стоит Данька, растерянно смотрит. Она будто пугается, когда узнает меня. Достаю с полки нужную пачку, протягиваю ей. Девушка поспешно хватает упаковку, наши пальцы соприкасаются, и щеки ее окрашиваются румянцем.

— Извини… я не думала…

— Привет, — здороваюсь, улыбаясь, чем еще больше смущаю Даньку. — Живешь недалеко? Почему не заказала доставку?

— Да, тут рядом. Доставку не люблю, лучше сама, — толкает тележку, пытаясь отделаться от меня. Вдруг поворачивается. — А ты, тоже рядом живешь, и доставку не любишь?

— Да, прогуляться решил, — усмехаюсь, и пристраиваюсь рядом, тащу корзинку с продуктами, размышляя, как птаха потащит покупки домой.

У нее половина тележки заполнена, причем некоторые упаковки весьма тяжелы, например, куриная тушка внушительного размера. Стало интересно, кого она кормить ею собралась, краем уха слышал, что живет только с отцом.

Девчонка направляется к кассе, и мне нужно туда же, встаем в очередь. Сегодня ее волосы собраны на макушке в кучерявый яркий пучок, и такой аромат идет от них, ваниль с кофе будто. Отвожу взгляд в сторону, проклиная, толпу, которую вяло рассчитывает кассир. От нечего делать снова оглядываю Даньку, стоящую впереди.

Сканирую вполне сформировавшуюся женственную фигурку, уютно упакованную в обычные джинсы и обтягивающую кофту-лапшу белого цвета, с вырезом, который не скрывает содержимого. А вот школьная форма скрадывает такую красоту, как балахон монашеский сидит на Дане. Перевожу взгляд на изящную шею, жилка бьется под нежной молочной кожей. Странные мурашки пробегаются по рукам и спине, меня будто знобит. Еще заболеть не хватало, от игры тогда отстранят.

Данька расплачивается и тащит огромный пакет к выходу, пришла моя очередь оплачивать покупки. Открываю портмоне, который пользуем на пару с мамой, а там карта, которую неделю назад совал мне в руки отец. Сразу ее узнал, у нас такой не было раньше. Я ее не взял, а мать… закусываю губу, чтобы не выскочили матерные слова ненароком. Вот как так? Протягиваю к терминалу свою, боясь, что не хватит денег, но платеж проходит.

Отхожу от кассы как оплеванный, так и хочется разломать пластик и выкинуть в урну, едва сдерживаюсь. Злость на родича снова поднимается, сейчас приду домой и мать получит, за то, что принимает подачки предателя. Вот откуда мясо и прочие деликатесы, я еще жалел маму, что она взяла подработку из-за меня. Я лучше пустые макароны буду есть, но купленные на свои деньги.

Выхожу из магазина, нагнетая злость, придумывая, как выскажу маме, чтобы не обиделась, но доходчиво, заворачиваю за угол и вижу рыжую. Пыжится, тащит пакет, упадет сейчас под его тяжестью.

— Да блин! — вырывается у меня.

Так надеялся, что она смылась уже с горизонта. Пройти мимо точно не смогу, нагоняю пигалицу, та испуганно шарахается, когда вырываю у нее из рук пакет. Вцепляется в ручку, тянет к себе, упрямая.

— Дай, я помогу.

— Я сама могу… здесь недалеко.

Давлю ее взглядом, она тоже не отводит взгляд, храбро выдерживает натиск. Мне смешно, улыбаюсь смелости птахи. Такая красивая становится, прямо меняется в лице. Как в моем сне. Хочется коснуться ее губ, чтобы удостовериться, такие ли они, как я ощутил в ночной грезе.

Вот рыжая, свалилась на мою голову, заноза мелкая.

Глава 12

Даниэла

Ну надо же было встретить Шмелева в магазине. Уже пожалела, что не заказала доставку. Но я и правда ее не люблю, мне нравится самой ходить между полок, нагруженных различным товаром. Атмосфера манит, где кишат люди, деловито прохаживаются мимо витрин и толпятся на кассе. И это последнее место, где я могла столкнуться со Страйкером. И вот…

Только одно мне не нравилось в таких вот супермаркетах — слишком высокие стеллажи. Вот и сегодня я увидела любимую марку чая на самом верху. В Вероне стоят небольшие стремянки на такой случай, покупатель берет ее и двигает куда нужно, достает все сам. Здесь же не позаботились о низкорослых покупателях. Я оглядела два прохода и не нашла стремянки. Зато заприметила парня, которого приняла за работника зала.