Лилия Сурина – Рыжая на его голову (страница 26)

— Шустрик! Имя котенку… пойдет?

— Вполне! Давай, нужно собираться. Оденься потеплее, сегодня ветрено.

Нас уже и правда ждали, жарили шашлыки, жгли костер на берегу и слушали музыку. Почти все одноклассники собрались здесь, и команда в полном составе. Даже Оксана пришла, командует девчонками, которые таскают тарелки на столы. Это необычное кафе, здесь самообслуживание, официантов нет.

— О-о-о-о! Именинница приехала! — раздается со всех сторон, меня тут же заваливают цветами, воздушными шарами и подарками.

Я только успеваю отвечать на поздравления и сгружать коробки Глебу в руки. Он улыбается, доволен, что все ко мне так дружелюбны.

— Так, давайте к столу, — командует Оксана, посылая мне воздушный поцелуй.

Разместились за длинным деревянным столом, под навесом, украшенным шарами и фонариками, с белыми занавесями, которые трепал осенний ветер. Я жалась к теплому боку Глеба, он укрыл меня одной стороной куртки и кормил шашлыком. Я уже наелась и сопротивлялась, мотая головой, друзья смеялись. Потом переместились к костру, откуда-то достали гитару и некоторые из ребят стали петь.

У меня ощущение, что день рождения праздную впервые. Никогда так весело не было. Возле нашего бревна останавливается Олег, присаживается на корточки, подбирает мелкие веточки и швыряет их в огонь.

— Глеб, хотел предупредить, Даньку не отпускай от себя. Завтра в школу, а там Егорова, она будет мстить за подставу вчерашнюю. И ты, от Глеба ни на шаг, поняла? — Олег поворачивается ко мне, и я киваю. — Если вдруг Глеба куда вызовут, или по делам отойдет, звони мне. По любому поводу и в любое время.

— Да я и сам понял, что она не отцепится, надо что-то серьезнее, чтобы до тупицы дошло, — соглашается Глеб.

Да, завтра в школу, а так не хочется. Но я решила снова пойти на уроки, чем сидеть взаперти дома, на дистанте. Так не хочется, чтобы день кончался сегодня.

Глава 34

— Зайдешь? — тяну Глеба за руку, заставляя переступить через порог, но он упирается и остается на крыльце, под фонарем.

— Твоего отца же нет? — заглядывает в темный холл, включаю свет, качаю головой. — Тогда не зайду.

— Почему?

— Потому что не удержусь, начну тебя тискать, а ты еще маленькая.

— Эй, мне уже семнадцать, — возмущаюсь, вглядываясь в любимое лицо с добродушной улыбкой. — Ладно, иди домой, подушку тискай, раз меня не хочешь.

— Дань, ты же понимаешь, до чего может дойти, если я переступлю сейчас порог твоего дома? Лучше пойду.

— А поцеловать? — тянусь к любимому, висну на его шее.

Это было зря, Глеб сошел с ума и свел меня. Прижал к стене и стал целовать. Сначала робко и нежно, а потом будто крышу снесло. Звонок его телефона отрезвил, мама потеряла сына, ведь уже ночь на дворе, а завтра в школу.

Пока он объяснял маме, что скоро придет, я сбегала в кухню, отрезала половину торта и положила его на блюдо, завернув в пакет.

— Чай с мамой попьете, не зря же я его пекла.

— Данька… моя, — гладит лицо мое, прищуривая голубые глаза. — Заеду завтра утром. Шустрик, пока.

Оглядываюсь, котенок выбежал в холл и несется к открытой двери, едва успела поймать его. Закрыв за парнем дверь, я и сама решила выпить чаю, а заодно покормить своего питомца. На столе все еще стоял необычный букет, съела пару кумкватов, и стала искать кнопку у цветочного медвежонка. Он же как-то говорил. Нащупала что-то похожее на пуговку, нажала, и на всю кухню раздалось — «С днем рождения, Даня! Я люблю тебя!»

Глеб признается в любви, напрямую не говорит, но вот если нажать, то снова услышу его признание. Много раз могу услышать. Хоть сто раз. Счастье накрывает с головой теплой волной, забираю подставку с медвежонком в свою комнату и ставлю на тумбочку у кровати. Засыпая, глажу мягкую шерстку котенка, который устроился у моего живота и слушаю признание.

Утром стою у ворот, нарочно вышла пораньше, чтобы не ждал. Сегодня прохладно по-осеннему, дождь накрапывает, и Глеб хмурится, когда подъезжает.

— Доброе утро, — обнимаю его за пояс, усаживаясь на мотоцикл.

— Привет, — сжимает мою руку и ругается. — замерзла ведь, снова в больницу захотела? Чтобы в доме ждала в следующий раз.

Я только крепче прижимаюсь к широкой спине, даже его ворчание приятно.

После пятого урока Глеба вызывают к директору. Это не подвох от Егоровой, Маргарита Сергеевна сама сказала. Оглядываюсь, Лизы нет в классе, и успокаиваюсь. Вдруг приходит сообщение в сети от Риты — «Дань, не в службу, а в дружбу, принеси мою сумку в уборную, пожалуйста… у меня тут авария, а все нужное в сумке».

Страх заползает в душу. А вдруг это Лиза снова подстроила. Хотя, Рита говорила в столовой, что живот болит. Ну не могу ее без помощи оставить, хватаю сумку и бегу в туалет.

— Рита, — зову подругу, с опаской проходя внутрь кафельной комнаты. Откуда-то доносятся звуки, мычит будто кто-то, — Рит, тебе плохо?

За спиной с шумом захлопывается дверь и сердце проваливается в пятки. Я снова в западне… Отступаю к окну, прижимая к груди сумку Риты. Вижу ее, Егорова зажала в угол, возле кабинки, на подоконнике ее телефон валяется. Лиза зажала рот моей подруге, но увидев меня, отпустила девушку.

— Вали, коза, помогла, молодец, — она грубо толкает девушку к двери, где стоят две девочки из команды поддержки.

— Олега позови, — быстро шепчу подруге, вручая ей ее сумку, и надеясь, что она меня услышала и поняла.

Но Рита кивает и быстро скрывается за дверью. За ней сразу закрывают защелку, понимаю, что даже если Олег успеет прийти, помочь мне не сможет. Если только вразумить Егорову через дверь, но это мало чем поможет.

— Олег, значит… а че не Глеб? Новый защитничек появился? — ехидничает одноклассница, наступая на меня.

Делаю шаг за шагом назад, пока не упираюсь спиной в высокий подоконник. Меня обступают чики, их оказывается гораздо больше, чем увидела, когда вошла сюда. Почти вся команда в сборе. И разглядывают меня кровожадно, предвкушая веселье.

— Девочки, вам-то зачем эти разборки? — спрашиваю, переводя взгляд с одного злобного лица на другое. Страха нет, и поджилки не трясутся, как ни странно. Ну не убьют же меня, в конце концов. — Лиза мстит за Глеба, а вы за что?

— Что? За Глеба? — громко смеется Егорова, запрокидывая голову. — Он мне уже не нужен, я объедки после блох не собираю. Да, я долго выстраивала наши с ним отношения, приручала Страйкера, но тут явилась ты из своей Италии и все растоптала своими блошиными лапами. Но я это уже пережевала и выплюнула.

— Тогда зачем? — вырывается у меня вопрос.

— За позавчерашнее. Ты всех девчонок выставила дурами, сорвав нам выступление. «О боже, какой красивый романтичный танец на льду получился!» Тьфу! — она поворачивается к девчонкам, которые примолкли, наблюдая за своей капитаншей. — Ну че зависли? Вы хотели все высказать и наказать?

— Я вас не подставляла, а просто спасала праздник. Потом уже узнала, что кто-то вас закрыл. Ну ладно, давайте. Разбирайтесь со мной, пока звонок на урок не дали, — мой голос звенит от поднимающейся ярости, раскидываю руки в стороны, показывая, что я открыта и беззащитна. — Чего ждете? Никакие вы не чики, вы овцы! Стадом ходите за своей «баранессой», слушаете ее… она творит что попало, и вы туда же, она себе яму роет, и вы вместе с ней туда свалитесь!

— Ой, бла-бла-бла. Целую речь толканула, блоха, — Егорова только усмехается и подбирает с пола рюкзак, вытаскивая из него баллон с чем-то, краска будто. — Ну что, кто первой хочет проучить эту заразу?

Делаю шаг в сторону и прижимаюсь спиной к стене, чувствуя ее прохладу. Сейчас меня будут красить, после чего мне придется полгода дома прятаться, ждать, когда снова отрастут мои волосы.

— И че? Желающих нет? — злобно смеется Лиза, с осуждением глядя на подруг. — Трусихи! Ладно, я и сама справлюсь. Готовься, сейчас у тебя будет прекрасная пышная прическа, как у королевы! У королевы блох, мелкая.

— Лиза, не надо, — девчонки начали волноваться, поняв, что дело пахнет керосином, — ты же сказала, что мы только поговорим с Дроздовой, перетрем за позавчерашнее. А ты ее покалечить решила? С этим не шутят…

— Шутят! Еще как, — Егорова снимает крышку с баллончика и привинчивает наконечник.

Ее отвлекает стук в дверь и голос Олега, который кричит, чтобы не дурила и отпустила меня, иначе он сейчас директора вызовет.

— Да ну тебя, Егорова, — заявляет ее лучшая подруга, — действительно всех нас под монастырь подведешь. Я в этом не участвую.

Девушка поворачивается и идет к двери, за ней все остальные, бросая напоследок осуждающие слова. Выдыхаю, ожидая, когда в уборную влетит мой друг и образумит Егорову, но рано расслабляюсь. Она хватает меня за воротник и обильно поливает мои волосы монтажной пеной.

Все произошло так быстро, я оторопело смотрю, как ошметки пушистой пены падают на пол, на автомате хватаюсь за голову, пачкая в клейкой массе руки. Лиза хохочет, отбрасывая баллон в сторону, он падает с металлическим звуком, прямо по нервам, вызывая боль в зубах.

Она убегает как замедленной съемке, а на пороге стоит Олег и ошарашенно смотрит на меня. Девочки застыли в недоумении, не зная, чем помочь. Из-за плеча Корецкого выглядывает Рита, потом отталкивает его и подскакивает ко мне. Рядом уже и друг, оглядывает масштаб действия, говорит что-то, меня хватают за руки, но я резко встаю.